Михаил Коротков – Парижский мир. Книга вторая: ошибка гегемона (страница 2)

значительное число нестроевых должностей нижних чинов российской армии (обусловлено особенностью войскового хозяйства/все свои потребности полки удовлетворяли собственными средствами) являлось существенным недостатком мобилизационной возможности; несоразмерность нестроевого элемента к боевому колебалась в пределах 7-15%, а в отдельных частях достигала 20%; буквально бичом войск являлась повсеместно распространенное привлечение нижних чинов к хозяйственным работам вне части. «Ротные и в особенности полковые командиры смотрели на вверенные им части, как на собственное имущество, как на данные им на «прокормление»».9 «Офицеры, – пишет князь Урусов в своих очерках,-произвольно прикомандировывали к себе строевых, как и сколько заблагорассудится»10.

другой существенный недостаток видится автором в небольшом различии между штатами военного и мирного времени (около 25 человек на роту), что с учетом длительных сроков службы влекло за собой недостаток подготовленного резерва из числа гражданского населения. Сухопутные войска России состояли из двух, резко отличающихся по своим боевым качествам частей: а) хорошо обученных и укомплектованных действующих войск и б) весьма слабых, и неподготовленных, а также незначительных по количеству резервов, которые не могли служить достойным усилением для действующих войск; император Николай, столкнувшись с проблемой стал предпринимать меры к ее купированию, в частности, 20 октября 1853 года он писал князю Горчакову11: «Не ошибайся в отношении резервов. В прежние войны резервов в полном смысле значения слова, как я его понимаю, не было. Оттого полки таяли, не получая подкрепления или получая голых, необутых, изнуренных рекрутов; полки таяли, гибли, и за ними – никого! Теперь на каждый полк 2 батальона резерва, в нем половина старые, надежные солдаты, а другая – из рекрутов, и через 6 месяцев каждый полк получит не менее 600 человек укомплектования; стало к весне полки будут опять комплектованы и надежно. Но, чтоб это возможно было, надо резервам быть на месте, в покое и не обременять их сверх меры караулами и другими посторонними заботами, а еще менее употреблять их без крайности против неприятеля…» 12. Примерно с 1834 года государь начал принимать меры к образованию среди населения подготовленного запаса людей, увольняя преждевременно старшие сроки службы в так называемый бессрочный отпуск.13 В действительности же, после 15-20-ти летней службы людей, годных вновь поступить на службу из резерва (из отпуска) оказалось не так много, как бы того хотелось императору. Престарелый возраст отпускных делал процент вновь явившихся незначительным. Хотя эту инициативу императора можно считать первым, революционным шагом, учитывая тот факт, что в описываемое время уменьшение срока службы нижних чинов (даже в угоду созданию резерва) считалось многими генералами чуть ли не преступлением. Лишь 20 лет спустя, на фоне успехов пруссаков во франко-прусской войне (а пруссаки тогда имели короткие сроки срочной службы и значительный хорошо подготовленный резерв) короткие сроки службы с широким охватом населения получили право на жизнь и в России.

третий недостаток русской императорской армии А.М. Зайончковский видит в необоснованном разнообразии тактических единиц, не вызванных никакой тактической необходимостью, что, на его взгляд, существенно затрудняло управление (например, число батальонов в линейных полках имелось от 3 до 5, число эскадронов в полках кавалерии: 8 и 10).

нежелательной являлась и существующая в России практика направления рекрутов в армию по приговору судов, что поддерживало среди населения взгляд на армию, как на наказание, и не способствовало высокому нравственному состоянию войск; в купе с этим в армии широко применялась система телесных наказаний. Очевидец В.Г. Щербачев в своих записках пишет: «В ряду карательных мер, налагаемых по суду, жестокие телесные наказания имели преобладающее значение, и из них преимущественно наказание шпицрутенами 14 . Почти все подсудимые нижние чины податного сословия, признанные виновными, были подвергаемы этому наказанию» 15 .

