Михаил Корин – Жизнь жреца Артамуша (страница 7)

Бетал замолчал, ожидая ответа. Того же ждали с нетерпением все, кто находясь рядом с шахами видел их и слышал, а таких были тысячи. Люди стеною стояли затаив дыхание, будто дело кровно касалось каждого и молча ловили каждое слово.

Артамуш грустным взглядом окинул вооружённый народ, половину оставшихся в живых ополченцев и подумал: «Боги опять дают мне достойный случай для достойного ответа. Важно, чтобы люди правильно меня поняли.»

– Вспомни, повелитель, – он обращался к Беталу, – как когда-то ты предлагал мне всё это в обмен на службу тебе. Я отказался и боюсь, что ты не понял, почему я так поступил. Я не имею права служить иной власти, кроме божественной. А как выразитель воли богов я не имею права на радости и удовольствия этого мира. Поэтому я могу принять лишь почести, которые отношу к богам, что мною руководят, но не возьму имуществ.

Удивительная тишина воцарилась во всём лагере. Лишь где-то в отдалении от центра, где шёл разговор, люди приглушёнными голосами передавали слова Артамуша тем, которые стояли дальше. Потрясённые, оба шаха спрыгнули с коней и со слезами на глазах обняли Артамуша. А тысячи людей, наблюдавших за ними потрясая мечами и копьями, радостно закричали: «Слава Артамушу!»

Когда рёв толпы утих Ормузд положил на плечо чествуемого правую руку и ласково заговорил:

– И всё же у тебя могут быть какие-то желания. Скажи их нам.

Артамуш задумался, казалось на мгновение.

– Есть пожелание богов, а не моё. Они сообщили мне, что захваченных нынче невольников и часть ополчения, а именно тех, что дадут согласие, необходимо поселить на окраине тех степей откуда пришли к нам варвары. Ты ведь понимаешь, повелитель, как важно это сделать?

Ормузд нахмурился, посмотрел на Бетала, последний же согласно кивнул.

– Ты видишь, мы согласны с решением богов.

– Поселенцев надо будет освободить от налогов и дать всё необходимое для обзаведения хозяйством на новом месте. Это тоже необходимо.

Шахи вновь переглянулись и утвердительно кивнули.

Заговорил Бетал.

– Ты говоришь и действуешь как правитель, Артамуш Великий. Мы полностью доверяем тебе также и это дело.

Артамуш вскочил на ближнюю к нему лошадь, которую стражник шаха по знаку своего господина молча ему уступил и въехал в центр живого круга.

– Мне нужны три тысячи добровольцев. Для чего – вы знаете, – он кричал, чтобы все услышали. – Молодые и здоровые, они больше никогда не увидят родных мест, но на новых землях получат больше права и имущество. Все они до конца дней своих будут считаться воинами, ибо задачи на них возлагаемые – военные. Желающие стать поселенцами пусть собираются у северного въезда в лагерь, – он указал рукою и обернулся к шахам, но те уже удалялись прочь в сопровождении охраны.

На другой день по той же дороге, которой пришли в долину смерти орды кочевников, двигались три тысячи добровольцев на лошадях и с ними более десяти тысяч захваченных невольников. Почти все они были молодые женщины и дети. С собой гнали много скота, отчего передвигались очень медленно. Артамуш облачённый в обычную свою одежду и с посохом ехал на коне. Все недавние невольники сидели в повозках тревожно озирая голые холмы вдоль дороги. Но всё было тихо и спокойно, они не встречали никаких следов пребывания людей. Иногда в отдалении пробегала антилопа или стайка коз, да хищные птицы беспрестанно кружили над необычным для этих мест скопищем людей и животных. Нежаркое весеннее солнце обогревало их, иногда шёл лёгкий дождь, и тогда женщины искусно прилаживали к крышам повозок кувшины, чтобы собрать воду для питья. Скот жадно поедал по пути сочную молодую траву. Но на второй день, около полудня, колонна вынуждена была остановиться. Одна из повозок потеряла сразу два колеса. Быстро нашлись мастера, которые взялись сделать из повозок арбу. Но арба никогда не увезёт столько же груза и людей как повозка. Кто-то окажется лишним.

Около сломанной повозки и мастеровых, женщины яростно оспаривали каждая своё право на место в арбе, когда услышав их крики подъехал Артамуш.

Трое женщин ругали и гнали четвёртую с малым ребёнком на руках. Та едва их понимала, поскольку говорила на другом диалекте. Растерянно вглядываясь в лица недавних попутчиц, она плакала. Её жалкий узел с вещами уже был выброшен из арбы. Недалеко, не скрывая любопытства, в ожидании толпились зрители происшествия – сотни других женщин и воины – ополченцы. Командир сотни, люди которого занимались ремонтом, явно не знал как себя повести в этом деле. И вся колонна ждала их.

