Михаил Корин – Молчание богов (страница 5)

Минуло три луны после того как на общем собрании он впервые заговорил об этом, и вот на очередном совете старейшин, куда его давно уже приглашали, он выдвинул новое неожиданное предложение. Нежелательно всей общине уходить на новое место, – говорил он. – Лучше сначала послать туда большую часть воинов, которые разведав обстановку на месте и обойдя новые земли, выберут для поселения место наилучшее со всех сторон и начнут строительство укреплений. Ханеб-Атон постарался донести до старейшин мысль о необходимости укреплений, чтобы сделать жизнь общины более безопасной. Он напомнил всем предание о переселении на юг и долгой войне. Все вынуждены были согласиться с ним. Укрепления надо строить из камня – это очень прочно и будет служить века. Но такая работа займет луны времени. Это значит, что воинам следует отправляться в новые земли вместе с семьями, скотом и попутно выращивать рядом урожай.

Старейшины решили отправлять переселенцев в сезон дождей, который начинался почти ровно через луну. Ханеб-Атон предложил поставить его во главе экспедиции и все с готовностью согласились, поскольку никого другого не смели предложить. Ему безоговорочно доверяли и уважали в его двадцать пять лет. Чтобы ускорить переправу на другой берег реки всего отряда Ханеб-Атон заранее позаботился об этом, для чего отправился в селение союзных "умелых" негров, где поселил когда-то спасенную им негритянскую девочку Ньеле.

Это случилось в то памятное первое его путешествие вверх по Нилу, когда Ханеб, бросив прежнюю жизнь, бежал к "отверженным". К тому времени он уже отпустил лодочника обратно, дав тому маленькую лодку и денег, и сам научился вполне сносно управлять большой лодкой, освоив эту науку за недели плавания. Однажды утром, когда лодка находилась уже в верховьях, он вдруг услышал с близкого берега пронзительные детские крики и внимательно посмотрел в том направлении. Два негра тащили к берегу сопротивляющуюся девчонку, которая колотила их и кусала, поскольку знала что ее ожидает. Между тем на крики в воде у берега уже собралась стая крокодилов и было очевидно, что ребенок предназначался им. Тут Ханеб понял чем занимались негры – они приносили жертву своим богам. Крокодилы и были богами, которым дикари поклонялись. Схватив два длинных ножа он взмыл вверх и стрелой полетел туда, где все происходило. Увидя его, голые дикари в ужасе бежали в заросли, бросив наземь ребенка. Оставшись со спасенной Ханеб, не зная как с ней поговорить, просто погладил ее по голове и поняв, что незнакомец не причинит ей зла, девочка прильнула к нему. В дальнейшем она освоила египетский и пару негритянских диалектов, а также много другого, чему научил ее Ханеб-Атон.

Тогда ей было девять, но спустя пять лет она превратилась в невесту и очень привлекательную по понятиям береговых негров. Как ни пытался Ханеб выдать ее замуж она отказывалась, упрямо повторяя, что хочет в мужья только его самого. Ньеле не смущало то, что у него давно была жена в общине и дети." Пусть буду наложницей, – решительно заявляла она, – но только твоею!"

– Но я не смогу часто бывать с тобою, – предупредил он.

– Я это знаю, – стояла она на своем.

Ханеб спросил у богов совета и они отнеслись к Ньеле благосклонно. Ведь через нее и ее будущих детей он окажет благотворное влияние на "умелых" негров. Это племя, издавна жившее на берегу Нила, и правда немало выделялось среди прочих. Их уже трудно было назвать дикими. Они ловили рыбу, разводили скот и доили его, плели циновки, строили хижины и имели понятие о посуде и гигиене.

Ньеле встретила его с великой радостью – ведь они не виделись целую луну, как раз когда свершили обряд бракосочетания по обычаю "умелых". Первым же делом она с огорчением ему сообщила, что еще не беременна.

– Ничего, подожди, – со смехом успокоил ее Ханеб, – боги дадут тебе дитя в наилучшее для этого время.

Когда они оба устали от ласк Ханеб вновь оделся и прихватив привезенные ножи и наконечники направился к старейшине. Последний, как обычно, встретил его радостно и взглянув на дары даже подпрыгнул от восторга.

– Ты всегда даешь нам то, что нужно, – старик потрогал острие одного из ножей и довольно покачал головой, а затем быстро воткнул облюбованный им нож в пышную копну волос на голове.

– Что ты хочешь за это, Ане?

– Мне нужно, чтобы твои люди через луну приготовили для меня на берегу десять толстых бревен, – Ханеб показал руками толщину, – длиною не меньше, чем восемь больших шагов. Бревна должны быть очищены от коры.

Старейшина понимающе кивнул и лукаво взглянул на важного гостя.

– Опять по реке поплывешь, Ане?

– Да, поплыву, но не вниз, а поперек. И со мною поплывут многие воины.

– Как? Много воинов? Сколько?

– Сотня, – улыбаясь ответил Ханеб-Атон, уже зная куда клонит старейшина.

– Поможешь мне, Ане? Мои воины да твои вместе сходят к тем гиенам. Попугаем маленько, а? Чтобы нас боялись. Большой войны не будет, Ане. Не надо большой войны, надо, чтобы они наш скот больше не угоняли. Ты нам поможешь, Ане?

