Михаил Корин – Жизнь жреца Артамуша (страница 12)

– Кто тебя послал, говори?

Уйгу закричал от боли, потом выдохнул:

– Колдун.

Сняв с парня пояс, Арт петлёю накинул его на запястье уйгу, а другую петлю накинул на свою левую руку. Так, связанные одною веревкой они вошли в селение. Заметив их уйгу молчаливо собрались вокруг, кроме женщин и детей, которые наоборот попрятались в шалашах. Все ждали объяснений, но вначале Арт глазами поискал колдуна. Его маленький шалаш стоял на окраине и был хорошо виден. Колдун выглянул наружу и увидя кто пришел тотчас шмыгнул обратно. Арт снял с руки веревку и показал всем копье.

– Слушайте меня, уйгу. Вот этим копьем ваш человек пытался убить меня, вашего гостя. Скажите, что предусматривают ваши обычаи за такое преступление?

Из круга обступивших их мужчин выступил старейшина и подойдя вплотную к парню посмотрел ему в лицо. Последний опустил глаза.

– За такое дело у нас положена смерть, – негромко произнес старик и посмотрел на соплеменников, но те угрюмо молчали. Арт вновь посмотрел на шалаш колдуна и мысленно поискал: там кто-то сидел.

– Спросите его, кто его послал меня убить?

Старейшина повернулся к парню и грозно посмотрев на него спросил: кто?

– Колдун, – тот ответил тихо, почти шепотом, но все услышали и обернулись к шалашу калеки. Тотчас оттуда выскочила и заковыляла прочь маленькая сгорбленная фигура. Cхватив копье и прицелясь, Арт метнул его вдогонку. Раздался крик и все побежали к упавшему. Видя вблизи дело рук своих, Арт улыбнулся. Нет, вовсе не убить он хотел убогого, но позорно ранить именно так. Это и есть подходящая для колдуна награда: острие копья глубоко вошло в ягодицу. Арт резким движением его выдернул, а затем прижег рану, невзирая на ужасные вопли пострадавшего. Покончив с этим он обратился к старейшине.

– Ты не обижен на меня?

– Обижен. Ты должен был убить нашего парня.

– Думаю, что ты не прав. Парень молод и глуп. Он был просто рукою колдуна, а тот уже наказан. Если считаете что мало – накажите еще.

– Он будет наказан, – уверенно ответил старейшина, – мы изгоним его как только он сможет ходить. В ответ Арт молча поклонился и развернувшись вновь пошел из села.

– Вот как это было – подытожил свой рассказ Артамуш. – Я нарушил обычай уйгу, но в то же время настоящий виновник был наказан и не вмешайся я парня убили бы, а колдун остался бы в стороне. С другой стороны, по мнению колдуна я в и был нарушителем обычая уйгу, потому, что те уйгу, которые у нас многое переняли, вместе с тем забыли многие из своих обычаев. Взамен их они приняли более разумные, наши. Потому говоря коротко, говоря главное, в этой истории столкнулись не люди, но обычаи.

Ученики молча следовали за ним какое-то время и вдруг один спросил его:

– Скажите учитель, какие из себя эти уйгу?

– Все белокурые, белокожие, голубоглазые, худые, физически слабые, очень спокойные.

– Они все еще живут там, в Бармии?

– Конечно, народ немного численный, но крайне разбросанный по лесам на запад от наших гор. У них ничего не меняется тысячи лет и за сотни лет не изменится.

На этом разговор оборвался ибо они подходили к очередному селу на своем пути и внимание их сосредоточилось на бедных домах вдалеке сделанных по обычаю из камыша да глины.

Картина одинадцатая

Когда пришла зима Артамаш отвел учеников в горы, где снег лежал не тая и где им предстояло овладеть энергиями земли и космоса. Вот также когда-то и его послал в Бармии наставник жить зимою в уединенном шалаше. «Пусть и они покажут теперь на что способны сами, без меня и моей помощи» – рассуждал он. «Однако, на меня ложится тягота приносить им пищу. Придется вспомнить свои охотничьи и рыбацкие навыки.»

Вскоре шалаш был готов и Артамуш, собрав свои вещи повернулся спиною к юношам и пошел, затылком чувствуя их взгляды. Снег тихо падал, тишина стояла такая что было слышно как возятся в снегу куропатки. Он мысленно пожалел, что нет у него сети для их ловли и обернулся назад. Он знал, что ученики смотрят вслед и вытянул руку в ритуальном приветствии. Они ответили ему.

Там и тогда, в Бармии он провел один в шалаше всю зиму и боги стали ему наставниками. Дни он проводил в духовных, физических, и энергетических упражнениях. Раз-два в неделю к нему приходил Кэтор принося также пищу, наблюдал, направлял. Пока шли поздние осенние дожди Арт бегал по горе до изнеможения, а затем отогревался у костра. Но лег снег и каждое утро Арт, выкатываясь из шалаша, катился далее вниз по склону голый. Затем на четвереньках карабкался он обратным путем, падая и поднимаясь, пока совсем без сил не вваливался в шалаш к спасительному костру. Ноги его деревенели, холод сдавливал сердце.

