Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть II: Время разочарований (страница 12)

Ближе к середине ноября активность союзников стала возрастать. В ночь с 6-го (18-го) на 7-е (19-е) ноября французы попытались выбить русских стрелков из завалов перед бастионом № 4, но были рассеяны картечью. Англичане перед рассветом 8-го (20-го) ноября атаковали завалы у 3-го бастиона; выставленные против них два горных единорога несколькими картечными выстрелами заставили противника успокоиться.

Удачнее было нападение англичан в ночь с 8-го (20-го) на 9-е (21-е) ноября на завалы, устроенные на Зеленой горе. Там находились 118 охотников из 6-го резервного батальона Волынского полка и матросы, под общим командованием подпоручика Волынского полка Игнатьева. В семь часов вечера три роты английских стрелков капитана Триона атаковали переднюю линию завалов, и выбили оттуда русских стрелков; те отступили на вторую линию, но, затем, перегруппировавшись, контратакой выгнали неприятеля. Тогда англичане, после сильного ружейного огня, атаковали вторично, и, после упорного боя, овладели обеими оборонительными линиями русских. Подпоручик Игнатьев, отойдя с охотниками к ближайшей батарее, навел на неприятеля перекрестный огонь русской артиллерии. Англичане потеряли в этой схватке своего начальника, пораженного пулей в голову, и 25 стрелков и вынуждены были отступить; у Игнатьева было убито 8 и ранено 20 нижних чинов; сам Игнатьев получил тяжелое ранение.

В два часа ночи, контр-адмирал Панфилов, узнав, что англичане оставили ближайшие к крепости завалы, приказал волынцам снова занять их, что и было исполнено. Однако, неприятель, в превосходящих силах, снова атаковал, и к рассвету 9-го (21-го) ноября выбил охотников, что, в дальнейшем, позволило ему соединить между собой передние завалы траншей на протяжении около ста сажен (более 200 метров).

В следующую ночь, английские войска заняли задние (ближайшие к городу) завалы и устроили на их месте третью осадную параллель. Чтобы помешать англичанам утвердиться на оконечности Зеленой горы (откуда они могли поражать штуцерным огнем пространство позади 3-го и 4-го бастионов), решено было регулярными артиллерийскими обстрелами тревожить неприятельские работы. С этою целью батарея Смагина (расположенная позади 3-го бастиона) была увеличена на три орудия, и заложена новая батарея на 2 орудия (Коцебу), позади 4-го бастиона.

Чтобы заставить неприятеля постоянно иметь в траншеях значительные силы (под выстрелами крепостной артиллерии), защитники Севастополя производили вылазки. Сначала, почти исключительно, в вылазках участвовали охотники из матросов, но впоследствии, к ним присоединились солдаты и казаки (пластуны), которые соперничали с моряками в удали. Многие из охотников ходили на вылазки по нескольку раз, и до того облюбовали это занятие, что превратили его в страсть. Разумеется, что такая опасная игра не обходилась потерь, и командованием не всегда поощрялась; однако, некоторые из смельчаков, вопреки запрету начальства, решались уходить на вылазку, на свой страх и риск; таких любителей держали под особым присмотром. Информацию об одном из таких неугомонных охотников, матросе 30-го экипажа Кошке, история сохранила для потомков: «Матрос Кошка, уроженец Каменец-Подольской губернии, Гайсинского уезда, села Замятинец, участвовал в 18-ти вылазках, два раза был ранен, пережил осаду Севастополя»52. Таких в Севастополе было много. Не довольствуясь обычным нападением на оплошавшего врага, русские охотники разнообразили свои ночные подвиги, и придумывали различные хитрости, чтобы захватить «языка». Например, для своих экспериментов они изобрели особый снаряд (укороченную пику с острием, загнутым в виде крючка). Это работало так: охотник, затаив дыхание, подползал в темноте к неприятельской траншее и, с помощью данного снаряда, стаскивал со стенки часового, после чего доставлял его к своим. Подобные случаи повторялись настолько часто, что генерал Канробер вынужден был обратиться по этому вопросу к начальнику Севастопольского гарнизона, генерал-адъютанту Сакену.53 Он писал: «Позвольте мне  довести до вашего сведения факт, по всей вероятности, вам неизвестный: я удостоверился, что в схватках, происшедших на днях впереди наших траншей, несколько офицеров и солдат были захвачены с помощью веревок и шестов с крючьями. У нас нет никакого оружия, кроме ружей, штыков и сабель, и, хотя я не беру на себя обязанности доказывать, что употребление других средств противно правилам войны, однако же позволю себе повторить старинное французское выражение: „что такие средства не могут считаться приличным оружием“. (Que ce ne sont point la des armes courtoises). Предоставляю на ваше усмотрение»54.

