Михаил Ланцов – Вздох (страница 40)

– На один день, – поправил его Хогарт.

– Это совершенно исключено. Дело закрыто, понимаете? Закрыто! Хотите остаться в Праге – воля ваша. С полуночи ваш счет будет заморожен. Чеки заблокированы. С завтрашнего дня аренда автомобиля и перелет домой оплачиваются за ваш счет. – Кольшмид сделал паузу. – Каково ваше решение?

Здравый смысл подсказывал Хогарту, что его задание закончено, когда так решило руководство страховой компании. Он знал, чем может все обернуться, если он вмешается в чужие дела и поведет собственное расследование. Еще одно дело Зальцман он себе позволить не мог. К тому же Новачек, как и Кольшмид, продолжения его участия в этом деле не хотел. Для него это был отличный шанс достойно покинуть Прагу, не потеряв лица. А обо всем остальном пусть позаботится чешская полиция.

В этот момент он представил себе Евгению Веселую, полную даму в черном пальто и шляпке с вуалью, склоняющуюся на еврейском кладбище перед мавзолеем раввина Лева, чтобы положить между камней записку с желаниями. Чего она желала? Долгой жизни себе и своему мужу? Иероним оказался в руках убийцы из-за него. Если Веселого убьют, вина за вторую смерть тяжким бременем ляжет на его совесть.

– Я не могу улететь, – сказал он.

– Это ваше решение. Пришлите мне факс, электронное письмо или SMS, чтобы у меня было письменное подтверждение, и сообщите, какая сумма наличных осталась в вашем распоряжении. И мы ответственности за ваши дальнейшие действия не несем. С этого момента мы дистанцируемся от всего, что вы делаете, – просто чтобы вы знали! До свидания!

Кольшмид повесил трубку.

Подобные слова Хогарт слышал два года назад, и тогда все вышло из-под контроля. Но на этот раз все должно закончиться иначе, хотя он понятия не имел, с чего начать.

Глава 14

На следующее утро Хогарт проснулся с ужасной головной болью, сверлившей череп как штопор. До пяти часов, несмотря на ватные шарики в ушах, он прислушивался к тому, как рыбы гложут корпус. Когда твари, наконец, угомонились, его регулярно будило раскачивание лодки. В семь часов он с трудом выбрался из постели, его бил озноб. Сырая погода доводила его до отчаяния. Почти невыносимая боль в спине, а еще снова начало пульсировать раненое плечо. Он знал, что день будет тяжелым.

Пока он, съежившись, сидел на койке и запивал две таблетки обезболивающего стаканом воды, зазвонил его мобильный. Это мог быть только Кольшмид. Вчера вечером Хогарт так и не отправил в страховую компанию факс.

– Привет, мой Большой! Как дела?

Это был брат. Его голос звучал отдаленно и странно, как будто незнакомый.

Хогарт потер висок.

– Доброе утро, Курт.

– О, черт, как ты говоришь?

– Как тот, кто дерьмово спал.

– Скажи мне, ты ночевал у женщины?

– Да, у Ивоны, но… – Зачем ему об этом распространяться? Он перешел к сути: – Я все еще в Праге.

– Я думал, ты собирался вернуться домой несколько дней назад.

– Кое-что произошло.

– Боже мой, а кто, черт возьми, такая эта Ивона?

Любопытство Курта удовлетворялось только тогда, когда он знал все до мельчайших подробностей. Однако сейчас Хогарт был не в настроении говорить об Ивоне.

– Расскажу, когда вернусь домой.

– Почему ты шепчешь? Ты в порядке?

– У меня болит голова.

– Иди побегай трусцой, мой мальчик, иди побегай трусцой! А потом сходи к хорошему мануальному терапевту – я знаю случайно одного.

– Да, я тоже его знаю. Увидимся дома, – повторил Хогарт и повесил трубку.

Он оделся, чтобы купить свежей выпечки в угловом магазинчике. Прохладный утренний воздух прояснил его мысли. Спустя полчаса из своей каюты вышла Ивона. Пока варился кофе, она безуспешно пыталась дозвониться до Новачека по мобильному. Наконец, позвонила в участок, где ее соединили со Сватеком, которого она тоже знала с детства и который работал в команде Новачека. От него она узнала, что вчера отдел уголовного розыска уже начал небольшую операцию по наружному наблюдению. Квартиры доктора Ярослава Зайица и Романа Кошице поставили на прослушку. Хотя посольский лимузин был табу, его даже Ян Морак не осмелился тронуть, сотрудники полиции установили маячки на личные автомобили Михи, Романа и доктора Зайица. Наготове стоял оснащенный прибором ночного видения и тепловизором вертолет спецназа. Еще до наступления темноты прибыло запрошенное из Пльзеня и Градеца подкрепление, задействованное по полной программе: свыше дюжины оперативников, почти пятьдесят полицейских и более сотни курсантов окрестных школ полиции. Они, среди прочего, основательно прочесали жизнь Михи, проверили адреса всех, с кем он когда-либо общался, обыскав каждую квартиру, студию и склад, с которыми, хотя бы отдаленно, удалось связать молодого человека. Одни только склады студии «Баррандов», забитые реквизитом, предоставляли бесчисленные возможности кого-нибудь спрятать. Также Ивона узнала, что полицейские не смогли вытащить Евгению Веселую из участка, где она бушевала с раннего утра, угрожая всем полицейским обратиться в прессу или заявить на Ивону, втянувшую в это дело ее мужа.

