Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть II: Время разочарований (страница 15)

Неприятель ночным работам не мешал, но, по всей вероятности, был предупрежден о грядущем штурме, и приготовился к бою. Все его орудия и ракетные станки были размещены по батареям, а часть прислуги была усилена французами и египтянами; отдельное укрепление (впереди мельниц) было занято одним из египетских полков с полевой батареей; по всем остальным укреплениям (кроме батареи внутри города) были расставлены турецкие войска; египтяне же, большей частью, находились в резерве.

5-го (17-го) февраля в 6 часов утра раздался первый неприятельский выстрел, вслед за которым загремела артиллерийская канонада, поддержанная штуцерным огнем. Генерал Хрулев для того, чтобы начать штурм левым крылом (необходимо было отрезать гарнизон Евпатории от Сакской косы) приказал двум батареям (4-й легкой и конно-легкой № 23) выдвинуться из резерва и встать на левом фланге боевой линии (для обстрела города с фланга). Под прикрытием этого огня, адъютант князя Меншикова подполковник Панаев, подойдя к стенам города со стороны Сакского озера, выдвинул вперед греческий батальон и четыре сотни спешенных казаков 61-го и 55-го донских полков, за которыми (в резерве) следовал батальон спешенных драгун. Укрываясь за стенами кладбища, русские полки подошли к укреплениям на сто шагов и завязали с неприятелем перестрелку. В это время из резерва правого фланга была выдвинута в боевую линию 19-я конно-легкая батарея.

Таким образом, Хрулев задействовал 24 батарейных (тяжелых) и 76 легких орудий, которым неприятель противопоставил огонь 34-х орудий большого калибра и 5-ти ракетных станков. Активную поддержку противнику оказывали, также, полевые орудия, прибывшие с войсками Омер-паши, и пароходы. Турки имели превосходство в калибрах орудий, но русская артиллерия действовала так удачно, что многие из неприятельских орудий были вынуждены замолчать. Успеху русских артиллеристов заметно способствовали штуцерные, расположенные в окопчиках между орудиями: своими меткими выстрелами они заставили неприятельских стрелков ослабить огонь и тем способствовали сохранению орудийной прислуги.

Заметив ослабление неприятельского огня, генерал Хрулев решился на попытку штурма войсками левой колонны, для чего произвел перегруппировку войск:

–дивизион уланского эрцгерцога Леопольда (Украинского) полка с правого фланга переместился левее резерва средней колонны;

–пикинеры драгунского Цесаревича (Лейб-драгунского Московского Его Величества) полка разместились в трехстах саженях левее улан;

–переведен на левый фланг уланский ее Высочества Великой Княгини Екатерины Михайловны (Елисаветградский) полк (из 2-й бригады резервной уланской дивизии).

В 10 часов утра русские войска двинулись вперед, и, подойдя на полутораста сажен (более 300 метров) к городским укреплениям, открыли по ним огонь картечью; стоявшие на левом фланге батареи (легкая № 4 и конно-легкая № 23), подошли к городской ограде на сто сажен (чуть более 200 метров) и также открыли картечный огонь. Под гром канонады 3-й и 4-й батальоны Азовского пехотного полка, во главе с генерал-майором Огаревым, устремились в ротных колоннах на штурм; левее их шел батальон греческих волонтеров Панаева, за которым следовал батальон спешенных драгун. Русские колонны были встречены сильнейшим ружейным огнем и картечью с укреплений и двух пароходов. Между тем, обе русские левофланговые батареи вынуждены были прекратить огонь, чтобы не поразить свои наступающие колонны. Несмотря на понесенный урон, русские смогли дойти до рва, наполненного водой, но не решились переправляться через него; к тому же, выяснилось, что штурмовые лестницы (в две сажени длиной) оказались короче, чем следовало. В результате, атакующие были отведены назад, под защиту местных укрытий.

Генерал Хрулев убедившись, что дальнейшие попытки штурма Евпатории повлекут за собой большие потери, приказал отступать.

В ходе отступления, против левой колонны русских вышли из города три кавалерийских эскадрона и батальон пехоты противника. Турецкая кавалерия понеслась рысью на 1-й и 2-й батальоны Азовского полка, прикрывавшие отступление прочих войск левой колонны. Оба батальона построились в каре, а легкая батарея № 4 (расположенная в интервале между каре) приготовилась встретить неприятеля картечью. Турецкая кавалерия, приблизившись к Азовским батальонам на ружейный выстрел, открыла огонь, но, видя стойкость русской пехоты, далее атаковать не решилась. Между тем, турецкий батальон замедлился у кладбища, где занялся добиванием раненых, которых русские не успели подобрать при отступлении.