Генерал Сакен отвечал: «Солдатам нашим приказано брать в плен неприятелей, не убивая их без надобности. Что же касается до упомянутых вами снастей (instruments), то легко быть может, что рабочие, всегда сопровождающие наши вылазки, употребляли свои инструменты для собственной обороны»55.

[авт.– Вникая в приведенную переписку, не перестаешь удивляться, как изменился мир. Командующие двух враждебных армий переписываются, и апеллируют к каким-то законам и чести, делят оружие на приличное и неприличное. Сейчас убивают просто за принадлежность к какой-то группе или народу (дистанционно), даже не посмотрев на человека; например, за то, что ты русский.].

20-го ноября (2-го декабря) охотниками Волынского и Томского полков были проведены две вылазки с 3-го бастиона на Зеленую гору, в результате которых удалось обнаружить возведенную французами траншею напротив редута Шварца, что угрожало скорым приступом на это укрепление. Здесь могли быть установлены сильные батареи противника, способные поражать с небольшого расстояния 4-й бастион, и всю ближайшую часть города. Чтобы купировать эту явную опасность, защитники города решили оборудовать напротив неприятельской траншеи свои ложементы56.

Первый ложемент был сооружен Минским пехотным полком ночью с 20-го на 21-е ноября (со 2-го на 3-е декабря) в ста саженях (в 216-ти метрах) от редута Шварца, на краю Городского оврага. Его постройка была произведена так тихо, что, несмотря на яркий свет полной луны и на близость неприятельских траншей, французы позевали ее, и не нанесли работающим никаких потерь. Перед рассветом, рабочие были отведены, а ложемент занят штуцерными Минского полка, которые тут же открыли беглый огонь по неприятельским работам впереди редута Шварца.

Неприятель, в ответ, подверг ложемент сильному артиллерийскому обстрелу, но попаданий не достиг (из-за слишком малой цели). В последующие ночи подобные работы продолжались, и к 24-му ноября (6-му декабря) перед редутом Шварца было построено 7 ложементов, способных выдержать действие неприятельской артиллерии. В трех передних ложементах помещалось до 30-ти стрелков, а в четырех задних (отстоявших от первых на 60 – 120 шагов), до 40-ка – 50-ти человек в каждом. Впоследствии, севастопольцами были устроены ложементы на всем протяжении оборонительной линии (от Городского оврага до Карантинной бухты), а также по флангам 4-го бастиона. Несколько ложементов было возведено и против английских работ.

Пользуясь ослаблением огня осадных батарей, испытывающих снарядный голод, защитники Севастополя значительно усилили укрепления правого фланга оборонительной линии, и дополнили их тремя новыми батареями (под 21 орудие). Также, до половины (до конца) декабря в городе был проведен большой объем инженерных работ:

на Городской стороне построены три редута (Чесменский, Ростиславский и Язоновский);

между 5-м и 7-м бастионами (на западной окраине Городской высоты) возведены шесть батарей, вооруженных 17-ю орудиями;

на 4-м бастионе закончено оборудование горжевого57 окопа, и, для большего обеспечения горжи, вырыты перед ней (в несколько линий) волчьи ямы.

по западному берегу Южной бухты устроены 4 батареи, вооруженные 13-ю орудиями (одна позади другой).

Значительно укреплен Малахов курган:

усилен бруствер и углублен ров;

заменены горные единороги на орудия большего калибра;

поставлены 2-е пушки-карронады58 (для фланкирования горжи 2-го бастиона). По историческим записям известно, что в последних числах ноября (в первой половине декабря) на Кургане состояло 43 орудия59.

Траншеи по сторонам Малахова кургана обращены в окопы полевой профили и т.п.

На самом деле, существует объемный перечень работ, проведенных защитниками Севастополя в период осады (с ним вы можете ознакомиться в сочинении М.И. Богдановича60).

Многие из построенных в начальный период сооружений в процессе обороны были усовершенствованы. Так, в конце декабря, для защиты людей от навесного огня, начали строить прочные блиндажи и снабжать их амбразуры тросовыми (веревочными) заслонами.

В связи с тем, что заграждение рейда (затопленными кораблями) за зиму было размыто бурями – по требованию адмирала Нахимова, у Малого бульвара (на Городской высоте) были построены еще две батареи (на 4 и 2 орудия).

Французы, тем временем, по какой-то, лишь одним им известной причине, перестали подвигаться вперед к 4-му бастиону (своими подступами), и, потому, следовало ожидать от них каких-то новых пакостей: например, противник собирался завести под бастион мину.