Михаил Корин – Молчание богов (страница 6)

Общинники все как один возбужденно кричали, повторяя его имя и среди них Ханеб видел счастливое лицо Хемаат, которая была едина со всеми. Старейшины, стоявшие отдельной группой, довольно кивали головами, стараясь сохранять важный вид, воины отряда подняли мечи в знак готовности. Это означало, что настал миг прощания и медлить больше нельзя. Ханеб-Атон обернулся к своим людям и скомандовал:

– Воины, прощайтесь, – и первым соскочив с двуколки быстро пошел к жене. Они обнялись и Хемаат прошептала: Как назвать сына?

– Я вернусь раньше, – с уверенностью ответил он.

Чтобы не длить мучительное расставание он резко отвернулся и пошел к своему месту во главе колонны. Остановившись он оглянулся назад и крикнул воинам: Стройтесь!

Вскоре колонна тронулась и путь их поначалу пролегал вдоль реки, которая текла к Нилу. Так, шагая по берегу и дыша речной прохладой, весело и без затруднений они прошагали весь день, а на третий отряд вышел к берегу великой реки немного отклонившись к северу от притока, чтобы оказаться в селении береговых негров. Их встречали все жители от мала до велика и причиной ликования, без сомнения, была запланированная "небольшая война". Такие новости разносятся быстро. Однако, после ритуальных приветствий, подойдя к старейшине, чтобы внести полную ясность, Ханеб заявил:

– Войну сделаем завтра, а сегодня мои воины отдыхают.

И старик понимающе закивал. Только после того как дал приказ расходиться по домам и отдыхать до утра Ханеб подошел к Ньеле, которая терпеливо ждала его все это время, не смея подойти сама и ловя каждый его взгляд.

После объятий она радостно объявила ему, что беременна. Он понимающе кивнул и серьезно посмотрел на нее, заметив как что-то в ней переменилось и подумал, что внутренне Ньеле все более походит на египтянку и все менее на негритянку. "Сколь много способна переменить в человеке высокая, совершенная душа. – подумал он. – Ведь и я прежде не однажды рождался в обличье негра, однако никогда не жил как зверь, помня, вероятно, уроки прежних жизней. Мои сыновья от двух жен родятся в одну луну и это свидетельствует о том, что им надлежит стать друзьями на всю жизнь." Размышляя так, Ханеб неторопливо шагал к своему дому по улице селения и, обращаясь к Тоту, просил дать его сыновьям совершенные души, поскольку им предстояло стать вождями. Об остальном он обещал позаботиться сам. "Если буду жив," – закончил он свое обращение к богам. Ведь жизнь его лишена размеренности, но, напротив, изобилует неожиданными поворотами, где подстерегают опасности. Он знал, что судьба и боги еще преподнесут ему много неожиданного, невероятного.

Он шел с пустыми руками, а Ньеле, согласно обычаю береговых негров, шагала следом за ним и несла то, что он привез. На этот раз то была корзина с горшками и чашками. День клонился к вечеру, жара отступала и ополоснувшись в реке вместе с воинами, которых аборигены уже разместили в хижинах, Ханеб вернулся и лег отдыхать. Ньеле последовала его примеру и прижалась к нему. Поднявшись на закате он занялся хозяйством и работал допоздна при свете светильников.

Воины "отверженных" и береговых негров встали едва небо начало светлеть и с первыми лучами солнца все собрались на той окраине села, за которой простиралась саванна. Негров набралось около полусотни и командовать ими вызвался старейшина. Ханеб-Атон подошел вместе со своим прирученным леопардом, которого уже второй год брал с собою в поездки, но вечером оставил в пустующем сарае старосты, чтобы не распугать коз Ньеле.

Без лишних слов и церемоний он коротко поприветствовал собравшихся и сказал старосте: Веди нас, Бутту.

Отряд двигался на запад от реки достаточно долго. Солнце успело подняться высоко и хотя до полудня еще было далеко люди выпили не менее половины запасенной воды. Но вскоре они заметили стадо пасшихся буйволов, по всем признакам домашних.

– Это наши буйволы! – убежденно сказал староста и его воины согласно загалдели. – Эти гиены даже не разводят скот, они очень, очень ленивы. – Бутту сердито потряс головою.

– Тогда отбейте свое стадо у гиен, – спокойно предложил Ханеб.

Его люди уже залегли по его команде и стали ждать сигнала в то время как негры, где ползком, а где перебежками и прячась, подбирались к стаду. Наконец, раздались крики с той стороны и Монту заурчал рядом с Ханебом, готовый броситься в бой. Все вскочили на ноги всматриваясь в даль. А там уже черные воины во главе с Бутту радостно плясали и потрясали копьями.

