Михаил Корин – Жизнь жреца Артамуша (страница 10)

– Ты очень хорошо ответил на мой вопрос, друг мой. Но скажи ещё, Артамуш: выйдет ли замуж Анаташ и когда?

– Будь спокоен, она это сделает по своему усмотрению и выбору, когда сама будет к тому готова. Но это случится не скоро.

Шах молча, развёл руками, по-доброму улыбнулся. Напряжение и печаль совсем оставили его, он встал и положил руки на плечи Артамуша.

– Спасибо, друг. Я займусь делами, а ты отдыхай. В твоём распоряжении мой сад, ты знаешь, комната для омовений. Утром тебя позовут на завтрак, тогда и увидимся.

Они расстались и Артамуш сразу пошёл в сад. Он успел проводить заходящее солнце и уселся на плоский камень нарочно для этого поставленный среди цветов. Романтическое настроение, вызывающее воспоминания вновь овладело им. В памяти всплыли знакомые пейзажи Бармии, и как в подтверждение недавнего разговора, всплыло лицо той чернявой красавицы, которую он встретил там, в свои двадцать с небольшим лет.

В тот день он тогда ещё недавно посвящённый пэрва, подходил к очередному селу на своём пути. На двух берёзах у дороги он увидел останки человека. На одной – туловище без ног, а на другой привязанные ноги. «Казнили за поджёг» – определил он и ещё не войдя в деревню от встречного старика выведал подробности: казнённый из мести поджёг дом и коровник. Дом потушили, но коровник сгорел.

В первом же дворе на краю деревни Арт, окликнув хозяев, поприветствовал их и попросил напоить его. То был удобный предлог для того, чтобы кое-что разузнать. Хозяин принёс ему не воды, а сурицы в большой глиняной кружке. Пока пил Арт внимательно рассмотрел двор и хозяина – всё было добротно и хорошо.

– В селе есть ардус? – он не нашёл другого более подходящего вопроса.

– Есть, но, честно говоря, не настоящий он ардус, – общинник будто нехотя тянул слова.

– В молодости он не смог пройти обучение. Был как ты пэрва, да что-то у него не получилось. Старейшины уговорили больших ардусов назначить его сюда жрецом. Мы и тому рады. Всё же лучше, чем ничего. К тому же он местный и мы ему верим.

– Где у него святилище?

– Вот тот холм видишь? – общинник вытянул руку указывая на противоположный край села, за которым далее в поле высился холм. Точнее, скальные породы, будто вылезшие из холма.

– Там ты его каждый вечер найдёшь. Да чуть не забыл! Завтра день Аруны. Если останешься на праздник, то всё этому будут рады. Оставайся пэрва!

– Я останусь, – Арт ничуть не колебался в решении. В день Аруны он должен быть с народом.

Мужчина широко, сердечно улыбнулся на такой ответ и, указывая на кружку, спросил: ещё?

– Нет, хотя сурица у тебя хороша.

Он поклонился и пошёл дальше по дороге. Но дошедши примерно до середины села остановился. У дома под двумя громадными елями и зелёным лужком меж ними, стояла и внимательно разглядывала его черноволосая, стройная красавица. Большие чёрные глаза сверкают и на него зыркают.

– Куда спешишь, красавец?

Он остановился улыбнувшись и внимательно посмотрел на неё. С первого же взгляда он определил этот с детства знакомый тип женщины-амазонки. Всё казалось в ней звенело и играло, в нетерпении она притаптывала ногою. «Такую лошадку не каждый объездит».

– Зайди ко мне, вином угощу, – промурлыкала она коварно, а глаза обещали больше.

– Странно ты, красавица, выглядишь. Будто не арийской крови. А говоришь по-нашему. Артамуш уже почувствовал её силу и приготовился к поединку воль.

– Мою мать отец привёз из дальнего южного похода. Я похожа на неё.

– А насчёт вина так тебе отвечу, милая. Будь я не пэрва, я бы не смог отказаться, но поскольку я всё же мужчина, то не имею права наотрез отказать тебе в том, чего ты от меня ждёшь. А поэтому померяемся силами в колдовстве. Я ведь вижу – ты сильна в тайном искусстве. Если победишь меня то будет по-твоему.

Красавица согласно кивнула и тот час впилась в него глазами. Довольно долго они стояли друг против друга глядя в глаза, и давя друг друга энергиями. Арт постепенно усиливал мощность добавляя одну энергию за другой. Покуда не убедился, что женщина больше не сопротивляется. Наконец, она опустила глаза и, вздохнув, смахнула пот со лба.

– А всё-таки ты не представляешь, от чего отказываешься, красавец, – она грустно улыбнулась.

– Напротив, хорошо представляю. Но не могу иначе.

Арт зашагал дальше, провожаемый её глазами и размышляя: «Такие женщины всегда были и будут. Общая судьба не для них. Значит наряду с духовной мерой и кастами нужны разные человеческие меры.»