– Вся эта заваруха добром не кончится, – предсказала Ивона после того, как все рассказала Хогарту. Она беспокойно расхаживала по камбузу. – Я не могу просто сидеть здесь без дела, когда Веселого в любой момент могут убить. Вся эта слежка бессмысленна.

Она безразлично отставила чашку кофе.

– Я всю ночь пролежал без сна. – Хогарт помассировал шею. – И у меня есть идея, как нам выяснить, кто похитил Веселого.

– Раньше Новачека?

– Стоило бы попробовать.

– Выкладывайте! – внезапно сбросила она апатию.

– Знаете ли вы кого-нибудь из компании оператора связи, через которого Веселый вам вчера звонил?

Ивона на мгновение задумалась.

– Вы хотите узнать место последнего звонка Веселого?

– Именно.

Как стало известно Хогарту, Ивона, работая частным детективом, уже несколько раз неофициально отслеживала звонки через осведомителя в телефонной компании, что всегда вставало ее клиентам в круглую сумму. На этот раз Хогарт платил из своего кармана: за результат в течение недели две тысячи крон, и пять, если немедленно. Однако до осведомителя Ивоны они дозвонились не сразу. Лишь после нескольких сигарет и чашек крепкого кофе им, наконец, это удалось. Ивона дала информатору номер мобильного Веселого и время его вчерашнего звонка.

Час спустя они узнали, что мобильный телефон Веселого вошел в систему сотовой связи в 14:35 предыдущего дня с вышки в северной части Вацлавской площади, на пересечении с улицей Рытиржской, где костел Святого Гавела. Ближайшие вышки находились от полукилометра до километра. Пересечение их радиусов задавало определенный район города.

Хогарт обвел нужный район на городской карте.

– Веселого похитили здесь – на Вацлавской площади или в непосредственной близости.

– Не очень-то впечатляет за пять тысяч крон, – сказала Ивона. – А что дальше?

– Нам снова нужен ваш друг, на этот раз для отслеживания мобильного телефона, чтобы выяснить, где он находится в данный момент.

– Убийца не глуп. После звонка он наверняка выбросил телефон.

– Конечно, но я хочу знать, где он его выбросил.

– Тогда молитесь, чтобы мобильный телефон был еще включен.

Ивона снова набрала номер знакомого.

После разговора она лучезарно улыбнулась ему:

– Поздравляю, вы только что обеднели на пять тысяч крон.

– И что?

– Как мы и предполагали: телефон Веселого все еще подключен к той же вышке сотовой связи. Интересно, почему убийца его не выключил.

Хогарт на мгновение задумался.

– Зачем? Телефон, наверное, просто валяется в мусорном баке или за живой изгородью.

– Какая нам от этого польза? – Ивона все еще была настроена скептически.

Хогарт схватил ключи от машины и свое пальто.

– Я вам скажу, как только мы его найдем.

От кафе, где они сидели вчера после посещения киностудии, они спустились к костелу Святого Гавела. Их путь пролегал через пешеходную зону Вацлавской площади. В принципе территория была ограниченной. Посреди длинной, узкой площади проходила лишь одна улица, на которой почти отсутствовали машины. Из-за моросящего дождя в пешеходной зоне было почти пусто. Большинство сувенирных лавок и закусочных были закрыты. По площади бегали лишь редкие собаки. Время от времени мимо них проезжал старомодный трамвай, лязг его колес по рельсам было ни с чем невозможно спутать. Из-за сырой погоды от контактных проводов летели яркие искры.

Пока Хогарт изучал обведенные улицы на карте города, Ивона продолжала набирать номер Веселого. Как только включался автоответчик, она вешала трубку и нажимала кнопку повторного набора.

– Это бессмысленно, – сказала она через некоторое время.

– Продолжайте, этот чертов телефон должен быть где-то здесь.

Холод заползал Хогарту под одежду. Тем не менее они зигзагом шли по площади, делая по несколько шагов в каждую боковую аллею. За большинством дверей находились дворы, откуда узкие лестницы вели к театральным сценам или выставочным залам. Остатки порванных плакатов рекламировали музей масок и кукол. В витринах на веревках висели уродливые, раздутые, голые тела из дерева и пластика. В другом переулке располагался еще один музей Кафки. Вход бесплатный, но фотографировать запрещено. На углу, куда Хогарт при обычных обстоятельствах никогда бы не добрался, вывеска даже рекламировала выставку средневековых орудий пыток. Судя по всему, дела у галереи шли неважно, поскольку билетная касса пустовала, а к окну была приклеена полоска бумаги с надписью «Отменено». К счастью, до узких улочек шум транспорта с площади едва доносился. Хогарт надеялся вот-вот услышать звонок мобильного.