Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть II: Время разочарований (страница 7)
3) Войскам Чоргунского отряда (16 батальонов, 52 эскадрона и 10 сотен с 88-ю орудиями, численностью 20 тысяч человек), под командованием генерала-от-инфантерии князя Горчакова (Петра Дмитриевича), содействовать общему наступлению, отвлекая на себя силы неприятеля, и стараясь овладеть одним из подъемов на Сапун-гору.
4) Гарнизону Севастополя, под начальством генерал-лейтенанта Моллера, следить за ходом наступления, прикрывая своими батареями правый фланг наступающих войск, и, в случае замешательства на неприятельских батареях, захватить их.
5) Минскому и Тобольскому полкам с 12-ю легкими орудиями под командованием генерал-майора Тимофеева (всего 5 тысяч человек), быть в полной готовности сделать вылазку из 6-го бастиона.
Кроме того, для защиты от неприятеля Бахчисарайской дороги, был оставлен на Мекензиевой горе отряд из 6-ти батальонов с 36-ю орудиями (до 4-х тысяч человек).
Всего для наступательных действий было выделено около 60-ти тысяч человек с 234-мя орудиями. Главная атака была поручена генералу Данненбергу; в его непосредственным подчинении находились генералы Павлов и Соймонов; прочими отрядами командовали князь П. Д. Горчаков и генерал Тимофеев.
Генерал Данненберг, отлично проявивший себя в войне 1812-15 годов и последующих походах, был одним из образованнейших военных командиров. Соединяя в себе боевую опытность с основательным знанием теории военного дела, он, казалось бы, обладал всеми качествами, необходимыми для занятия высших должностей в армии. Но уже кампания на Дунае 1853 года показала, что Данненберг, командуя войсками, действовал нерешительно, и, что неудача при Ольтенице (где он возглавлял военную операцию) произошла не столько от стечения неблагоприятных обстоятельств, сколько от нерешимости и недостатка предусмотрительности начальника. Здесь, при Инкермане, перед Данненбергом стояла более сложная задача, нежели при Ольтенице.
Генерал-лейтенанты Павлов и Соймонов, оба хорошо проявили себя в предшествовавшую кампанию на Дунае. Генералу-от-инфантерии князю П. Д. Горчакову, как старшему по чину, было поручено командование отрядом.
Войска горели желанием померяться с неприятелем и были возбуждены появлением в среде их Великих Князей, прибывших разделить с ними опасности предстоявшей битвы.
М.И. Богданович в своем сочинении приводит слова одного из участников описываемых событий:
Дальнейшая хроника событий наглядно показывает какое пагубное влияние оказывало на русскую армию отсутствие Генерального Штаба (как субъекта планирования операций). Приведу ниже ту путаницу, которая возникла, по этой причине, на этапе планирования операции и на начальном ее этапе:
Согласно диспозиции князя Меншикова, отряды Соймонова и Павлова должны были оба направиться на тесное плато (между Черной речкой и Килен-балкой), и атаковать укрепившегося там неприятеля; командирам отрядов было приказано развить содержание этой (общей) диспозиции и прислать свои предложения на рассмотрение князя.
Еще до получения этих предложений, генерал Данненберг составил собственную подробную диспозицию, которой решил придерживаться в предстоящем деле.
По свидетельству исполняющего должность начальника штаба армии полковника Герсеванова, диспозиция генерала Данненберга не была одобрена главнокомандующим, и не была разослана; однако, по свидетельству участника событий Алабина, она была получена в отряде Павлова34.
Генерал Данненберг счел нужным изменить некоторые из указаний главнокомандующего: а) вместо движения отряда Павлова по Саперной дороге, войска его получили приказание наступать по трем направлениям – по Саперной и Старой почтовой дорогам, и в промежутке между этими дорогами; б) отряд генерала Соймонова, вместо наступления вместе с отрядом генерала Павлова, должен был двигаться вперед по другой стороне Килен-балки.
Распоряжение генерала Данненберга не было отражено в предписании, посланном из корпусного штаба Соймонову, однако же в нем содержалась важная для того информация:
Нельзя не заметить, что при составлении первоначальной диспозиции в штабе главнокомандующего, было совершенно упущено из виду, что отряд Павлова, восстанавливая мост у Инкермана одновременно с движением Соймонова от Килен-балки, не мог вместе с ним атаковать неприятеля, потому что находился на расстоянии от него около 4-х верст (более 4-х км.) и должен был двигаться по узкой, размытой дождями Саперной дороге. Если бы Соймонов наступал, не переходя через Килен-балку, то атака его, хотя и преждевременная, облегчила бы наступление Павлова; но Соймонов перешел балку, вопреки последнему предписанию Данненберга, и смерть его оставила без разрешения вопрос: почему он не исполнил данного ему приказания? Разгадкой явного нарушения дисциплины таким отличным генералом, каков был Соймонов, может быть единственно несвоевременное получение им предписания, изменившего прежний план действий. И действительно, это предписание было получено Соймоновым уже тогда, когда большая часть его отряда перешла через Килен-балку, и когда обратный переход через овраг подвергал его опасности быть атакованным, не успев совершить обратного движения.