– Вперед, – скомандовал Ханеб-Атон и побежал. Рядом с ним, не отставая, грациозными прыжками бежал Монту. Немного запыхавшись не от долгого бега, но от жары отряд подбежал к стаду и первым вопросом Ханеба к старосте был следующий:

– Всех пастухов поймали?

– Нет, один убежал, – сокрушенно покачал головою Бутту и Ханеб досадливо от него отвернулся, в очередной раз удивляясь беспечности негров.

– Монту, – подозвал он своего леопарда, – ищи такого же. – он указал на связанного пастуха на траве. Найди и останови!

Леопард принялся бегать кругом, нюхая траву, и вдруг побежал по прямой.

– Оставь нескольких воинов со стадом, – Ханеб обращался к Бутту, который подобно остальным с громадным интересом наблюдал за леопардом. – и побежали к селению. Нужно появиться неожиданно.

Не пробежав и половины пути они встретили Монту, который сдержанно рыча стоял над лежавшим негром. Вытаращив от ужаса глаза подросток бормотал молитвы грозному духу своего племени. Ханеб отозвал Монту и через переводчика приказал мальчишке идти с ними. Приблизясь к селению они увидели даже не хижины, а кое-как сделанные шалаши, которые едва ли могли защитить от дождя. Отряд рассыпался в цепь, чтобы окружить село со всех сторон. Они были замечены в высокой траве когда бежать было поздно – их увидел мальчишка и закричал. Никакой охраны и наблюдения за окрестностями "гиены" не вели, что немного удивило Ханеб-Атона. При такой разбойничьей жизни просто необходимо постоянно быть настороже.

Воины беспрепятственно вошли в село и небольшие очаги сопротивления были погашены сразу. В отряде никто даже не был ранен, местных погибло пятеро. " Это и есть небольшая война, – радовался Ханеб тому, что все его люди невредимы. – Пора бы поворачивать назад." Однако, ему и его людям еще предстояло участвовать в главной, может быть, части операции. Они поневоле стали частью того спектакля, в который их вовлек хитрый Бутту. Сцена имела явно назидательный характер и главными актерами в ней были староста береговых негров и колдун побежденного племени, как главный зачинщик раздора. Ведь у дикарей ни одно опасное дело не обходится без него. Последнего вместе со старейшиной привели на площадку в центре селения и поставили на колени. Вначале Бутту принялся закидывать их навозом, который его люди нарочно для этой цели принесли ему на циновках. Затем, мстительно улыбаясь, старательно отстегал обоих веревкой из хвоста зебры и по окончании церемонии со всей доступной ему важностью произнес речь на местном смешанном диалекте, которым пользовались окрестные племена общаясь друг с другом.

Один из "умелых" негров обрывочно пересказывал речь Бутту для Ханеб-Атона, а уже потом Ханеб переводил его слова своим воинам. В начале своей речи Бутту напомнил побежденным о многочисленных обидах, которые те причинили своим речным соседям в течение многих лет и призвал их образумиться, покончить с разбоем, но разводить скот, ловить рыбу и выращивать урожай как это делает его племя. И тогда, подчеркнул старик, никто в саванне не затаит на них обиды. А иначе, – при этом Бутту возвысил голос, – к ним явится его большой друг Ане со своими воинами и всех их убьет!

Слушая речь Ханеб полностью одобрял ее – именно так и нужно говорить с дикарями. Лишь последняя фраза заставила его поморщиться. Но Бутту обошелся с побежденными более чем великодушно. Согласно обычаю саванны он мог бы устроить в захваченном селении кровавый ритуал, со вспарыванием животов живых пленных. Ритуал предусматривал даже возможность поедания сердца и печени врагов. Однако, "умелые" негры слишком далеко ушли от дикости и давно ничего подобного не делали: общаясь с "отверженными" сотни лет они многому у тех научились.

Тем временем Бутту закончил свою речь и подступил к стоявшим на коленях с вопросом: хотите мира или хотите войны?

– Мира, мира! – с готовностью закивали колдун и старейшина.

– Приведите собаку! – приказал Бутту, обращаясь к своим, и кто-то из его людей уже побежал искать среди шалашей. В то же время негры того и другого племени смотрели друг на друга, как заметил Ханеб-Атон, уже без прежней вражды. Все знали обычай и понимали, что после проведения обряда между племенами будет установлен мир. Но в таких случаях никак нельзя было обойтись без жертвенной крови, причем обычай саванны в худшем случае предполагал в качестве жертвы человека. Но уже вели собаку и кто-то на руках принес двухмесячного щенка. Жестом Бутту приказал отпустить взрослое животное и быстрым движением вспорол живот щенку прямо перед лицами стоявших на коленях. Пока кровь стекала двое у его ног по очереди подставляли ладони и затем размазывали кровь по своим лицам. Произведя это действо они встали с колен и поклонились Бутту, что означало повиновение, прощение и мир.