Михаил Корин – Молчание богов (страница 11)

– Во всей деревне никто тебя не понял. Она только затем привела тебя ко мне, чтобы ты мог объяснить свое дело.

Ханеб_Атон быстро изложил ей что случилось с его лодкой и миловидная северянка, – ведь они оказались земляками, – повела его по улицам освещенным лишь луною. Они пришли к дому, ничем не отличному от прочих и постучали. Хозяин вышел к ним и спутница Ханеба быстро объяснила ему суть дела. Человек понимающе поддакнул и радостно улыбнулся – он, разумеется, был рад заработку.

– Я приду на берег рано утром, – предложил он. – Хорошо?

– Приходи, – улыбнулся ему Ханеб.

Они вместе возвращались назад и женщина, удовлетворяя свое любопытство, расспрашивала о жизни на родине, о новом фараоне. Ханеб, отвечая, глядел на нее в темноте, легко читая ауру и отмечая ее болезни. "Прежде всего надо поправить позвоночник .– решил он. – Остальное не так важно."

– Спина сильно болит? – перебил он ее расспросы и женщина от неожиданности остановилась.

– Откуда ты знаешь? – Ханеб увидел широко раскрытые ее глаза.

– Я даже знаю, что твое имя Аммет, что ты давно живешь одна и что хочешь попросить подвезти тебя до города.

– Кто ты? – ее голос задрожал. – Колдун?

– Немного целитель, немного маг, немного третье и четвертое.

Аммет немного успокоилась и после недолгого молчания попросила его.

– Спина моя и вправду болит, постоянно. А если поработаю в поле, то умереть бы лучше. Если ты это узнал, значит и вылечить можешь?

– Надо попробовать, – вздохнул Ханеб.

У двери дома их поджидал верный Монту и женщина тихо вскрикнула, но Ханеб успокоительно прошептал:

– Не бойся, это мой леопард, мой друг. Он нашел меня по следам.

Войдя в дом Аммет от тлеющего очага зажгла масляный светильник и смущаясь спросила своего гостя:

– Может ты голоден?

– Пить, – быстро ответил он и посмотрел на кувшины в углу. – Молоко есть?

Она кивнула и поставила кувшин и чашу на циновку перед ним. Он неторопясь выпил одну за другой две чаши и затем в глиняном корытце вымыл с песком руки, вытер их и просто сказал ей:

– Раздевайся и ложись, Аммет.

Она скинула одежду и легла голая, но он прикрыл все что ниже пояса успев оценить великолепие ее фигуры и кожи. Он уже обнаружил смещенные позвонки и мягко потрогав мышцы рядом убедился, что они напряжены. Но напряжение – следствие смещения. Следовало поставить их на природное место.

– Нужно посадить позвонки на место, – пробормотал он даже не заметив этого. Но Аммет не испугалась.

– Делай что нужно, я потерплю.

– Будет больно, знай это.

– Делай скорее.

Он начал энергичный массаж, беря масло прямо из светильника и вдруг внезапно что было силы надавив обеими руками на позвонок с хрустом посадил его на место.

Женщина вскрикнула и Монту за дверью заворчал.

– Один есть, – пробормотал Ханеб.

– А сколько их будет, – простонала она.

– Четыре, – ответил он и сразу вслед за тем вправил следующий. – Аммет застонала.

– Осталось два, – спокойно продолжал он массаж поясницы, с которой уже закончил.

– Теперь грудь, – пробормотал он и, помедлив, приподнял женщину за плечи, подложив под грудь ей кучу штопаных тряпок. Он продолжил массаж и опять ставил позвонки. Хруст, стон и он разглаживает сведенные от напряжения мышцы. Подойдя вновь к корытцу с водою он потер мокрым песком руки, сполоснул их и вытер. Аммет, до того лежавшая в изнеможении, застонав, повернулась на спину, с удивлением рассматривая его.

– Скажи мне свое имя, земляк?

– Ханеб-Атон.

– Я слышала имя Ханеб, но такого как у тебя не знала.

– Тебе просто не везло.

– Зато повезло сегодня. Ты принес мне великое облегчение. Видно сами боги сломали твою лодку затем, чтобы ты прекратил мои муки. Спина моя устала, она горит, но боль ушла. Знай земляк, что денег у меня мало, мне стыдно – нечем тебе заплатить. Но я ведь и не знала, что ты целитель. Я думала – ты купец!

– Не нужны мне твои последние деньги. Их у меня хватает. Просто я помог хорошему человеку и боги это видят. Этого достаточно.

Аммет села на своем ложе, растерянная и удивленная, задумалась, потом встала и покрывало осталось на лежанке, но она не стеснялась его больше.

– Ты очень понравился мне, Ханеб-Атон и если ты не обидишься я хочу отплатить тебе как женщина мужчине. – С этими словами она сделала два шага, их разделявшие и обняла его.

Утром Ханеба разбудили ласковые руки этой удивительной женщины. За ночь она немало о себе рассказала и теперь он ничуть не жалел о том, что случилось на реке вечером. Боги неожиданным образом привели его к Аммет, ее не следует бросать. Ханеб быстро сделал зарядку и выпив травяного чаю пошел к своей лодке, а Монту увязался за ним. Но Аммет, выскочив вдогонку, спросила его:

– Мы еще увидимся?

