Михаил Корин – Жизнь жреца Артамуша (страница 9)

И он начал рассказывать то, что ему, когда-то юноше рассказывали жрецы о строении и функциях скелета и великом значении позвоночника. Прошли годы, у него накопился богатый опыт врачевания, который тут давал ему богатые примеры и множество частных случаев из практики костоправа.

Солнце касалось линии горизонта, когда они закончив занятие вернулись к валунам и разожгли огонь. Приготовили чай, поели и вновь наступила любимая учениками пора вечерних бесед.

– Скажи, учитель, почему в твоей северной стране никто не мог убить одинокого путника?

Артамуш на миг задумался и начал говорить.

– Во-первых в Бармии не было разбойников, во-вторых, все занимались полезным делом, в-третьих, община всегда знала, кто и что делает на её территории и отвечала за порядок на своём участке перед советом вождей.

– Как просто и мудро. Почему у нас всё иначе?

– Всегда есть одна главная причина, на которую я вам много раз указывал и во множестве различных дел она остаётся причиной.

– И что же, не было преступников, никого не казнили? Такого быть не может.

– Да такого не может быть. Ведь всем известно, что в большом стаде всегда найдется хоть одна паршивая овца. Но я ведь говорил вам, что общины отвечали за свои территории и сами очищали себя от таких овец, руководствуясь старинным обычаем, который знали даже малые дети.

Мальчиком десяти лет о впервые увидел казнённого, когда ехал на дальнее пастбище. Отец, как и все другие мужчины села, в свою очередь пас общий скот и Арт часто помогал ему. В то утро он ехал один по лесной дороге, что вела в горы и за очередным поворотом на толстом суку дуба увидел повешенного за ноги. Его руки были связаны за спиною.

Арт подъехал ближе и осмотрел труп. Человека повесили дня два назад и хищные птицы уже оставили на нём свои отметины. Арт с содроганием отвернулся и стегнул коня. Вечером он с отцом гнал стадо в село и Арт вдруг вспомнив об увиденном утром спросил отца. Помолчав немного, он ответил спокойно.

– Этот человек пришлый, не наш и никто его не знает. Но не за то, понятное дело, его повесили общинники. Он изнасиловал женщину и по древнему обычаю заслужил такой смерти. Наказание должно следовать за преступлением немедленно.

– Отец, а эта женщина … она из наших?

– Да, но никто не узнает её имени, а те которые знают, будут молчать, – и отец строго посмотрел на сына, а затем методично перечислил виды преступлений и соответствующие им наказания. Не все преступления карались смертью, но большая часть бесчестьем или изгнанием. Особое внимание обращалось на возраст и поведение, преступившего обычай.

Арт слушал и запоминал. Обычай необходимо знать.

Артамуш кончил рассказывать. Воцарилось молчание.

– Значит, людьми правит община?

– Люди, – многозначительно ответил Артамуш, – люди правят через обычай.

– А царь? – горячо воскликнул другой ученик.

– Хорошему умудрённому народу не нужен царь. Сами видите, община может сама решить свои дела.

На том беседа закончилась и они легли спать, но Артамуш ещё долго не заснул. Ему вспомнилось как он впервые почувствовал настоящий ужас и в то же время нашёл в себе мужество для отпора. Это случилось в то самое лето, когда он с отцом сгонял коров к дороге ведущей в село.

Отец поехал вокруг стада, щёлкая кнутом. Коровы неторопливо сбивались в группу и шли привычным путём, но молодой задиристый бык, мыча бросился на жеребца Арта. Мальчик этого не ожидал, однако его двухлеток отреагировал сам: отпрянул в сторону и поскакал прочь. Арт остановил его и вновь щёлкнул бичом, что во второй раз вызвало ярость быка, и во второй раз конь унёс его от опасности. Арт понял, что дело серьёзное и коня лучше не ставить под удар. Он спрыгнул на землю и оглянулся ища глазами отца. Тот издали, спокойно наблюдал за его действиями. Бык опять не торопясь пошёл на него. Арт, увернувшись, защёлкал бичом. Животное тяжело развернулось, замычало. Послышался крик отца.

– Арт! Посмотри, что у тебя в руке!

Мальчик оглянулся и увидел, как отец держит наготове лук со вложенной стрелой. Но он понял, что хотел сказать отец и сам начал наступать на быка, стегая его бичом. На спине и боках забияки показались следы ударов, они сочились кровью. Бык протяжно замычал, стал потягиваться, но мальчик продолжал его бить и тот побежал к стаду. Арт сел на траву и тяжело дыша вытер пот со лба. Подъехал отец и остановился рядом. Мальчик поднял голову и увидел его грозное лицо.

– Когда жизнь предлагает тебе бой, никогда не убегай от него. Если бы ты не побил быка, он мог бы убить тебя. Только сила переломит силу. Поехали домой.

С того случая Арт умел обуздать свой страх.

