Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть II: Время разочарований (страница 1)

Михаил Коротков

Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть II: Время разочарований

От автора

Книга является продолжением (второй частью) 3-й книги исторической трилогии ПАРИЖСКИЙ МИР о безуспешной попытке российского императора Николая I разрешить неразрешимую задачу: с одной стороны, защитить (от революционных потрясений) монархический порядок в Европе, а с другой – сделать Россию стабильной и процветающий державой. Обладая по итогам наполеоновских войн статусом гегемона, Российская империя во главе с императором Николаем I не имеет достаточных инструментов для успешной реализации внешней и внутренней политики, и опирается исключительно на армию и флот. Крепостничество уже подточило основы империи и негативно сказывается на всех областях общественной жизни, а лавры прошлых побед не дают возможности российским политикам и военачальникам объективно оценить окружающую действительность. Более прогрессивные в экономическом, политическом и военном отношении Англия и Франция сначала добиваются изоляции России, а затем, военным путем заставляют ее смириться с существующем в Европе status quo. Политическое влияние России на государства Европы стремительно падает. Впереди Российскую империю ждут революции и распад.

Двумя веками позже на краю пропасти стоит глобальная империя, возглавляемая США. Зародясь, как прогрессивное течение, глобализм стимулировал вывод производительных сил на периферию государств «золотого миллиарда»1 (туда, где издержки меньше), тем самым подрывая их экономическую мощь. Как следствие, уже сегодня локомотивы глобализма (США, Германия, Британия) не имеют достаточных экономических ресурсов для необходимого самостоятельного воспроизводства продукции многих отраслей (оборонная, кораблестроение и т.д.). Навязываемая населению ЛГБТ-повестка, приток ментально чуждых народностей (следствие агрессивных войн, развязанных глобалистами) истощают человеческий потенциал так называемых «демократий». Использование глобальной валюты (доллара, евро) как орудий санкций, невосполнимый (огромный) государственный долг США ускоряют приближающееся крушение глобальной финансовой системы. Свободы, которой ранее гордился глобализм, более не существует: итоги выборов фальсифицируются (США, Германия, Франция, Молдова), наднациональными управленческими органами глобалистского квазигосударства (ЕС) руководят личности, которых никто не избирал. На вопрос, как долго гегемон сможет цепляться за свое место на вершине пищевой цепочки, ответит только история.

В описании событий первой половины XIX столетия я использовал документы и факты, воспроизведенные генералом от инфантерии А.М. Зайончковским в книге «Восточная война. 1853-1856» (1907), тексты сочинений XIX-го века генерал-лейтенанта М.И. Богдановича «Восточная война 1853-1856 годов» (1876), и члена-корреспондента Императорской Академии Наук Н.Ф. Дубровина «Восточная война 1853-1856 годов. Обзор событий по поводу сочинения М. И. Богдановича» (1878). Тексты этих работ является образцами литературного русского языка XVIII-XIX веков, и представляет из себя гибрид старославянской кириллицы с более поздними вариантами русского алфавита. Работа с такими текстами, явилась для меня отдельным вызовом.

В своем повествовании я делал ссылки, а также использовал цитаты и заметки из книги известного русского и советского историка, члена АН СССР Евгения Викторовича Тарле «Крымская война» (1940-1943)2. Разобраться в экономических вопросах мне помогла работа Олега Олеговича Комолова3 «Деглобализация в контексте мировой экономической стагнации» (Экономическое возрождение России. 2018. № 4(58))4.

Современная историческая наука еще не полностью освободилась от фильтров советского периода и в образовательном процессе для молодежи старательно обходит исторические моменты, где Россия не выигрывала войны (терпела поражения). Считаю, что о поражениях следует знать больше, чем о победах. Необходимо тщательно и скрупулезно анализировать свой каждый сделанный (военный, политический и дипломатический) шаг, приведший к тому или иному итогу, чтобы избавиться от допущенных ошибок, и не повторять их в будущем. По этой причине молодого читателя должно заинтересовать содержание данной работы.

Как автор книги, имею военное академическое образование и высшее образование государственной службы, что определяет мои компетенции на уровне понимания принципов тактического и оперативно-тактического военного искусства, основ экономики и методов государственного управления. Надеюсь, моя книга будет интересна молодежи, которая живет в другом временном ритме, и не имеет возможности рыться в нудных документальных фолиантах – в доступной форме я разложил по полочкам все, что хотел донести до читателя.