в подготовке командного состава русской армии имелись значительные недостатки; это касалось генералитета, который, как было модно еще в Павловские времена, увлекался преимущественно внешней стороной воинской выправки; российские генералы годами приученные слепо повиноваться, и в бою действовали так, как требовал от них начальник, не принимая во внимание обстановку на поле боя. Этот недостаток, на мой взгляд, характерен для нашей армии априори, его отмечали многие более поздние современники на протяжении веков: русский солдат упорен в бою, но он всецело полагается на командира, и, если командир отсутствует (погиб), солдат теряется, и не может самостоятельно проявить инициативу. Вот отрывок из аналитической записки германского Генерального Штаба (1-я Мировая война) о русском солдате: «Людской материал надо, в общем, считать хорошим. Русский солдат силен, непритязателен и храбр, но неповоротлив, несамостоятелен и негибок умственно. Он легко теряет свои качества при начальнике, который лично ему незнаком, и в соединениях, к которым он не привык. Русский солдат сравнительно мало восприимчив к внешним впечатлениям. Даже после неудач русские войска быстро оправятся и будут способны к упорной обороне». Интересно мнение австро-венгерского офицера фон Хоткевича: "Русские – противник упорный, доблестный и чрезвычайно опасный. Русская кавалерия великолепна своими доблестью, выучкой и конским составом, но, так же, как и мы, склонна к излишне самонадеянным действиям. Русский пехотинец неприхотлив, вынослив и, как правило, при хорошем командовании чрезвычайно стоек. В наступлении русская пехота нечувствительна к потерям. Под Дзивулками атака сибирских стрелков произвела на меня неизгладимое впечатление. Смотря на то, как они держатся под нашим огнем, мне хотелось аплодировать: "Браво, господа!" Русские артиллеристы вообще выше всяких похвал»; особенно слабая профессиональная подготовка в российской армии наблюдалась у офицеров и унтер-офицеров из числа нижних чинов (это являлось характерной особенностью существующего в то время ускоренного порядка обучения). Вот как (по собственному опыту военачальника) оценивает моральный и образовательный уровень младших офицеров генерал А.М. Зайончковский: «Какого-либо морального руководства старших товарищей над молодыми офицерами не существовало. От них так же, как и от нижних чинов, требовалось исключительно механическое исполнение отдаваемых команд и приказаний. Офицеры смолоду приучались к тому, что начальники должны представлять свои части, так сказать, казовым концом. Они в корпусе уже свыкались с обманной системой удачных смотров. Плохо окончив курс наук, в пользе которых были не убеждены даже желательной строгостью на экзаменах, они являлись в полк и уже вряд ли имели случай не только заняться каким-либо учением, но даже не находили нигде возможности достать себе книгу для чтения хотя бы от скуки». 16

в боевом порядке большинство русских командиров видело преимущественно способ, облегчающий командование, но никак не способ обеспечения победы; в сражениях на Крымском полуострове и на Кавказе (Крымская война) опробованные в наполеоновских войнах плотные боевые порядки оказались трудно применимы, но русские полки продолжали применять глубокий трехшереножный строй, неся при этом неоправданные потери; французы же по опыту колониальных войн давно уже строились в 2 шеренги, а рассыпной строй применялся ими едва ли не во всех случаях, в российской же армии рассыпной срой в основном использовали только застрельщики,17 линейные войска ему не обучались. Однако, в связи с высокой значимостью тактики для достижения победы в бою, я рассмотрю ее в отдельной (следующей) главе.

Исключением из негативных в целом правил, перечисленных выше, А.М. Зайончковский видит Кавказские армии, которые «не испытали ни той ломки, которой подвергались войска Европейской России в конце восемнадцатого и начале девятнадцатого столетий, ни мелочей фронтовой службы мирного времени, и, таким образом, сохранили в себе дух румянцевских и суворовских полков» 18.

Видимо не случайно Кавказские полки в период Крымской (Восточной) войны достигли наибольших успехов (например, взяли турецкую крепость Карс), что в конечном итоге позволило российскому императору без территориальных потерь пойти на заключение невыгодного России Парижского мира.

1.3 Пуля дура – штык молодец

Эти знаменитые слова Александр Суворов, не проигравший ни одного сражения, написал в своем великом произведении «Наука побеждать», датированном 1806 годом.

К 1853 году русская пехота и кавалерия были вооружены почти исключительно заряжавшимися с дула кремниевыми и ударными ружьями; лишь незначительная часть имела ружья нарезные, причем тоже заряжавшиеся с дула.19 Кремниевые гладкоствольные ружья образца 1828 года и 1833 года (кавалерийский карабин) имели калибр 7 линий20 и прицел, не меняющийся для разных дистанций; вес пехотного ружья со штыком составлял – 11,5 фунтов,21 карабина (штыка не имел) – 6,75 фунтов; огонь заряду сообщался при помощи искры от удара курка с кремнем по огниву, которая зажигала порох, насыпанный на особой полке.