Вечером следующего дня их маленькая процессия проходила по улицам столицы шаха Ормузда. Артамуш повернул голову и увидел знакомого ему царедворца-чиновника как раз в тот момент, когда тот вскочил на коня и поприветствовал его издали. Последний ответил тем же и вскоре уже был рядом.

– Не идёшь ли ты к шаху, близкий богам?

– Да, уж если я здесь. А ты верно едешь в своё имение? Но почему охрана твоя пешком идёт?

Царедворец засмеялся и махнул рукою.

– Нет, нет. Это я в гости к соседу собрался. Вот его дом, – царедворец рукою указал на ближнее нарядное здание.

– И для того, чтобы пройти до дома соседа тебе понадобилось сесть на лошадь.

– А как же иначе? – озадаченно спросил человек на лошади. – Я ведь не простой человек, а приближённый шаха.

Артамуш совершенно серьёзно закивал головою и направился к дворцу шаха решительным шагом. Теперь его встреча с Ормуздом станет деловой.

Шах был как всегда рад его видеть. Но быстро покончив с обычными в таких случаях расспросами и разговорами Артамуш рассказал сцену только, что увиденную.

Ормузд задумался ненадолго.

– Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним?

– Нет, царь, я хочу поговорить об этом со всеми твоими царедворцами и чиновниками. И сделать это поскорее, пока я здесь.

– Ормузд позвонил в свой колокольчик, вызывая распорядителя.

– Сейчас же разослать гонцов с извещением о сборе большого совета завтра утром.

Отпустив чиновника шах встал с трона и подойдя к недвижно стоящему гостю положил руку на его плечо.

– А теперь у меня к тебе совсем другое дело, не государственное. Пойдём отсюда.

Артамуш обернулся к стоящим за спиною ученикам. Шах, поняв его жест, быстро успокоил его.

– Не беспокойся, их накормят и проводят на ночлег.

Он вновь позвонил и, поскольку распорядителя не было, подошёл слуга его замещавший. Получив указания, он молча склонил голову и жестом пригласил юношей следовать ним.

Ормузд же с дорогим своим гостем неспешно проследовали в малые покои, где они обыкновение разговаривать. По пути шах дал указание слугам, они забегали, засуетились и едва оба они уселись, как уж принесли вино и еду.

– Я хотел поговорить с тобою об Анаташ. А последнее время она меня беспокоит. А ведь ты сильно влияешь на неё, она твоя ученица. Вот уже второй день она где-то скачет по полям, скорее всего одна, и я ничего о ней не знаю. Недавно один достойный воин из моей гвардии, сотник накинул на неё ремень, так она этим ремнём размахнулась и по шее беднягу. Ремень обвился, она потянула, чуть не лишила его жизни. Те которые видели его спасли.

Артамуш поставил пустой кубок, помолчал.

– Опасения твои мне хорошо понятны, повелитель. Они и меня посещали. Но говорить с нею о том какой надлежит быть девушке уже поздно. Пусть теперь идёт смело по тому пути, который наши древние обычаи запрещают женщине. Много шишек она набьёт, пока не поймёт, что это путь ко злу. Я уверен, что когда-нибудь это случится, она не глупа. И сейчас в том состоянии духа как ей нельзя становиться женою, даже женою воина, ибо женщина воительница буйствует не на поле брани, но во всяком деле, а пуще всего в своей семье. В отличие от воина, она не защитница, но разрушительница. В моей Бармии недаром женщинам запрещали владеть иным оружием кроме лука, а тех которые становились на этот путь изгоняли из общины. Это жестоко, но только так можно оградить общество от разрушения. Ибо они, эти воительницы дают дурной пример, дурное семя бросают на вспаханное поле и разрастается как пырей семя захватывает всё поле. В детстве мне довелось видеть одну такую. Всего в шестнадцать она уже побивала настоящих воинов-мужчин на мечах и голыми руками.

– Её изгнали?

– Да, что с нею стало впоследствии не знаю. Она пропала.

– Но с Анаташ я не могу так поступить.

– Это и невозможно. Бармия – это не Мидия, арийская община и её обычаи совсем не похожи на ваши.

– Ты думаешь, что она сама исправится, ты говоришь о ней как о больной, которая выздоровеет?

– Да, она больная, а исцелит её собственный разум, который укажет ей когда-нибудь на то, что она ведёт себя глупо, так как глупо мужчине ли, женщине идти против своей природы; так же как глупо от природы не глупому пройдя до конца путь глупости не ступить поскорее на тропу ведущую к мудрости.

– Странно ты говоришь, Артамуш, – Ормузд удивлённо улыбался, глядя ему в глаза. – Вчерашний глупец завтра может стать мудрым?

– Не вполне верное толкование. Все проходят путём глупости. Кто-то в детстве, кто позднее, а многие иного пути не знают. Но тот кто пройдя этот путь движется дальше, уже не глуп.

Молчание надолго воцарилось в комнате. Из дверных проёмов справа и слева от них слышались шаги, негромкая речь. Артамуш принялся за измельчённые орехи в меду, заедая их фруктами, шах налил себе вина.