Михаил Корин – Молчание богов (страница 12)

Утром он повел свою грузовую лодку и на ней вошел в устье речки, впадавшей в Нил с левого берега. Она вела прямо к владениям отверженных, но тяжелогруженая лодка не могла доплыть до селений, где река резко мелела и сужалась и потому еще утром Ханеб выслал вперед своего помощника-подростка с известием и мальчишка побежал вдоль берега, рассчитывая поздно ночью быть на месте. Утром следующего дня он загнал лодку в удобный речной залив. Выше она могла двигаться только разгруженная. Здесь его уже поджидали общинники с мулами и двуколками. Он знал, что они придут намного раньше и чтобы их не томить он в последнюю ночь продолжал движение вверх. Оказалось, не зря. Они прибыли еще вечером. Когда груз перегрузили он отчалил и подняв паруса поплыл дальше, пригнав лодку в ближнее селение после полудня. Дальше она уже никак пройти не могла бы. То была не его деревня, но это не важно – на своей земле общинники отвечали за все, что там происходило, в том числе за лодку. Только теперь Ханеб улегся спать в тени лодки и проснулся только с наступлением вечера. Поплавав в теплой реке, чтобы освежиться он перекусил и взяв "крыло" полетел в свое село, приземлившись уже в полной темноте в поле.

В селе не было привычного оживления и шума, часть домов пустовала, поскольку около половины селян ушли на новые земли. Пуст был и знакомый ему дом. Рано утром Ханеб взял у соседей мулов с двуколкой и погнал их в город где нашел трех старейшин, отчитавшись о поездке. Его груз привезли днем раньше и сгрузили на площади, где с раннего утра старейшины сел горячо спорили между собою деля на всех товары. Между мешками и корзинами с хозяйским видом расхаживал подросток, сопровождавший Ханеба в поездке, наблюдая за спором старейшин он улыбался. Между тем Ханеб-Атон, закончив отчет заявил, что ему пора возвращаться в долину, ибо без него там могут не справиться. Старики одобрили его решение.

Сельчане уже рассказали ему, что старейшины долго разговаривали с его воинами, вернувшимися из долины, после чего отбросили все сомнения. Теперь в их речах и лицах не было и тени сомнения в его правдивости. Вернувшиеся из долины воины своими рассказами всколыхнули все небольшое общество "отверженных" и теперь никто не желал оставаться, кроме некоторых упрямых стариков, которые предпочитали умереть на привычной земле. Вследствие того людей ушло вдвое больше, чем планировали старейшины, – более тысячи, – и Ханеб выразил сомнение, что всем им хватит места в отстроенных домах и крепости. Однако, старейшины разумно возразили ему: начался сухой сезон и мужчины могут ночевать под открытым небом. "Этого не потребуется, – радостно вспомнил Ханеб, – у нас есть пещеры. А к сезону дождей новые дома будут построены."

До заката он вернулся в пустой дом, навевавший воспоминания, и на рассвете со смотровой вышки пустился в полет. Около полудня он приземлился прямо в загоне, который примыкал к дому Ньеле. Тот оказался пуст так же как дом. Ханеб спросил у соседок и те ответили, что в тот день был черед Ньеле пасти общинный скот. Он нашел ее на берегу реки, поскольку спасаясь от жары сытые буйволы залезли в воду, а Ньеле и ее помощница-подросток сидели на берегу.

– Ньеле, – приближаясь окликнул он ее и она резко вскинула голову: Ты?

– Я скоро лечу в долину, но сначала я расскажу тебе как растить деревья, – с этими словами он повел ее берегом к тому месту у воды, где в яме с земляной жижей стояли тонкие саженцы, привезенные им из Египта.

– Апельсины, кунжут, фисташки, персики, смоковницы, – показывал он. Затем, взяв один из саженцев вместе с комом жидкой земли он поставил его в приготовленную ямку, засыпал землею и утрамбовал. Зачерпнув воды из Нила полил и радостно объявил: – Вот и все!

– Земля обязательно должна быть влажной в первую луну. Но здесь она влажная почти всегда. Однако, сейчас сухой сезон, присматривай. Здесь, у воды и высаживайте, прямо сейчас, но не слишком близко – вспомни о разливах. Это мой подарок вашей деревне. Вырастут твои дети и будут есть фрукты.

Ньеле радостно засмеялась и обняла его. Поглаживая ее по спине Ханеб-Атон прошептал: Обещаю тебе прилетать время от времени. До свидания, – быстрым шагом он пошел к ее дому, наскоро поел и взяв крыло направился к холму.

На закате он достиг долины и еще сверху заметил разительные перемены. Леса стало меньше, а пашни больше. Вдоль скал вблизи крепости вырос ряд каменных двухэтажных домов и напротив его уже заложили фундамент другого ряда. Получалась целая улица, которая занимала выгодную оборонительную позицию и мысленно Ханеб похвалил инициативу Хесса. Возле пещер сновали люди, они явно оборудовали их для жилья. Снизу его заметили и долина огласилась криками, поскольку его ждали. Ханеб приземлился и начались объятия, расспросы, смех. Сразу же ему сообщили, что отправленные им с табуном саженцы уже посажены, что все переселенцы хорошо перенесли переход и скот тоже, что они счастливы оказавшись в долине и прочее, прочее… Но когда Хемаат вместе с детьми приблизилась к нему, остальные отступили от него. Она с гордостью показала ему свой живот и поглядев он понял, что она родит через луну, так же как Ньеле.

