Михаил Ланцов – Вздох (страница 29)
– Хорошая мысль. Но пока вы не получите деньги от страховой компании, кофе вас угощать буду я, договорились?
– Договорились.
Ивона натянула куртку на голову и выбежала под дождь.
Промокшие до нитки, они сидели в кафетерии с чашечкой капучино и черного кофе. Ивона ладонями вытирала волосы.
– Восхитительная при…
Она остановила его, подняв указательный палец.
– Ни слова о моей прическе!
– Я бы не сказал ничего плохого.
– А я бы не рискнула сделать на это ставку. – Она указала на церковь Святого Николая на противоположной стороне площади. – Насколько мне известно, вход стоит тридцать крон со взрослого. Хотите посетить катакомбы?
– У меня начинают болеть бедро и спина, едва я захожу в холодные церковные коридоры.
– Психосоматическое?
– Возможно.
Хогарт бросил на нее предостерегающий взгляд. Он ненавидел, когда его анализировали.
– Вы не увидите потолочную фреску, картины и статуи. Кроме того, церковь славится своей акустикой. Приезжая в Прагу, в ней часто играл на органе Моцарт – ваш земляк.
– О, как интересно… – Он наклонился через стол. – Вы знали Миху раньше?
– Сына Зайица? Сегодня впервые увидела.
– Вы обратили внимание на его правую ногу?
– Конечно. – Она смерила его скептическим взглядом.
– Не хотите рассказать об этом Новачеку?
– Не сейчас. Пока у нас нет веских доказательств, каждый наш звонок будет его нервировать. И он в конце концов перестанет нас слушать.
Хогарт рассеянно помешивал кофе.
– Я знаю, кто поджег ваш дом и стрелял в меня.
Ивона поднесла чашку к губам.
– В ту ночь, когда я шел к вашему дому на острове Кампа, за мной следил довольно убогого вида молодой человек.
– Можете рассказать поподробнее?
– Он хромал и носил очки в стальной оправе, что сразу бросилось мне в глаза. Его лицо я разглядеть не смог, поскольку он низко опустил капюшон.
– Насколько вы уверены?
– Чутье мне подсказывает, что Миха – один из двух разыскиваемых нами убийц. Я хотел бы подробнее изучить взаимоотношения в семье Зайиц. Убийства могут быть связаны с доктором Зайицем больше, чем мы думали.
По выражению лица Ивоны он видел, что она от этой идеи не в восторге.
– Почему вы так считаете? – наконец спросила она.
– Во-первых, Зайиц работает в посольстве Германии, а убийцы используют немецкие аббревиатуры. Во-вторых, его жена стала первой жертвой, и именно эта жертва выделяется среди всех остальных. В-третьих, у него в прихожей стоят шахматы.
– И все? Неужели вы не понимаете, насколько нелепо звучат эти обвинения? Это даже не улики!
– Может быть, Зайиц нанял вас вовсе не для поимки убийцы, а для того, чтобы постоянно быть в курсе того, насколько продвинулось полицейское расследование и удалось ли кому-нибудь разгадать шахматную схему. Вы когда-нибудь об этом задумывались?
– Это паранойя!
– Подумайте о жучке в вашей гостиной! – напомнил Хогарт.
Ивона замолчала.
Хогарт наклонился вперед.
– Даже если Зайиц не убийца, все равно убийцей может быть кто-то из его окружения, – сказал он. – Вспомните очки в стальной оправе и косолапость Михи! Нам нужна вся возможная информация о Зайице и его сыне. Новачек мог бы для нас ее раздобыть?
– На сотрудника посольства? – выпалила Ивона. – Никаких шансов! Слишком секретно. К тому же даже у него самого нет доступа к подобным данным.
Она уже надкусила поданное к капучино печенье, как вдруг выражение ее лица стало задумчивым.
– Вспомните о хромоте Михи, – настаивал Хогарт.
– Вот дьявол! – внезапно выругалась она, хватая мобильный телефон. – Есть только один человек, который может предоставить нам эту информацию.
– И кто же?
– Вы знаете кто – Владимир Греко.
Глава 11
Незадолго до шести вечера дождь, наконец, прекратился. Хогарт и Ивона, стоя под навесом кофейни прямо перед Старой ратушей, ждали Греко. Всякий раз, когда открывались двери кафе, оттуда доносился невнятный гул голосов, сопровождаемый приглушенной музыкой и ароматом кофе. Вскоре вдоль ряда домов зажглись уличные фонари.
Хогарт вышел из-под свеса крыши и распрямил спину. Ожидание, долгое стояние и пронизывающая сквозь одежду до самых костей сырость вызвали у него привычную боль в спине.
– Давайте забудем об этом, он не придет.
Он повернул голову и оглядел пешеходную зону.
– Подождите… еще нет шести.
Ивона расхаживала взад и вперед, чтобы согреться.
– Кстати, там, наверху, вы можете видеть оригинал тех часов, о которых я вам рассказывала.
Сунув руки в карманы и застегнув молнию парки до подбородка, она кивнула в сторону ряда домов на противоположной стороне улицы.
Готическое угловое здание с причудливым хрящевым орнаментом и обветренной кирпичной кладкой выглядело как часть средневекового замка. Фасад ратушной башни украшали огромные астрономические часы. На необычном циферблате были изображены знаки зодиака и движение Солнца и Луны. Под ним располагался столь же пафосный золотой диск: календарь. Все выглядело более чем безвкусно, словно пражские алхимики хотели доказать, что им действительно удалось превратить неблагородный металл в золото.
«Какое совпадение, что мы встречаемся с Греко именно здесь, – размышлял Хогарт. – В конце концов, няню его дочери нашли убитой на площади Витезне под копией этих часов».
– А вот и он!
Сквозь моросящий дождь к ним неторопливо приближалась фигура. Владимир Греко был в черных кожаных перчатках и приталенном коричневом стеганом пальто, отчего грудь и плечи мужчины казались еще внушительнее. Он вел за руку дочь, ее светлые косы выбивались из-под вязаной шапочки.
– Привет! – Ивона поцеловала Греко в щеку. Когда она наклонилась, чтобы протянуть Анне руку, Хогарт и Греко на мгновение застыли друг напротив друга в молчании.
– Ваша дочь знает немецкий? – спросил Хогарт.
– Нет, мы можем спокойно побеседовать, – ответил Греко с резким акцентом. Он не слишком обрадовался, снова увидев Хогарта.
– Я только что узнал о смерти няни вашей дочери… Мне очень жаль, – сказал Хогарт.
Греко проигнорировал эти слова, как будто сочувствие Хогарта его нисколько не интересовало. Вместо этого он обратил внимание Хогарта на Астрономические часы.
– За ними находится уникальный часовой механизм, которому нет аналогов во всем мире. Каждый час в движение приводится сложное механическое устройство. В крошечном окошке проходят двенадцать учеников, за которыми следует Иисус Христос.
Хогарт не мог понять этого человека. Разумеется, место встречи Греко выбрал отнюдь не ради аллюзии на написанные маслом картины Октавиана, изображающие двенадцать апостолов.
– Предпоследней фигурой появляется Иуда –