Через месяц таких занятий он почувствовал как земные и небесные энергии переполняют его причиняя порою боль, затем они потекли сквозь него легко и свободно и он научился их различать между собою.

Однажды, когда он сидя у костра утром отогревался после очередного купания в снегу, в полной тишине он различил скрип снега.

Кто-то шел к нему и Арт выглянув обомлел, сердце его замерло. У шалаша стояла Анаси, дочь лесника, и широко раскрыв глаза смотрела на него.

Арт вышел из шалаша и сделав навстречу ей два нерешительных шага прошептал: Анаси. Тут она бросилась ему на грудь, уронив на снег принесенный мешок.

– Тебе нельзя было сюда приходить, – прошептал он, обнимая ее.

– Знаю, – также шепотом ответила она.

– Уходи, – твердо приказал он, хоть душа его противилась. – Пойми, иначе нельзя.

Анаси молча кивнула и тотчас, отстранившись, пошла назад и было в ее осанке и фигуре что-то от обиженной девочки. Она держала руку у лица и не оборачиваясь удалялась.

К концу зимы Кэтор проэкзаменовал его повелев слепить энергетический шарик. Арт выполнил его просьбу.

– А теперь швырни его в меня, – приказал старый жрец. – Хочу проверить его силу.

Арт с сомнением покачал головою, но швырнул шарик в грудь ардуса. Последний полетел с ног в снег будто получил сильнейший удар. Огорченный Арт подскочил к Кэтору и подал ему руку: Прости, близкий к богам.

– Я сам хотел этого, – отвечал наставник. Вставая и отряхиваясь он спокойно заключил:

– Тебе пора возвращаться. Пришло время тебе узнать наши древние предания и жреческие тайны. Какое-то время будешь вместе со мною служить богам.

Плавный ход воспоминаний нарушило постукивание копыт и Артамуш приготовился. Он затаившись сидел у козьей тропы, держа в руке конец веревки и ждал. Мимо него в пяти шагах осторожно шествовала стайка молодых козлов. В нужный момент охотник резко потянул на себя веревку и петля, замаскированная в снегу, затянулась на ноге одного из козлов. В несколько мгновений стайка умчалась, оставив упирающегося товарища. Привязав веревку к дереву, Артамуш вышел на тропу с ножом в руке, готовый тем не менее к неожиданной атаке. Но козел стремился удрать от него, не помышляя о другом. Охотник ухвативши левой рукою рог ударил животное в лоб рукоятью акинака и животное упало. Тогда он перерезал горло и подставил под струю кожаный мешок. Кровь он оставит себе, козла же отнесет ученикам.

Напившись свежей крови, он взвалил тушу на спину и по тропке, которою только что шествовали животные, пошел к своим ученикам. Сам он устроил себе жилище в пещере, вход в которую занавесил шкурой первого же добытого козла. День и ночь он поддерживал огонь в своем жилище, опасаясь барсов, следы которых он иногда находил во время охоты. Свалив тушу у шалаша, он внимательно посмотрел на учеников и увидев, что изменений нет, ни слова не говоря, ушел.

«Надо предоставить их самим себе. Земля, силы природы и уединение незаметно сделают свое дело. Надо быть терпеливым и не вмешиваться.»

На обратном пути он спустился в долину и, обойдя расставленные силки, нашел там пару зайцев.

«Теперь два дня можно не думать о пище» – решил он, направляясь к своему пристанищу. Он остановился у ручья и напившись решил проследовать назавтра вниз по его руслу надеясь найти там озеро или реку, где водится крупная рыба.

Приближаясь к своей пещере он внимательно читал следы, оглядывался и прислушивался с мечом наготове. Все спокойно. Он откинул шкуру палкой, заглянул вовнутрь и только потом вошел. Угли были еще горячи и он, подбросив сухой травы и веток, вновь разжег огонь. Быстро освежевав зайца, он взял тушку и пошел к крохотному ручью, где обмыл ее. Вернувшись, он насадил тушку на вертел и уселся рядом. Теперь оставалось ждать. Воспоминания явились к нему вновь и он отдался их течению.

Он вдруг вспомнил ночь когда стал жрецом. Пройдя все положенные испытания, он поджидал совет жрецов в сильном волнении. Когда они вышли к нему, впереди ступал Кэтор, держа на руках жреческие одежды. Арт молча преклонил колено, но тотчас услышал голос наставника.

– Сделай то, что должен.

Арт поднял голову и увидел на лице его непривычную торжественную и горделивую улыбку.

Посвященный быстро сбросил одежду пэрвы и перепрыгнув через костер предстал перед советом. Когда же его обрядили в новые одежды он поочередно обнялся с каждым и впервые услышал свое новое, жреческое имя.

– Иди в мир, Артамуш и боги всегда будут с тобой. Да, таково теперь твое имя, поскольку ты умеешь говорить с полета, и боги будут вещать твоими устами.

Неделю спустя Кэтор усадил Артамуша в святилище и начал издалека.