Михаил Ланцов – Шанс (страница 41)

— Я просто подожду, — вернул улыбку Константин. — Анна публично провозгласила, что беременна от меня. Вне брака. Это позор. Этот шаг ставит Лукаса в отчаянно сложное положение.

— Может просто послать сватов?

— Нет, — покачал головой император.

— Вы не хотите взять ее в жены?

— Хочу. Но не могу быть просителем в этой ситуации. Это ведь игра… вы разве не чувствуете?

— Я никогда ни в чем подобном не участвовал и едва ли понимаю ваши мотивы.

— Чем же вы занимались все эти годы при дворе?

— Читал. Думал. Переписывался… — пожал плечами принц Орхан.

Константин искал к нему подходы осторожно. Сначала наблюдал, поддерживая дистанцию. Потом позволял себе короткие разговоры, прощупывающие его замкнутый характер. И вот — впервые решил с ним поговорить по душам.

Осман… натуральный осман. Правнук султана Баязида I. На 1449 год во всей Османской державе было только два наследника. Мехмед — сын ныне правившего султана, да Орхан. И все. Если не считать двух малолетних мальчиков Мехмеда, которые еще были слишком малы для таких раскладов. Конечно, формально Мурад II его наследником не признавал. Но это ничего не значило. По праву крови он таковым и являлся. И если бы линия Мехмеда оборвалась, именно Орхан оставался единственным вариантом для османов.

Сильная и опасная родословная!

Он родился в Салониках, в доме своего отца Касыма Челеби? в 1412 году и в 1430 был вынужден бежать в Константинополь, где и поселился. А Иоанн VIII урегулировал это как держание заложника.

Природный турок.

Султан без престола, вызывающий острую зубную боль у Мурада и Мехмеда одним фактом своего существования. Он провел уже столько лет подряд в Константинополе, что совершенно ассимилировался. Начал свободно говорить на греческом, овладел латынью и итальянским. Читал книги. Общался с людьми. Растворившись в атмосфере поздней Византии. И потому близких он видел скорее здесь, в Константинополе. В Османской же империи у него остались лишь кровь и страх — там погибли его отец и дед…

— Переписывались? — после некоторой паузы переспросил Константин. — Это отрадно слышать. Я рад, что вы не теряете надежду.

— Также как вы. — немного грустно улыбнулся Орхан. — Признаюсь, вы вдохновляете меня. Вы раньше были другой. Совсем другой. В ваших глазах читалось какое-то отчаяние и война…

— А сейчас?

— Ушло отчаяние. — после некоторой паузы ответил он. — Хотя нет. Не понимаю. Мне кажется, что вы совершенно преобразились. Не внешне, но в своем сердце.

— Вы сговорились с Анной? — вяло усмехнулся Константин.

— Она как-то заговорила со мной, интересуясь моими наблюдениями, — не стал отпираться принц. — И надо сказать, что мне она говорила, будто ей кажется то же самое.

— Давайте лучше поговорим о вас.

— Обо мне? — насторожился Орхан.

— Неужели вы хотите всю жизнь тут просидеть? — усмехнулся Константин.

— Едва ли у меня есть надежда… — покачал головой принц.

— Давайте подумаем вместе. Может быть, мы сможем найти эту надежду.

— Вы хотите ввергнуть османов в смуту?

— Я хочу найти нам обоим надежду.

— Хм… — хмыкнул Орхан после довольно долгой паузы. — И как же вы видите этот поиск?

— Расскажите мне. Вы же погружены в дела османов. Чем они живут? Насколько мне известно, положение Мехмеда очень шатко после той глупой попытки обмануть янычар. Поэтому надежной опоры у него на престоле не будет.

— Это так, — кивнул принц. — Именно по этой причине он станет искать скорейшего славного дела.

— Мамлюки. Расскажите про них.

— А что про них сказать? — пожал плечами Орхан, делая маленький глоток очень круто заваренного кофе. — Они ненавидят нас и боятся. Османы для них — выскочки, которые угрожают их доминирующему положению в исламском мире.

— А мы? Что для них мы?

— Ничто, — равнодушно ответил принц. — Будем честны ваша держава сейчас — это ничто. Но у вас есть город. Этот город. Который для османов заноза в заднице, как бы это грубо ни звучало. Если… а точнее, когда османы ее вытащат, то есть, возьмут Константинополь, они займутся Сирией, а потом Египтом.

— Даже если султаном будете вы?

— Увы, — развел он руками. — Едва ли мне простят покровительство городу.

— Это хорошо.

— Что именно?

— Мне нравится, что вы не пытаетесь обмануть меня в такой очевидной вещи. И да, я согласен, мы заложники интересов своих держав.

Орхан кивнул, принимая ответ. Константин же продолжил:

— Я правильно вас понял, что мамлюки заинтересованы в том, чтобы Константинополь оставался в наших руках как можно дольше?

— Да. Но открыто они этого никогда не скажут и явно вас не поддержат.

— А неявно?

Орхан внимательно посмотрел на собеседника.

— Что вы имеете в виду?

— Есть ли какие-нибудь возможность получить помощь от мамлюков тайно?

— Едва ли, — покачал головой Орхан. — Среди влиятельных людей города хватает тех, кто пишет письма… — сказал он и многозначительно оборвался.

— Ну зачем же так грубо? — улыбнулся император. — Нам посредники не нужны. Всю их помощь можно оформить как закупки, производимые для дворца и меня лично. Зерно, соль, селитра… деньги, наконец.

— Это… может быть интересно, — медленно произнес принц. — Я напишу несколько писем, но ничего не обещаю.

— Мы живем в мире вероятностей и надежд, — улыбнулся Константин.

— Именно так… именно так…

— А Караман?

— Они — это мы. Просто там правят не османы. На словах верны, на деле ждут любой возможности, чтобы укусить. Насколько мне известно, мамлюки регулярно им оказывают поддержку. Тайную. Иначе бы их давно раздавили.

— Иными словами — это наши друзья?

— Заклятые, — усмехнулся Орхан.

— Кто еще важен в Азии?

— Ак-Коюнлу. Они варвары, дикари. Мусульмане, но только на словах. На деле же все еще язычники, что только для вида поминающие пророка. Они сильны и для них османы — враги. Но сейчас у них смута, и серьезно воевать едва ли они смогут. Хотя поддержать Караман — да. Любое ослабление османов для них — что сладкий мед на устах.

— И они не раздражают мамлюков?

— Они видят в них младших братьев, учеников. — усмехнулся Орхан.

— И все? Там больше игроков нет?

— Есть, но они не имеют веса, смысла и значения.

— Хм. Честно. А Румелия?

— Здесь все… сложно. Главный враг — Венгрия. Но она истощена и воевать едва ли сможет. Молдавия и Валахия — опасны только как дополнительная угроза. Например, при ударе в тыл. Но даже тут едва ли они смогут взять хотя бы один крупный город.

— Сербия?

— Она парализована. Молится и кается… молится и кается… опасаясь лишний раз вздохнуть. Занозой является Албания…