К 11-ти часам утра огонь совершенно прекратился, и войска сторон были отведены на места, которые они занимали накануне.

Русская пехота и пешая артиллерия выступили на зимние квартиры в Евпаторийском уезде. Резервная уланская дивизия разместилась (по аулам) в окрестностях Евпатории, а драгуны расположились биваком на реке Алме.

В деле при Евпатории русские потеряли:

убитыми: офицеров – 1, обер-офицеров – 3, нижних чинов – 164 (всего 168 человек);

ранеными и контуженными: офицеров – 4, обер-офицеров – 34, нижних чинов – 544 (всего 582 человека);

пропавшими без вести: нижних чинов – 18.

Всего потери составили 768 человек. В числе смертельно раненых был командир одной из греческих рот – капитан Стамати.

Урон союзников (по их отчетам) был следующий:

турки

убитыми: офицеров –7, нижних чинов – 80 (всего 87 человек);

ранеными и контуженными: офицеров – 10, нижних чинов – 267 (всего 277 человека);

французы

убитыми: нижних чинов –4;

ранеными и контуженными: нижних чинов – 9.

Всего же 377 человек.

В действительности, как утверждали очевидцы, союзники потеряли гораздо больше. В числе убитых был командир египетской дивизии Селим-паша, а в числе смертельно раненых полковники: египтянин Рустем-бей и турок Али-бей.

Post scriptum

Известие о неудачном штурме Евпатории застало императора Николая Павловича уже на одре болезни, положившей предел его жизни. В ответ на донесение князя Меншикова о деле при Евпатории, Государь-наследник, по воле своего августейшего родителя, писал:

«Государь, чувствуя себя не совершенно здоровым, приказал мне, любезный князь, отвечать Вам Его именем на последнего Вашего курьера, от 7-го февраля.

Его Величество крайне был огорчен неудачною попыткою, произведенною, по вашему приказанию, генералом Хрулевым, на Евпаторию, и значительною потерею, вновь понесенною нашими храбрыми войсками без всякого результата.

Его Величество не может не удивляться, что, пропустив три месяца для атаки сего пункта, когда в нем находился самый незначительный гарнизон, не успевший еще укрепиться, Вы выждали теперешний момент для подобного предприятия, тогда именно, когда, по всем сведениям, достоверно было известно, что туда прибыли значительные турецкие силы с самим Омер-пашей. Его Величество не может не припомнить Вам, что Он предвидел этот грустный результат.

Из журнала осадных работ под Севастополем, Его Величество убеждается, что союзники, подвигаясь все ближе, устраивая новые батареи, как против 4-го бастиона, так и на Сапун-горе, и получив значительные подкрепления, замышляют что-то решительное, что также подтверждается всеми газетными статьями.

С другой стороны, усматривая из Ваших неоднократных донесений, что, при теперешнем числе войск, Вы решительно считаете всякое наступательное движение невозможным, Его Величество видит один только выгодный исход всему делу, а именно: если неприятель покусится на штурм и Бог поможет отбиться, то не медля перейти в наступление, как из самой крепости, так и со стороны Чоргуна на Кадикиой, назначив для сего последнего движения сколь возможно большее число свободных войск с нужною артиллериею и кавалериею, дабы угрожать одновременно центру, правому флангу и даже тылу неприятельского расположения.

Если же неприятель сам предпримет наступательное движение, то Его Величество не сомневается, что принятыми Вами мерами, на крепкой и почти неприступной позиции, ныне Вами занимаемой и столь сильно укрепленной, Вы везде встретите его и с Божиею помощью остановите всякое дальнейшее покушение.

Что касается до признаваемой Вами необходимости нового затопления 3-х линейных кораблей, для замены разнесенного прежнего заграждения Севастопольского рейда, Его Величество, не отвергая пользы сего заграждения, не может однако не заметить, что мы сами уничтожаем наш флот. Засим Государь поручает Мне обратиться к Вам, как к Своему старому усердному и верному сотруднику, и откровенно сказать Вам, любезный князь, что, отдавая всегда полную справедливость вашему рвению и готовности исполнять всякое поручение, доверием Его Величества на Вас возлагаемое, Государь, с прискорбием известившись о вашем болезненном теперешнем состоянии, о котором вы нескольким лицам поручали неоднократно словесно доводить до Высочайшего Его сведения, и желая доставить вам средство поправить и укрепить расстроенное службою ваше здоровье, Высочайше увольняет вас от командования Крымскою армиею и вверяет ее начальству генерал-адъютанта князя Горчакова, которому предписано немедленно отправиться в Севастополь. До его приезда, Его Величество вполне остается уверенным, что вы с прежним усердием будете продолжать исполнять должность, вами доселе занимаемую.