Артамуш спешился не доезжая и когда подошёл к спорившим он уже знал суть дела и знал как ему поступить. Сотник едва увидев его приблизился и сделал почтительный поклон начал было свои пояснения, но Артамуш жестом остановил его и обратился к женщинам.

– Прекратите ваш бессмысленный спор, женщины!

Те вскочили увидя его и низко склонились.

– Мне стыдно было слышать, как вы пытались изгнать из арбы мать и малое дитя только потому, что вас трое, а за неё некому вступиться. Я беру её под свою защиту и не думайте, что втроём вы сможете вместе с детьми и вещами поместиться на одной арбе. Злоба, как и жадность, лишает людей разума! Лишь одна из вас останется. Остальным я найду места в других повозках.

Он сделал знак давно ожидавшему командиру сотни и скомандовал:

– Найди им места.

Затем он обратился к ополченцу с луком стоявшему ближе и попросил у того колчан. Получив стрелы, Артамуш выбрал три с кремневыми наконечниками и одну с железным и так, зажав все наконечники в ладони подошёл к молчавшим теперь женщинам.

– Кому из вас оставаться в арбе по обычаю решат боги.

С этими словами он протянул им пучок стрел, по-прежнему не разжимая ладони. Каждая вытянула свою стрелу. Железная досталась одной из трёх, она просияла. Остальные принялись хмуро собирать свои узлы.

Артамуш успокоенный вскочил на коня и спустя короткое время обоз двинулся. Однако, едва колонна выстроилась в походный порядок и двинулись стада, как за спиной его раздался просящий женский голос.

– Господин, господин!

Он оглянулся и увидел прежнюю полонянку с малым ребёнком. Он остановил коня. Женщина выглядела растерянной. Подбежав к коню, она почтительно поцеловала сапог Артамуша.

– Не смей больше этого делать. – Артамуш грозно на неё прикрикнул. – Говори, что случилось!

– Мне не досталось места в повозке.

Женщина почтительно, виновато потупила глаза и он огляделся ища

взглядом начальника сотни, но тот уже сам к ним спешил.

– Правда ли то, что мне сказала эта женщина?

– Да, предводитель, мест больше нет.

Действуя по наитию, Артамуш спрыгнул с коня и скомандовал женщине:

Залезай!

Глядя на строгого и странного командира расширенными глазами, полонянка попятилась, отрицательно мотая головою. В ответ на это Артамуш нахмурился.

– Мне придётся побить тебя, женщина, или ты будешь меня слушать?

Нехотя подошла она к лошади и молча подала ему ребёнка. Он взял малыша и она удивительно ловко, стремительно вскочила на коня, удивив мужчин. Ей подали узел и она хотела было взять на руки сына, но Артамуш выхватил из её узла платье и быстро связал рукава с подолом, проверил узлы на крепость и протянул ей: Надень через голову.

Полонянка что он ей приказал на этот раз беспрекословно, и он подал ей ребёнка.

– Положи его туда, вовнутрь. Удобно?

– Да, господин.

Он впервые заметил на её лице улыбку.

– Скажи мне своё имя.

– Ненния.

– А теперь поехали, Ненния. Мы уже порядком отстали.

И он пошёл вперёд широкими шагами ведя лошадь в поводу.

Прошёл день, а он всё шёл. Все ополченцы и недавние пленницы видя это недоумевали, иные возмущались. Великий Артамуш не может остаться без лошади, в то время как остальные едут. Люди подъезжали то один, то другой предлагая взять их коней и неизменно получили твёрдый отказ. Он знал, что это угодно богам. Надо, чтобы все эти простодушные, грубые и прямые люди увидели это и запомнили навсегда, передали своим детям. Вот он, их командир отмеченный богами и царями не бегает от трудностей а берёт их на себя, даже более чем они.

Артамуш понимал, что простое и ясное понимание этого изменит людей и, возможно, он так этого желал, объединит их братскими узами. В той далёкой стороне, куда они направляются только эти узы да боги могут быть им опорой.

Постепенно он узнал не хитрую историю Неннин. Она из страны на севере, населённой так же арьями. Кочевники налетели на её село неожиданно как ураган, убили мужа и всех родственников. Кроме сына у неё не осталось в мире никого, оттого судьба поселянки её вполне устраивала. Держалась с ним Ненния почтительно, причём совершенно искренне. На третий день совместного путешествия он заметил в ней нечто отличное от обычного почитания.

– Господин, позволь мне служить тебе, – она произнесла эти слова при входе в его палатку вечером и неся на вытянутых руках блюдо с варёным мясом. Поставив мясо, она присела на корточках напротив него потупясь и ожидая ответа.

Артамуш внимательно посмотрел на неё, мгновенно понял её чувства и затаённые надежды. Он встал, сделал шаг к ней и двумя пальцами за подбородок поднял её с земли: «Ну вот, я не ошибся. Опять меня полюбила женщина. То, что дают мне боги нельзя отвергать». Молча он поцеловал её в лоб.

– Разве ты уже не служишь мне?