Действительно, Ханебу была хорошо знакома давняя история взаимоотношений двух племен, из которых одно было совсем диким, а другое совершенно недиким. Дикие негры всегда и везде ведут себя как разбойники и уважают только силу. Не продемонстрировав им прежде силу с ними бесполезно о чем-то договариваться. Что такое большая война по понятиям негров Ханеб также понимал, а небольшой войной считался один набег с минимальными жертвами.

– Хорошо, уважаемый, – с показным нежеланием согласился он, чтобы старейшина более оценил его услугу.

Услыша его ответ старик прокричал боевой клич и вскинув руки принялся танцевать танец воина его племени.

– Тогда мы тебе за это приготовим еще столько же бревен, а хочешь – и вдвое больше! – горячо заговорил старейшина.

– Нет, нет, – прервал его Ханеб-Атон. – Лучше сделай это в другой раз, когда я поплыву вниз.

– Как хочешь, Ане. Я всегда правду говорю, ты знаешь.

– Знаю, – подтвердил гость и тут только вспомнил о заготовленных заранее медных кольцах и спицах, которые были самым ходовым товаром в межплеменном обмене саванны. Их можно было носить в носу и ушах и ни один уважаемый в племени негр не мог обойтись без них.

Он молча выложил все это богатство из платка и не слушая в ответ слов благодарности пошел домой. Дом Ньеле он вправе был считать своим. Весь следующий день он перестраивал и расширял дом, который уже нельзя было назвать негритянской хижиной – он более походил на дом какого-нибудь египетского земледельца. За день Ханеб сколотил и склеил лавку и стол из тех тонких и прямых стволов, которые заранее долгое время подбирал. Затем он с наружней стороны острым ножом обстрогал их, чтобы сделать ровней и получить что-то похожее на поверхность. До ночи он едва управился, а назавтра ему еще предстояло построить загон для скота и сарай – ведь следуя его совету Ньеле завела двух дойных коз.

В тот приезд Ханеб пробыл с Ньеле три дня и пускаясь в обратный путь рассчитывал ее увидеть в следующее новолуние. В день его отъезда артель береговых негров уже валила деревья в ближнем лесу.

Бремя власти

На подготовку к походу и сборы в дорогу ушло пятнадцать дней и Ханеб-Атон сам вникал в каждое дело, прекрасно понимая, что в дороге любая мелочь может оказаться важной, даже роковой. Оттого все эти дни он разъезжал по селам с утра до вечера и возвращался домой уставший, но довольный. Хемаат, та самая, что в первый его приезд в общину поднесла ему чашу, а потом обняла его, теперь была ему женой и матерью двух дочерей. В последние дни она пребывала в задумчивости и Ханеб-Атон, подслушав ее мысли знал что ее мучит, но ждал когда она заговорит первой. Приготовления подходили к концу когда она, наконец, сказала.

– Я хочу поехать с тобою.

– Знаю, – спокойно ответил он. – А детей хочешь оставить матери.

Хемаат кивнула и обняла его. Он погладил ее по голове и отстранился.

– Ты ошибаешься, думая, что я уезжаю туда на годы. Просто реже чем прежде мне придется появляться здесь и исчезать. Дела требуют также, чтобы я по-прежнему плавал в Египет. И еще: ты опять забеременела.

– Но я ничего не чувствую, – удивленно воскликнула Хемаат.

– Скоро почувствуешь, – заверил ее Ханеб, – боги сообщили мне эту новость вчера.

Хемаат улыбнулась.

– Надеюсь, что у меня будет сын.

– Да, – подтвердил он, – родится сын.

Счастливая жена бросилась ему на шею и Ханеб, обнимая ее, вдруг почувствовал тревогу.

На следующий день назначили выступление в поход. Пока отправлялись только воины в количестве полутора сотен. Груз везли восемь мулов, которых Ханеб по два – по три всякий раз привозил из Египта, поскольку они в отличие от лошадей хорошо переносили климат саванны. Сбор был назначен на поле возле города и там собралось, вероятно, большинство "отверженных". Начался стихийный праздник, в котором приняли участие и уходящие. Старейшины благословили воинов. Но солнце уже высоко поднялось и пора было уходить, так как близилась дневная жара. Тем временем народ заволновался, послышались крики: Ханеб-Атон! Ханеб!

Ханеб уже уловил настроение людей и забрался на загруженную двуколку.

– Общинники, друзья! – начал он говорить. – Боги, которые наблюдают за нами, дали нам возможность построить себе и потомкам лучшую жизнь. К этому делу следует приступить неторопясь и с умом, чтобы даром не растрачивать силы и не терять лучших людей, – он указал на своих воинов. – На переселение уйдут годы. Но, приняв однажды важное решение, нельзя отступать от него, поскольку жизнь человека в чем-то похожа на битву – струсивший теряет все! Тысячи лет жизни в этой жестокой земле вы теряли людей и постоянно жили в страхе на грани гибели. Пора сделать выводы и уйти отсюда – слишком много было жертв! Боги наши да помогут нам в этом!