Михаил Ланцов – Вздох (страница 30)

Хогарт намек понял.

Греко подошел ближе и обнял его за плечо.

Глаза Ивоны расширились.

– Владимир, умоляю тебя… не надо!

Греко остановил ее взмахом руки.

– Я просто разговариваю с твоим другом. На чем мы остановились? – обратился он к Хогарту. – Ах да, предатель. В конце представления над апостолами кукарекает петух. Петр тоже трижды предавал Иисуса – прекрасный символ, не правда ли?

Греко, не убирая руки, сделал несколько шагов вместе с Хогартом.

– Легенда гласит, что мастера Гануша, построившего Астрономические часы, сначала прославляли. Но после завершения работ ослепили раскаленным мечом, чтобы он не совершил предательства и не создал вторые подобные часы для другого города.

– Послушайте, мне жаль, что так произошло… – повторил Хогарт.

– Вы понятия не имеете, что произошло, – угрожающе тихо прошипел Греко. Его напускная приветливость мгновенно улетучилась. – После того, как вы наслали на меня полицию, потому что я якобы хотел вас застрелить, мне придется сломать вам обе ноги.

– Папа! – в ужасе посмотрела на отца Анна.

– Все хорошо! – успокоил ее Греко. Он продолжил уже нормальным тоном: – Просто к вашему сведению: если бы я хотел вашей смерти, вы были бы уже мертвы. И меньше всего я настроен вам помогать, но… – он, наконец, убрал руку с плеча Хогарта, – но какой-то ублюдок отрубил голову Надин. А еще сжег дом Ивоны, и теперь забота о благополучии этой женщины легла на мои плечи. То, что я собираюсь вам дать, предназначено не вам, а Ивоне, просто чтобы вам было понятно.

– Мне понятно, но ваши мотивы меня не интересуют, – сухо сказал Хогарт. – Я просто хочу найти убийцу коллеги – вот и все.

Греко смерил его пронизывающим взглядом.

– Как ваше плечо?

– Все будет в порядке.

Греко кивнул. На мгновение Хогарт почувствовал, что его с Греко что-то связывает, пусть даже это была всего лишь общая охота на убийцу, движимая разными интересами.

Греко расстегнул пальто и достал коричневый конверт. Прежде чем передать его, он пристально посмотрел на Ивону.

– Это не меняет нашего соглашения, ясно?

Ивона кивнула.

– Какого соглашения? – спросил Хогарт.

Ивона молчала.

Греко посмотрел на нее с удивлением.

– Надеюсь, твой друг в курсе?

Он шагнул к Хогарту.

– Я ничего не делаю даром, – объяснил он. – Если вы найдете этого сукина сына, убившего Надин, я узнаю об этом первым – даже раньше полиции. Таковы мои условия.

Это повлекло бы за собой хладнокровное убийство. Взгляд Хогарта скользнул по Ивоне. Выражение ее лица говорило о том, что в Праге подобные сделки не редкость.

– Но если мы не сможем с вами связаться…

– Если не сможете связаться со мной, свяжитесь с Дмитрием! – перебил Греко. – У Ивоны есть его номер.

Хогарт сглотнул.

– Вы колеблетесь? – удивленно спросил Греко. Он уже собирался положить конверт обратно в карман пальто.

– Вы любили няню вашей дочери? – спросил Хогарт.

– Мне она нравилась, но Анна ее обожала… – Греко погладил дочь по голове, – и кое-кто еще. – Он пристально посмотрел на Хогарта. – Ну, что скажете?

Даже если речь шла о том, что он должен сдать хладнокровного серийного убийцу, все равно это будет самосуд… не менее жестокое убийство. Хогарт знал, что за эту уступку ему придется гореть в аду. Тем не менее он кивнул:

– Согласен.

– Хорошо. – Греко протянул ему конверт.

Хогарт хотел вскрыть конверт немедленно, но Греко положил ему на руку свою крепкую лапу.

– Не сейчас! Подождите, пока я с дочерью уйду.

К ним подошла Ивона.

– Что внутри?

– Документы о Зайице, которые ты хотела. В особенности документы из больницы Буловка. Чтобы не было недопонимания: ты получила эти документы не от меня, потому что официально их вообще не существует. Их нет ни в отделе по делам несовершеннолетних, ни в уголовном розыске. Ты разворошила осиное гнездо.

У Хогарта скрутило живот. Какое отношение доктор Зайиц имел к больнице или к отделу по делам несовершеннолетних?

Бросив быстрый взгляд на дочь, Греко продолжил говорить:

– Иногда он насиловал его так жестоко, что он проводил в больнице несколько дней. Всегда участвовали одни и те же врачи. Они брали взятки, чтобы все скрыть.

Ивона нахмурилась.

– О ком ты говоришь?

– О ком я говорю? – повторил Греко. – О докторе Зайице и его сыне Михе! Я думал, ты знаешь.

Хогарт был ошеломлен. На всякий случай он спросил:

– Мы говорим о докторе Ярославе Зайице, специалисте по социальным вопросам в посольстве Германии?

– Я же говорил, ты разворошила осиное гнездо, и, если попытаешься выкурить ос, тебе никто не поможет.

– Откуда взялись эти документы? – поинтересовался Хогарт.

Греко прищурился.

– Вы мне не доверяете?

– Я просто хочу знать, откуда эти документы. Возможно, ими мы подведем человека под нож.

Греко кивнул.

– Вот что: они от бывшего врача из Буловки. Эту историю он хотел предать огласке еще много лет назад, но Зайиц на него донес. Как сотрудник немецкого посольства Зайиц знал нужных людей в правительстве. И это все, что я могу вам сказать.

Этими словами Греко завершил беседу. Он взял Ивону под руку, отвел на несколько метров в сторону и стал серьезно что-то рассказывать.

Хогарт слышал только чешское бормотание. Очевидно, речь шла о нем, потому что Ивона мельком на него посмотрела, но тут же отвела взгляд. Он понял только одно имя, от которого тем не менее у него по спине пробежали мурашки – Жасмин Зальцман.

Черт! Он поспешно закурил сигарету. Похоже, теперь вся Прага знала о нем все, и было бы ужасно, если бы Греко снова вытащил на свет ту старую историю. У него хватало проблем и без прошлого, готового его уничтожить.

Хогарт стряхивал пепел с сигареты, когда Греко вновь подошел.

– Ивона, подожди здесь. Ты кое-что получишь на прощание.

Греко взял дочь за руку, повернулся и пошел с ней по улице.

Хогарт и Ивона смотрели ему вслед, пока он не скрылся в переулке.

– Мы должны что-то получить? О чем он, черт возьми, говорил?

Но Ивона, казалось, тоже ничего об этом не знала. На мгновение их взгляды встретились. И Хогарт понял, что ее мысли совсем о другом. Она узнала о Жасмин Зальцман, о юноше и о бегстве водителя с места происшествия. Ивона посмотрела на него серьезно и в то же время недоверчиво. Нет, не недоверчиво. Скорее, она разглядывала его с некоторым разочарованием, словно не знала, а вправду ли он тот, за кого она его принимала.