Артамуш встал, молча прошёлся по саду, прислушиваясь к ночным звукам, вдыхая ароматы. Потом он вернулся к лестнице и, войдя в комнату ему отведённую, лёг спать.

Утром, когда сделав зарядку он по обыкновению брился, пришёл слуга и сообщил, что шах ждёт его к завтраку.

Шах сообщил за едою, что сбор большого совета назначен на время соответствующее третьему крику петуха после восхода, то есть время уже наступило, и все приглашённые ждут в тронном зале.

– Хорошо, хорошо, – удовлетворённо ответил Артамуш.

– Значит мне нужно поторопиться.

Они встали и вместе пошли на встречу. Увидя шаха все низко склонили головы, но иные с недоумением и неудовольствием и Артамуш понимал, что это из-за него. «Однако, сегодня им ещё придётся меня выслушать.»

– Я собрал вас сегодня по настоянию моего друга всем известного. То, что он хочет сказать касается всех в царстве, но вас в особенности.

Шах уселся на трон и довольно усмехнувшись, оглядел собравшихся, а затем кивнул Артамушу, который выступил в середину полукруга образованного большим советом.

– Сегодня я скажу вам то, что вызовет у меня неприятное удивление, может возмущение, но промолчать я не имею права. Вы все принадлежите к высшему сословию в вашей стране и положение требует от вас всегда оглядываться на тот идеал арья, что завещали нам предки. И если вы, стоящие во главе народа вашего, забыли этот идеал и самый дух арийский, то можете ли требовать того от простолюдина?

Арий не кичится своим высоким положением, которое в значительной степени есть результатам случая. Воин не может ничего ценить выше воинской и мужской чести, он понимает мимолетность и хрупкость жизни. Поэтому все почести и обряды, тешащие самолюбие имеющих власть, вызывают у него презрение, ибо ослабляют дух. Один из вас вчера на моих глазах сел на лошадь, чтобы проехать пятьдесят шагов до дома соседа. Он сам удостоил себя почести, которая когда смотришь на неё со стороны кажется глупостью, и просто противна сути воина. Нечто подобное я наблюдал в другое время, раньше, и везде это делали люди, слишком испорченные властью.

А теперь пойдёмте со мною на дворцовую площадь и в вашем присутствии я объясню это народу. Ваше присутствие сегодня необходимо.

Шах встал, и встали остальные. Большой совет в полном составе вышел на площадь и глашатаи забегали по городу созывая народ. Принесли походный трон и Ормузд уселся , остальные встали окружив его. Вскоре площадь заполнилась и Артамуш начал речь.

– Именем светлых богов я приветствую вас, арьи.

Площадь зашумела, люди выкрикивали его имя и, чтобы поскорее прекратить шум, он поднял руку.

– Сам шах со своими советниками здесь, чтобы вы лучше поняли важность того, что услышите сейчас. То, что скажу я вам совершается ежедневно и незаметно, неумолимо подтачивает дух народа. Все вы – простые люди и знатные происходите от одних предков, подчиняетесь одним обычаям и если подумать делаете общее дело. В чём же состоит то общее дело, которое вы делаете? Именно в том, что вы все вместе и едины в главном, оставаясь разрознены в не главном. И пока вы едины и вместе вас не одолеют ни внешние враги, ни внутренние, которые опаснее и коварнее всех.

Если же знатные и близкие к шаху оказывают почести сами себе, то любой арий, будь даже наибеднейший, вправе напомнить мои слова. Ведь почесть даётся удостоенному другими от чистого сердца в знак искреннего уважения. Нелепо поэтому когда человек сам себя удостаивает и сам себя превозносит. Помните это.

Артамуш приложив руку к груди поклонился народу, затем шаху и подойдя к нему попрощался.

– Я сказал и сделал всё, что должен был. Меня здесь больше ничего не держит. Ормузд понимающе кивнул и Артамуш скорым шагом вошёл во дворец, чтобы выйти через другие ворота поскольку сейчас, – он это знал, – люди на площади будут оказывать ему почести, которых он сам не любил.

Учеников он нашёл в шахском саду. Они давно дожидались его.

Картина десятая

Уже не первый день Артамуш вдруг останавливал свои передвижения по стране и, будто забыв обо всем другом, обучал учеников воинскому искусству до полного их изнеможения. Он неустанно повторял им, что путь войны это наиболее быстрый путь духовного роста. Особенно в начале ,– не забывал он добавить.

Ученики, похоже, верно поняли его, и никто не жаловался на трудности, но все же им было любопытно узнать о его воинском прошлом, поскольку с первых же уроков они распознали в нем воина. И однажды он вспомнил и рассказал им давний случай из своей юности. Он рассказывал им у костра, когда все дела были позади и у них оставался как всегда весь вечер для бесед.

В тот раз он выступил одновременно в роли жреца и воина. А произошло это так. Он как пэрва участвовал в празднике Аруны, в одной из деревень в Бармии.