Приятного прочтения!

Введение

В части первой настоящего тома мы завершили описание событий на том моменте, когда русская армия, потерпев поражение на реке Альма, отступила к Севастополю. Союзники не преследовали отступающих, опасаясь неожиданностей, которые, по их мнению, русская армия могла им преподнести. Ни французский маршал Сент-Арно, ни англичанин Раглан не могли себе даже представить, что те русские, с которыми им только что пришлось столкнуться в бою, ни передовой отряд, ни авангард каких-то более крупных сил (которые могут находиться в засаде) – а это все, что у русских было. Как следствие, союзники упустили шанс атаковать Севастополь сходу, на плечах отступающих. Кроме неправильной оценки количественного состава противника, они явно переоценивали и готовность базы русского флота к обороне, а, поэтому, медлили. Соломоновым решением5 было совершить марш в обход русских укреплений, чтобы заблокировать Севастополь с юга. Выполняя его, англичане вышли к Балаклавской бухте и разместили там укрепленный лагерь, а французы проследовали в Камышовую бухту, где также укрепились. Тем временем, маршал Сент-Арно продолжал свою дуэль со смертью, и, похоже, эта борьба подходила к концу – в дополнение ко всем имеющимся у него бедам, маршала нашла холера; Сент-Арно пришлось передать пост командующего генералу Ф. Канроберу6 и отправиться в Париж на излечение (куда он так и не добрался: умер в пути).

Русский главнокомандующий А. С. Меншиков, не без основания опасаясь окружения, вывел основную часть армии из Севастополя, оставив для обороны базы флота лишь гарнизон, усиленный флотскими экипажами и орудиями, снятыми с некоторых кораблей. Севастополь готовился к обороне. Причем, князь Меньшиков, почему-то полагал, что нападение противника произойдет именно с моря (хотя сухопутные силы врага стояли у ворот), и, чтобы это предотвратить, приказал генерал-адъютанту Корнилову затопить на рейде несколько кораблей. Корнилов категорически возражал против такого шага. Утром 9-го (21) сентября он собрал на совет флагманов и капитанов и предложил свой вариант действий. Ход этого совещания описывает на страницах своей работы М.И. Богданович7 : «Корнилов… объявил им, что неприятель легко может занять высоты правого берега Бельбека, после чего продвинуться к Инкерману8 и Голландии,9 и, действуя с высот по кораблям эскадры Нахимова, принудит русский флот оставить настоящую позицию, со сменой которой, неприятельскому флоту облегчится доступ на рейд. Если, в то же время, союзная армия сможет овладеть северными укреплениями, то ничто уже не спасет Черноморский флот от гибели или позорного плена. На основании этих соображений Корнилов, не объявляя на совете о полученном накануне приказании Меншикова, предложил выйти в море и атаковать суда неприятеля, столпившиеся у мыса Улюкола. По словам адмирала, при успехе, уничтожив неприятельскую армаду, русский флот лишит союзную армию продовольствия и подкреплений; а при неудаче – Корнилов предложил пойти на абордаж, в случае провала которого – следовало взорвать сцепившиеся в абордаже неприятельские корабли, и тем спасти честь русского флага и родной порт. По словам адмирала, союзный флот, даже одержав победу, будет так обессилен гибелью значительной части своих кораблей, что не осмелится атаковать приморские батареи Севастополя. Без содействия флота неприятельская армия не сможет овладеть городом, и русские войска, укрепившись там, смогут продержатся до прибытия подкреплений»10.

Действительно, отсутствие строгого порядка, которое наблюдалось у англо-французской эскадры во время высадки в Евпатории, и та беспечность, с которой неприятельский флот находился на стоянке у мыса Улюкола, давали этому предприятию хорошие шансы.

Надежда на успех также подкреплялась другими, характерными для сложившейся ситуации, примерами:

Неприятельские крейсера в течение лета 1854-го года не смогли захватить ни одного русского парохода, которые, нет-нет, да и появлялись в различных районах Черного моря; или другой пример:

Русский линейный корабль «Святослав» 9-го (21) сентября сел на мель, и простоял на месте целые сутки, вне досягаемости крепостных батарей – неприятель, тем не менее, не решился его атаковать; или:

Пароход «Тамань», который в ночь на 7-е (19) сентября был направлен на коммуникации союзников, не встретил во время рейда ни одного союзного крейсера, и, выполнив задачу (потопил турецкий купеческий бриг), благополучно прибыл в Одессу.