– Где вас поселили? – спросил он.

– В каменном доме, – она указала рукою.

– Иди туда, я скоро приду. Мне надо поговорить с Хессом, – и он поискал глазами военачальника.

– Приду, приду, – успокоил он жену и поставил наземь младшую дочь, которую держал на руках.

– Скольких воинов ты обучил полету? – таков был первый его вопрос после дружеского объятия. Они медленно шли к крепости по дороге, усыпанной мелким гравием.

– Двадцать, но пятеро еще плохо летают.

– Значит, пока пятнадцать. Но и это больше, чем я ожидал. Хорошо. Соблюдай простые правила при отборе в летный отряд. Во-первых, бери самых сообразительных, не возись с несмышлеными. Во-вторых, нам со временем понадобится полсотни обученных полету воинов для атак с воздуха. Кстати, сколько теперь воинов под твоим началом? Я не считаю стариков и подростков.

– Двести восемнадцать, – вздохнул Хесс, – мало. А дикарей в этих горах тысячи.

– Сколько подростков готово к посвящению?

– Я уже посчитал их. Таких около полусотни.

– Для нас это значительная прибавка. Будем надеяться, что большинство пройдет испытания. Сколько "крыльев" у нас на сегодняшний день?

– Сейчас тридцать два, но если опять начать обучение, то их станет меньше.

– Обучай, не жалей их, новые сделаем! Нам необходимо скорее начать воздушную войну, чтобы упредить вылазки дикарей, устрашить их, вселить в них ужас. Только ужас удержит их от постоянного разбоя!

– Хорошо, – спокойно согласился Хесс. – Завтра же начнем полеты. Надо доучить пятерых.

– Начинай, – согласился Ханеб-Атон.

Они уже находились в крепости, поднимаясь из подвала по широкой лестнице, и Ханеб одобрительно оглядывал проделанную строителями работу. Все люди, которые сидели, лежали или ходили здесь при виде его вскакивали и согласно ритуалу приветствовали нового вождя. Он отвечал им и шел далее. Ту же картину он нашел на втором и третьем этажах. Все было построено как надо, не хватало лишь крыши и он принял решение.

– Завтра пусть начинают строить печь для обжига. Пора!

– Недавно, – спохватившись вспомнил Хесс, – в дальнем конце долины люди нашли очень хорошую глину. Гончар ее похвалил. Из нее и горшки делать можно.

– Хорошо, жизнь налаживается, – порадовался Ханеб.

Спустя луну в жизни молодого вождя произошли значительные перемены. Вначале Ньеле родила сына и роды прошли легко. На другой же день она встала с постели и занялась хозяйством. А через два дня начались роды у Хемаат и три дня она ни могла разрешиться, измучилась, лишилась сил. Повитухи не знали что предпринять и в чем причина. Но Ханеб видел, что виною беды водянка головы ребенка. Слишком большая голова не позволяла ему выйти. Если и далее медлить, ясно сознавал Ханеб, то погибнут и мать и дитя. Он решил резать.

Для начала он дал жене дурманящее питье и воскурил ароматические травы, которые туманили сознание. Хемаат крепко уснулаи он начал делать разрез. Когда он стал раскаленным ножом прижигать крупные сосуды глупые повитухи завопили и выскочили из комнаты. Но любопытство женщин сильнее страха и заглянув в комнату вскоре они увидели младенца с огромной из-за водянки головой, лежавшего в люльке с перевязанным пупом. Еще они убедились, что кровотечение прекратилось. Ханеб уже зашивал разрез тонкой жилкой, когда старухи бесполезно засуетились и заохали. Хемаат еще некоторое время лежала без сознания, но Ханеб терпеливо ждал когда она откроет глаза и дал ей укрепляющего силы настоя.

– Ребенок жив? – таким был ее первый вопрос.

– Да, здоровый мальчик.

– Мальчик, – прошептала она, улыбаясь, и заснула.

Хемаат очнулась лишь на следующий день и едва это случилось как одна из повитух бросилась его разыскивать. Он осматривал как идет строительство и тотчас побежал к дому. Войдя он потрогал ее лоб и понял, что у нее горячка. Приказав заварить ей нужный сбор трав он ушел, но вернувшись вечером убедился, что ей совсем плохо. Хемаат плакала от боли, держась за живот. Внимательно всмотревшись в то место Ханеб увидел в матке горячее пятно. Его прошиб пот, затем охватила слабость – он ведь хорошо понимал чем это закончится. Спросив богов он получил ответ: Хемаат умрет. Видя как боль изводит ее и это, он хорошо понимал, продлится еще пару дней, Ханеб обратился к жене.