Весь день накануне сражения шел сильный дождь, размягчивший глинистую почву; дороги были покрыты грязью. Неприятельские передовые посты, насквозь промокшие и иззябшие от холодного пронзительного ветра, не обращали должного внимания на шум, который происходил из русского лагеря. С двух часов ночи начались передвижения русских отрядов. Генерал Соймонов, рвавшийся в бой, собрал свои войска у 2-го бастиона ранее назначенного времени; отряд его двинулся к Килен-балке, спустился в овраг. перешел через мост и с помощью саперов стал взбираться по крутому и вязкому подъему Саперной дороги. В 6-м часу утра войска Соймонова, сохраняя совершенную тишину, построились в боевой порядок на расстоянии менее версты (менее 1 км.) от лагеря 2-й английской дивизии Леси-Эвенса. В боевых линиях расположились полки: Томский на правом фланге, Колыванский – на левом; в первой линии стояли четыре батальона в ротных колоннах, имея по центру 22 батарейных (тяжелых) орудия 10-й и 16-й бригад; во второй линии – 4 батальона в колоннах к атаке; в резерве остался Екатеринбургский полк; в стрелковой цепи были рассыпаны две роты 6-го стрелкового батальона. Англичане, находясь в глубоком сне, вовсе не ожидали нападения. Незадолго до появления русских, генерал Кодрингтон объезжал передовые посты, и один из офицеров сказал ему, что русские могут воспользоваться туманным утром для нападения. Кодрингтон, по-видимому, не обратив никакого внимания на это замечание, повернул лошадь и поехал в лагерь. В эту самую минуту раздались ружейные выстрелы со стороны Килен-балки, что свидетельствовало о том, что осторожный английский офицер был прав. Кодрингтон галопом поскакал в лагерь, где поднялась тревога. Никто не знал, откуда угрожала опасность, поэтому, люди спросонку метались в разные стороны; но вскоре хладнокровие и энергия начальников восстановили порядок. Дивизия Леси-Эвенса с 12-ю орудиями выстроилась на позиции, правым флангом к редуту № 1, левым – по направлению к верховьям Килен-балки. Затем, подоспела легкая дивизия Броуна: одна из ее бригад (Буллера) с 6-ю орудиями встала за дивизией Леси-Эвенса; другая (Кодрингтона), также с 6-ю орудиями, заняла левый (западный) берег Килен-балки, примкнув левым флангом к «Пятиглазой» батарее. Спустя пару десятков минут, несколько бригад придвинулись к правому флангу: Бентинка (1-ой дивизии герцога Кембриджского), Джона Кемпбеля (3-й дивизии Ингленда) и 4-я дивизия Каткарта. Бригада Эйра (3-й дивизии) осталась для содержания караулов в траншеях, а бригада Колин-Кемпбела с частью флотских экипажей – в укреплениях Балаклавы. В течении часа, к атакованному пункту собралось от 12-ти до 13-ти тысяч человек английских войск.
Свойствами местности, на которой были оборудованы неприятельские позиции, и потери, которые несли наступавшие войска от огня нарезных ружей английской пехоты, сильно затрудняли продвижение вперед. Но, несмотря на это, два батальона Томского и два батальона Колыванского полков опрокинули бригаду Пеннефазера и овладели укреплением № 2, заклепали стоявшие там два орудия и изрубили лафеты.
Генерал Павлов, с своей стороны, выступив с места ночлега в половине третьего часа пополуночи, в 5 часов утра вывел головные части вверенного ему отряда к Инкерманскому мосту, как было назначено в диспозиции, но не смог продвинуться дальше, так как моряки (под командой лейтенанта Тверитинова) восстанавливающие мост, хотя и работали дружно, но не успели его наладить до семи часов утра, когда уже рассветало. Едва лишь головная часть Охотского полка, построенная в шестирядную колонну, двинулась по узкой гати к мосту, как раздалась канонада со стороны Севастополя – это была атака Соймонова. Перейдя через речку, войска генерала Павлова двинулись по трем направлениям: Охотский Якутский и Селенгинский полки со всей артиллерией отряда – вправо (по Саперной дороге); Бородинский полк – по центру (по Воловьей балке), а Тарутинский – влево (по старой Почтовой Бахчисарайской дороге и по правому берегу Каменоломного оврага).