Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть II: Время разочарований (страница 13)
Чтобы предупредить возможные покушения такого рода, на 4-м бастионе под руководством полковника Тотлебена начали подземные работы, которые были разделены на три смены (по 8 часов в сутки); в каждую смену наряжали по 200 рабочих от пехоты под непосредственным руководством штабс-капитана 4-го саперного батальона Мельникова. Производство взрывов было возложено на поручика Поцейко.
Первоначальный план состоял в том, чтобы расположить в глинистом слое (под дном рва бастиона) галерею, вывести из нее слуховые рукава, и оборудовать ниши под взрывчатку. Работы затруднялись недостатком инструмента и скоплением в подземных ходах грунтовой воды, однако к середине (к концу) января 1855 года, все работы были завершены.
25-го декабря (6-го января 1855 года) попавший в руки защитников дезертир Иностранного легиона сообщил, что французы, действительно, вели мины под 4-й бастион; еще в ноябре они вырыли в повороте третьей параллели два колодца, намереваясь вывести из них галереи к бастиону и взорвать его; но отложили на время подземные работы. Только лишь 18-го (30-го) января в слуховом рукаве у 4-го бастиона стала слышна работа неприятельских минеров. Полковник Тотлебен решил подпустить неприятеля как можно ближе, и подготовил для них сюрприз -12-ти пудовый пороховой заряд. Когда во французской галерее раздался скрип минной тележки и говор людей, был произведен взрыв, приведший к разрушению неприятельской галереи до самого ее начала (у третьей параллели). Противоборство инженерной мысли происходило на всем протяжении осады (Подробности этой борьбы можно найти на страницах сочинения генерала Тотлебена
В течение всей зимы (почти каждую ночь) защитниками города производились вылазки, в которых обычно участвовали 1-2 горных единорога62 и матросы, вооруженные мушкетонами63. В несколько большем размере была предпринята вылазка в ночь с 29-го на 30-е ноября (с 11-го на 12-е декабря).
Чтобы отвлечь внимание от главной цели вылазки (у 4-го бастиона), была предпринята прежде другая, небольшая вылазка. Несколько ранее полуночи мичман Титов, выйдя из ворот правее 5-го бастиона (с двумя горными единорогами и 20-ю матросами), незаметно подошел на 30 шагов к новой французской траншее, возведенной накануне у 5-го бастиона, и открыл огонь по рабочим, обратив их в бегство; затем, без потерь отошел в Загородную балку. Вслед за этим, около часа пополуночи, была проведена большая вылазка отрядом, численностью 515 человек, под началом войскового старшины 2-го Черноморского казачьего батальона Головинского (с резервом из двух рот подполковника Розенталя). Отряд Головинского, выйдя из 4-го бастиона и построившись впереди засеки, по сигналу свистка кинулся вперед и ворвался в третью французскую параллель. Завязался рукопашный бой, в котором французы, не устояв против решительного удара пластунов и матросов, были опрокинуты и бежали во вторую параллель, откуда открыли сильный ружейный огонь. Головинский, разрушив часть неприятельских работ и заклепав 4 большие мортиры, спокойно возвратился на бастион с 8-ю пленными (в числе которых был офицер), и 3-мя мортирками, не считая многих ружей. Урон его отряда составил 64 человека. Французы, по их собственным подсчетам, потеряли в этом деле одними убитыми до полутораста человек.
В ту же ночь с 3-го бастиона были проведены две вылазки охотниками Волынского и Московского полков:
–первая, была направлена к английской траншее, устроенной накануне поперек Лабораторной балки;
–вторая, была проведена несколько позже, и имела целью выгнать неприятеля из Сарандинакиной балки, и разрушить часть английских траншей. Обе вылазки увенчались успехом, и охотники возвратилась на оборонительную линию с минимальными потерями (за обе вылазки 7 человек ранеными).
В числе русских моряков, ходивших в ночные поиски под Севастополем, приобрел громкую славу лейтенант Бирилев. Под его началом были проведены вылазки: с 19-го на 20-е декабря (с 31-го декабря на 1-е января); на 1-е (13-е) января; и, особенно удачная, с 19-го на 20-е января (с 31-го января на 1-е февраля 1855 г.).
Для этой вылазки, предпринятой с целью отбить у французов занятые ими накануне русские завалы (впереди левого фаса 4-го бастиона), был назначен отряд из 250-ти охотников и 80-ти рабочих. В темную ненастную ночь отряд незаметно подошел к завалам, взобрался на высоту и, после троекратного оклика из ложемента:
Со стороны французов (по их отчетам) было убито либо ранено в этом бою: 4 штаб- и обер-офицера, и множество нижних чинов. На самом деле, урон был значительно больше, поскольку французские войска, занимавшие траншеи, в темноте приняли за неприятеля две роты своего 46-го линейного полка, и встретили их дружным ружейным огнем. В отряде Бирилева были убиты: один офицер (Волынского полка прапорщик Семенский) и 3 человека нижних чинов; ранено 34 нижних чина, в числе которых значился (уже известный нам по повествованию) матрос Кошка.
Император Николай, получив донесение князя Меншикова об этой вылазке, высочайше соизволил произвести лейтенанта Бирилева в капитан-лейтенанты и назначить его флигель-адъютантом.
Вылазками против неприятельских работ активность защитников Севастополя не ограничивалась. Была предпринята и морская вылазка. Так, днем 24-го ноября (6-го декабря), по распоряжению вице-адмирала Нахимова, капитан Бутаков на пароходе
Беспрестанные вылазки Севастопольского гарнизона заставили генерала Канробера обратиться к чертям! Не пугайтесь, это не про исчадия ада – так называли три особые роты (каждая в полтораста человек), которые официально именовались «охотниками» (eclaireurs volontaires), а в простонародье их (из-за отсутствия воинской дисциплины) называли сорвиголовами или чертями (enfans perdus et infernaux). Черти получили задачу вести разведку обо всем, что происходило впереди укреплений, извещать о вылазках, и тревожить русские передовые посты.
В заключении главы приведу строки из сочинения М.И. Богдановича