Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть II: Время разочарований (страница 2)

Тем не менее, существовал существенный риск: русский флот был парусным, и во время такого предприятия мог быть застигнут штилем.

Безмолвно флагманы и капитаны выслушали предложение уважаемого адмирала, однако поддержать его решились не многие – большинство предпочло не рисковать и склонялось к компромиссному предложению: в фарватере корабли затопить, но не все, а только самые старые, а их экипажами, и, снятыми с кораблей орудиями, усилить гарнизон.

Возражения против атаки адмиралом Корниловым приняты не были, и он, приказав готовить корабли к выходу в море, отправился к Меньшикову, доложить о своем решении. В приемной князя между двумя военачальниками произошел обмен мнениями (в прямом смысле этого слова): «к Меньшикову Корнилов заходил со своим мнением, а вышел с его». Обмен мнениями происходил на высоком эмоциональным фоне, и его исход был предрешен аргументом, от которого Корнилов не смог отказаться: Меньшиков пригрозил снять адмирала с должности и отправить его в Николаев, к новому месту службы.

Этот диалог, почти дословно, цитирует в своем сочинении М.И. Богданович:

«Когда-же князь повторил отданное накануне приказание—затопить фарватер, Корнилов отвечал, что он этого не сделает. Раздраженный противоречием подчиненного, Меньшиков сказал: «Ну так поезжайте в Николаев к своему месту службы» и приказал ординарцу позвать вице-адмирала Станюковича, чтобы через него сделать дальнейшие распоряжения. «Остановитесь, —вскричал Корнилов, – это—самоубийство… то, к чему вы меня принуждаете… но, чтобы я оставил Севастополь, окруженный неприятелем – невозможно! Я готов повиноваться Вам»11.

Таким образом, несмотря на сопротивление адмирала, решение князя Меньшикова стало воплощаться в жизнь: для обстрела северной оконечности Севастополя в случае атаки неприятеля, были оставлены в большой бухте десять новых кораблей, а остальное (7 старых кораблей) надлежало затопить поперек рейда, между Константиновской и Александровской батареями. Финал этого трагического для современников события «в цветах и красках» описывает на страницах своего сочинения М.И. Богданович:

«С рассветом 11-го (28) сентября на месте, занятом «Сизополем», «Варной» и «Силистрией» плавали обломки рангоута; к 8-ми часам утра за ними последовали «Уриил», «Селафиил» и «Флора». Корабль «Три Святителя» долго держался, как-бы отказываясь расстаться с жизнью; несмотря на широкие отверстая, прорубленные в его подводной части, он погружался весьма медленно, и, потому, было велено пароходу «Громоносец» бросить в подводную часть его несколько ядер; наконец, в 3/4 первого часа, корабль зашатался и исчез в волнах рейда»12.

Накануне этого тяжкого для русских моряков дня, французский капитан Ла-Роншер (La Ronctere) был направлен адмиралом Гамеленом на пароходе «Роланд» для осмотра Севастопольских укреплений. На русском рейде Ла-Роншер усмотрел семь судов, стоявших между Константиновской и Александровской батареями – будто бы, русские готовились выйти в море; о чем он и донес адмиралу; но, к великому изумлению союзников, на следующее утро все эти суда исчезли.

Войска коалиции, приступив к осаде Севастополя, тем временем оборудовали свои позиции: слева, напротив самого города, расположился французский корпус генерала Форе (3-я, 4-я и 5-я дивизии), справа, аккурат напротив Корабельной слободы – английская армия Раглана (в составе 5 дивизий). Обсервационный французский корпус генерала Боске (1-я и 2-я дивизии) совместно с турками оставались в лагере (в резерве).

Первый масштабный обстрел Севастополя был предпринят союзниками в октябре. В музее обороны города под редакцией А.А. Швеца представлен материал от 17 октября 2024 года, посвященный этому событию. Привожу его с некоторыми сокращениями:

«5 (17) октября 1854 г. в половине седьмого утра жители Севастополя проснулись от сильного грохота артиллерийских орудий. Именно в этот день началась первая масштабная бомбардировка города. Мощная канонада продолжалась в течение двенадцати часов. В целом неприятельские эскадра и сухопутные силы с перерывами вели бомбардировку на протяжении десяти дней. Начиная бомбардировку, союзники предполагали завершить ее штурмом и взять город. По воспоминаниям современников, в первый день бомбардирования города «…вся местность покрылась густым дымом, и солнце, взошедшее перед этим во всём блеске, имело вид бледного месяца».