– Обязательно, – обернулся Ханеб, – руль не изготовить быстро! – Она счастливо улыбалась ему вслед.

Так и получилось. Лишь к вечеру новый руль поставили на место и желая провести с Аммет еще одну ночь он решил отложить отплытие до утра. Табун же отправился на юг ранним утром и он еще его нагонит. Негр-подросток и Монту остались на ночь у лодки, Ханеб был спокоен за груз.

Аммет просияла, увидя его вечером в дверях своего дома и чтобы помочь ей в хозяйстве он занялся мелким ремонтом, которого накопилось немало в доме, где не было мужчины. Пока он работал они разговаривали и в итоге он получил полное представление о всей ее жизни.

Аммет в деревне уважали так как она умела писать и читать, выросши в семье мелкого чиновника. Но, будучи в пятнадцать лет отдана в жены пожилому чиновнику, через год она стала вдовою. Почти все сбережения мужа ушли на саркофаг, бальзамирование и похороны. Жить было не на что, оставаться в городе где жила и идти в наложницы к богачу она не хотела. К тому же после года жизни с мужем в ней поселилась устойчивая неприязнь к мужчинам. В довершение ко всему сын мужа отобрал дом, единственное, что у нее оставалось. Аммет продала свои украшения и купила маленькую лодку, затем ведомая внутренним голосом, поплыла сама вдоль берега, отталкиваясь шестом, уверенная, что найдет место, где сможет поселиться. На седьмой день плавания, увидев дом на сваях у самой воды, она издала возглас удивления и в полной уверенности пристала к берегу возле него. Она обратилась с расспросами к жителям, но никто ее не понимал. Один сборщик податей, сам с севера, но понимавший местный диалект, ответил ей, что это дом старого рыбака и давно пустует после его смерти, к тому же требует капитального ремонта и потому никому не нужен. А родственников у старика не оказалось.

– Хочешь поселиться? – лукаво посмотрел на нее шельма и сам предложил: – Плати подать и спокойно живи здесь год.

Аммет без колебаний дала ему деньги из той горсти серебра, которая у нее еще оставалась. За два года она освоила местный диалект и стала в селе нужным человеком, составляя прошения к землемеру, сборщику податей и прочим чиновникам. Эти письма всегда писались на официальном северном диалекте. Вскоре многие купцы, переправлявшие товары по Нилу, прознав о ней предпочитали поручать ей писать свои письма и документы, поскольку писцы в канцеляриях за ту же работу брали с них вдвое больше. Однако, с приходом к власти молодого фараона торговля по реке стихла и работы у нее стало совсем мало, а ведь ей скоро платить ежегодный взнос сборщику податей. Такова была история жизни Аммет до встречи с Ханеб-Атоном.

Во вторую ночь он спросил ее:

– До вчерашнего вечера ты испытывала неприязнь к мужчинам. Почему же ты отдала мне свое сердце?

– Ты меня удивил как никто другой до тебя, – отвечала она, ласково его гладя, – да еще дважды за один вечер.

Утром они вместе взошли на лодку, а задолго до полудня он высадил ее на берегу, недалеко от городка, где она была намерена купить отрез ткани. Расставаясь он передал ей серебро в платке со словами: Заплати подать.

– Но здесь слишком много, – определила Аммет по весу.

– Купи себе козу.

– Хорошо, я это сделаю.

Ханеб вновь установил парус и шестом оттолкнулся от берега. Пока он поднимал второй парус Аммет все так же недвижимо стояла на берегу глядя на него. "Хорошая получилась бы из нее жена," – с сожалением подумал он, подняв руку в знак прощания.

Лишь вечером через два дня он заметил на берегу знакомый табун. Скоро заканчивались египетские земли и дальше на них могли напасть дикари или даже египетские солдаты, которые, иной раз совершая рейды на юге, вели себя там как разбойники. Потому внутреннее напряжение не оставляло его. Солдаты из сторожевого форта им действительно повстречались, но все обошлось после того как Ханеб отдал их командиру мешочек серебра. У них не забрали ни одной лошади – вот что было важнее всего! Итого, до селения береговых негров оставалось пять дней пути!

Пять дней спустя они были на месте и Ханебу пришлось задержаться в селении, чтобы самому руководить переправой животных на другой берег. Черные союзники дали воинов для охраны и к вечеру весь табун целиком погнали в долину. "Переселенцы проходили здесь, – утверждали "умелые", – Все благополучно переправились и со скотом ничего не случилось. А на переправу потратили два с половиной дня. Последние люди ушли шесть дней назад."

Сдав все приготовленные для селения товары в руки Бутту и узнав все новости Ханеб, наконец, подошел к ожидавшей его Ньеле. Хотя ее живот стал еще больше и носить его ей было явно тяжело, весь вечер она беспрестанно пела и задавала вопросы по магии и врачеванию. Она уже немало знала и делала успехи, он это с удовольствием отметил, но хвалить ее не стал.