Михаил Корин – Жизнь жреца Артамуша (страница 13)

– Ты сам знаешь, что земля наша родит все хуже и хуже, болеет скот, рождаются больные дети. Земля устала от нас, спроси ее и получишь ответ.

– Я уже спрашивал, учитель.

– Когда?

– Почти год назад.

– Она тебе ответила и ты молчал? – старый ардус смотрел строго.

– Я думал, что ты давно знаешь сам.

– Нет, Артамуш, – лицо Кэтора смягчилось, он улыбнулся. – Не всегда и не каждому жрецу боги дают ответ. Но тебе они доверяют более других, поскольку дело всей твоей жизни передавать людям божественною правду.

Кэтор на миг остановился и продолжил.

– Завтра утром нам определенно укажут, куда вести народ. Ради этого мы встанем перед рассветом. Возможно, где-то далеко отсюда мы найдем новую родину.

– Мне кажется, что новой Бармии больше не повторится. Говорю это с полета, как чувствую. На новой земле все сложится иначе.

Кэтор молча отвернулся и Артамуш впервые почувствовал в нем растерянность. Когда он обернулся в глазах его были слезы.

– Хоть я старый жрец, но сам видишь, остаюсь человеком и мне больно оставлять Бармию. Но надо.

Утром еще до рассвета они вышли из пещеры и огляделись вокруг. Прямо над ними на вершине громадной сухой ели сидел ворон, они понимающе переглянулись и едва Кэтор успел прошептать «сейчас узнаем»как посланец богов каркнул и снявшись с дерева полетел на юг. Кэтор решил созывать большой совет жрецов.

Народ Бармии с недоумением и растерянностью отрывался от родной земли. Эти древние горы в прошлом дали начало многим потокам переселенцев ушедших в разные стороны света. Пустела великая прародина арьев и первыми отправлялись вперед стада скота с пастухами и частью воинов. Это случилось в разгар лета. А люди стали грузиться на телеги после сбора урожая все еще не веря в неотвратимость ухода. Некоторые общины на окраинах со смешанным населением отказались покидать свою землю, но арьи доверяли вождям и жрецам и двинулись в неизвестное будущее. Арьи медленно шли на юг и осень ступала за ними по пятам. Зима их догнала когда они двигались вдоль берега моря сухими степями. В степи бармийцам изредка попадались конники из гетов и сарматов. Они охотно сообщали новости, указывали путь и сообщили, что южнее живет народ похожий на бармийцев языком и обликом. И когда весною, что приходила в ту страну удивительно рано, бармийцы пришли к тем арьям, то были разочарованы. Устройство их общества оказалось чуждо северянам, они не соблюдали древних обычаев. Общий совет решил вести людей дальше, но Артамушу велели навсегда остаться в этой стране.

Прощаясь Кэтор подошел к нему и положил руку ему на плечо. Лицо его выражало грусть.

– Вот и исполнилось веление богов. Эта земля отныне твоя вторая родина. Прими эту истину и полюби народ здесь живущий, поскольку отныне и до конца дней твоих тебе учить его и заботится о нем. Мы же идем на восход.

«Никогда больше я его не видел, как не видел Анаси, мою Айли с детьми или любого из бармийцев» – горестная мысль уколола Артамуша, но он по привычке отбросил ее. Меж ним и людьми все время стояли светлые боги.

Артамуш отрезал кусочек мяса, попробовал и принялся поглощать зайца. Потом, некоторое время спустя он лег спать и во сне боги сообщили ему, что через неделю придет срок ему и ученикам покинуть эти горы.

Они спустились с гор обновленные и тихие. Ученики молчали от того, что ощущали себя другими людьми, он потому, что хорошо отдохнул в тишине и одиночестве. Он так долго хотел этого и вот всем существом своим чувствовал в себе покой и тишину.

В горах они не встречали никого кроме диких животных, но спускаясь издали видели стада и пастухов их пасущих, однако жилья еще не замечали. Это путников не огорчало. У них был припасен порядочный запас вяленого мяса и жира, и они шли по нескончаемым дорогам туда, где густо жили люди – в Мидию и Персию.

Артамуш вел учеников на юг и ранняя весна уже являла всюду свои признаки. Сквозь сухую траву пробивалась свежая зелень, порою над ними пролетали перелетные птицы. Стали появляться села и встречные, что шли как водится ватагами и поголовно вооруженные. Артамуш принялся за лечение людей и скота, чтобы добыть для них еду и ученики безмолвно и внимательно при том присутствовали. Но однажды случилось поистине удивительное событие, которое внешне походя на беду, положило начало новой его дружбе.