С суши по севастопольским бастионам огонь вели 120 вражеских орудий. К 11 часам дня русским ответным огнём были подавлены французские огневые точки, обстреливавшие с 4-го по 7-й бастионы. Активный обстрел Малахова кургана в это время продолжали англичане. В результате его был разрушен верхний ярус Оборонительной башни. В этот день на кургане отличились командир артиллерийской батареи лейтенант 33-го флотского экипажа Андрей Обезьянинов и командир батареи № 18 капитан-лейтенант Иван Кондогури. В представлении к награде Обезьянинова было сказано, что во время бомбардирования он «…доставлял порох, бомбы и гранаты под самым губительным огнем разрывных неприятельских снарядов». Капитан-лейтенант Кондогури был ранен в лицо разорвавшейся бомбой, контужен в голову, бок и грудь. Оба офицера были награждены орденом Святого Георгия 4-й степени.

Около полудня на курган прибыл начальник штаба флота, вице-адмирал В.А. Корнилов. Моряки его встретили криками «Ура!». «Будем кричать «Ура!» тогда, когда собьем английские батареи», – ответил Владимир Алексеевич. Увидев, как самоотверженно сражаются защитники Малахова кургана, адмирал собирался продолжить объезд оборонительной линии, но был смертельно ранен недалеко от батареи Станиславского. В окружении офицеров он произнёс слова, нашедшие отклик в сердцах каждого защитника города: «Отстаивайте же Севастополь!». Прощаясь с сослуживцами, В.А. Корнилов сказал: «… как приятно умирать, когда совесть спокойна. Благослови, господи, Россию и государя, спаси Севастополь и флот». После его гибели бастион на кургане по указанию императора Николая I был назван Корниловским, а место смертельного ранения вице-адмирала юнги Черноморского флота по указу вице-адмирала П.С. Нахимова обозначили крестом, сделанным из корпусов ядер и бомб.

К часу дня приступила к атаке со стороны моря на береговые батареи неприятельская эскадра (14 французских, 15 британских кораблей и 1 турецкое судно). Против 428 орудий неприятельской эскадры Константиновская батарея отвечала огнем только 43 орудий, расположенных в этом секторе. Батарея, поддержанная огнем батарей Карташевского и Волоховой башни, получила значительные повреждения. Тысячи снарядов полетели к берегу, «…воздух сгустился и солнце казалось бледным месяцем», «…бомбы, калёные ядра, картечи, брандскугели и конгревовы ракеты сыпались градом; треск и взрывы были повсеместны; всё это сливалось в страшный и дикий гул; нельзя было различить выстрелов, было слышно одно только дикое и ужасающее клокотание», «из-за густого порохового дыма ничего не было видно, и не только мачты не выдавались над дымом…, «а уже и солнце, и весь горизонт и самыя батареи казались совершенно утонувшими в нём», – так описывали очевидцы события, происходившие у входа в Севастопольскую бухту 5 (17) октября 1854 года.

В результате отменной работы нашей береговой артиллерии, расположенной в казематах Константиновской и Александровской батарей, а также на Волоховой башне и батарее Карташевского были выведены из строя неприятельские корабли: 90-пушечный фрегат «Альбион», крейсер «Аретуза», 92-пушечный «Лондон» и 80-пушечный «Беллерофон». Флагман контр-адмирала Э. Лайонса 91-пушечный линейный корабль «Агамемнон» получил 240 попаданий по корпусу.

Потери в живой силе на батареях среди защитников Севастополя были минимальны. В Константиновском форте погибло пять человек, трое убитых на Александровской батарее. Проявили себя блестяще как организаторы и командиры Константиновской и Александровской батарей капитан С.Ф. Шемякин и капитан по гарнизонной артиллерии П.А. Козловский. Последний был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени за то, что «…в продолжение шести часов управлял с отличной храбростью, мужеством и самоотвержением, под градом неприятельских бомб и ядер, орудиями и меткими выстрелами не только не допустил суда к дальнейшему покушению овладеть батареями и уничтожить оные, но даже нанес им значительный вред».

В результате вышеописанных событий союзники отвели свой флот в базы, и впредь обстрел Севастополя производили только с суши. По Севастополю во время этой бомбардировки было выпущено около 90 000 снарядов. Бомбардировка была отбита, а противник, не достигнув поставленных целей, был вынужден перейти к длительной, изнурительной и сложной осаде Севастополя. Проиллюстрировать итог этой бомбардировки можно цитатой из статьи «Аугсбургской газеты» от 30 октября 1854 г.:

«Если верить довольно запутанным известиям, получаемым нами с позорища войны из Крыма, иллюминация, которою хотели праздновать здесь взятие Севастополя, будет отсрочена»13.

Попытка с ходу овладеть Севастополем полностью была провалена и растянулась для англичан и французов на 349 дней тяжелейшего противостояния.

Итак, 1-я бомбардировка 5 (17) октября Севастополя не принесла результатов, но союзники усиленно продолжали осаду, готовясь к штурму 4-го бастиона.