В пути на них напали разбойники, как раз в том месте, где дорога оказалась, стиснута меж двух небольших холмов. Еще приближаясь Артамуш почуял неладное и предупредил учеников. И точно, едва вступили они в опасное место, как справа и слева с вершин холмов на них кинулись вооруженные люди, в основном молодые, как ученики Артамуша. Но среди них он заметил человека старше себя и с первого взгляда производившего впечатление. Кряжистый, но тонкий в талии, ловкий и скорый на ногу, он отдавал быстрые указания остальным. И вот четверо путников оказались окружены восемью разбойниками. Артамуш оценивающе осмотрел своих противников и пришел к выводу, что лишь их предводитель представляет собой серьезную опасность. Странно, что они сразу не могли оторвать глаз друг от друга, будто что-то таинственное их стягивало воедино. И чем больше они смотрели друг на друга, тем большее удивление их охватывало, которое легко читалось на их лицах. Артамуш почувствовал в грозном разбойнике ровню себе и недоумение охватило его : как такой человек мог заняться разбоем?

Меж тем обе стороны приготовились к бою и Артамуш поднял руку.

– Постойте начинать бой, вас вдвое больше.

– Не беспокойся, уважаемый, – ответил ему предводитель, – обычай будет соблюден. Против троих твоих людей встанут трое моих, сам же ты сразишься со мною. Думаю, так будет справедливо.

– Не согласен, – отвечал ему Артамуш, – Справедливее не подвергать опасности людей тебе повинующихся и не столь искушенных в бою как ты. Предлагаю другое: мы двое померяемся силами и никто больше не пострадает.

– Идем, – незнакомец улыбнулся удивительной улыбкой. – А ведь мне было бы жаль лишать тебя жизни, Может быть впервые мне так не хочется этого делать. Ты человек необыкновенный и женщины недаром так преданы тебе.

– Мне также не хочется убивать тебя. Как мог человек столь щедро одаренный от природы заняться столь низким делом? Ведь ты мог бы вести спокойную, безбедную жизнь, добывая себе на жизнь прорицанием. Тебя разрывают надвое твое призвание и твой нынешний удел.

– Вот как? – предводитель разбойников опустил свой меч. – Что ты за человек? Кто ты? Как зовут тебя?

– Что я за человек ты узнаешь если станешь моим другом. Кто я? —жрец. Мое имя Артамуш.

– Вот как? – разбойник в недоумении развел руки. – Нет, вот так я не могу. Не могу теперь я взяться за оружие – он с размаху всадил меч в землю и приветственно подняв руку, пошел к Артамушу, который также в знак миролюбия воткнул меч в землю. – Я много слышал о тебе, Артамуш, но не предвидел нашей встречи. Поистине сегодняшний день принес мне великую удачу. Эй, вы, дикие псы, спрячьте оружие. Эти люди мои гости.

Так говорил разбойник, а сам уже обнимал нежданного гостя.. С того мига и навсегда не было меж ними недоверия или непонимания. Атрий последовал совету своего гостя и в тот же день поклялся бросить свое ремесло. Далее все они пошли вместе, до ближайшего города.

Картина двенадцатая

Впервые в жизни Артамуш видел столь великолепный и громадный город Он изумлялся ухоженным ровным дорогам и громадным красивым строениям проезжая верхом по улицам Вавилона.

Ворота царского дворца гостеприимно отворились при его приближении и стража низко склонила головы. Артамуш внимательно посмотрел н а них: нет, это не воины! Еще приближаясь к городу он уже понял, мужчины этой страны отнюдь не воины. Значит царство беззащитно. Наемники хороши, но стоять до конца, защищая чужой народ они не способны.

Артамуш поручил коня слугам его встретившим и, сопровождаемый подобострастным царедворцем, прошел сквозь громадные украшенные цветными изразцами ворота. При входе во дворец он посмотрел направо-налево: на него будто надвигались громадные крылатые львы из камня. Артамуш представил какой ужас они вселяют в души простолюдинов и усмехнулся дальновидности и расчетливости правителя, который приказал их изготовить. Сопровождаемый какими-то неприятными ему людьми он двигался через залы, стены которых были сплошь покрыты затейливыми изразцами. Помещения без окон день и ночь освещались деревянными люстрами в размах рук.

Массивные и тяжелые, они были изготовлены из благородного дерева и состояли из многоярусных деревянных рам, причем меньшие висели под большими. Свечи толщиною в руку мужчины стояли на них и медленно тая горели сутками.

Неожиданно он вошел в тронный зал, что не вызывало сомнений. Придворные, сгрудившиеся вокруг трона, оглядывались на него и испуганно расступились перед ним образуя проход. По нему и ступал Артамуш, направляясь к трону, где сидел царь. Последний еще издали одобрительно и приветливо разглядывал Артамуша, приподняв подбородок.

Подойдя на десять шагов к трону, Артамуш не стал падать ниц, но согласно обычаю Бармии склонил голову и отвесил поклон от сердца.

Гипардий: Я много слышал о тебе как о великом муже, который знает пути и средства и очень рад, что ты ответил на мое приглашение.