Михаил Корин – Молчание богов (страница 13)

– Хемаат, ты умираешь, тебя не спасти. И боль твоя будет расти, а мучиться тебе еще два дня. Я хочу дать тебе яд, ты согласна?

Она, услыша его слова, открыла глаза и внимательно посмотрев ему в лицо согласно кивнула.

Ханеб своими руками приготовил ей сильный растительный яд, останавливающий дыхание и дав ей выпить обнял жену в последний раз. Она обхватила рукою его шею, но скоро рука ее ослабла и упала на постель, а дыхание остановилось.

На следующий день у погребального костра стояли все "отверженные" долины и эта смерть стала первой их потерей в долине Дар богов.

Вождь

Три года минуло и это время многое изменило в жизни Ханеб-Атона. На общем собрании община вновь избрала его своим вождем, хотя он отказывался, указывая всем на большую свою загруженность. Он жрец и целитель, он же по-прежнему занимается торговлей с Египтом. Но люди, благодарные ему за новую, счастливую жизнь в долине упрямо называли его имя и не хотели никого другого. Он вынужден был согласиться, но потребовал себе толковых помощников, которые в его отсутствие действовали бы по его поручению. Таких ему предоставили.

Их новый город вырос на том самом месте, где в первый же день указал Ханеб, прямо рядом с крепостью. Каменный, в основном двухэтажный, с черепичной кровлей, где весь день слышался шум, доносившийся из мастерских и дым их постоянно окутывал кварталы. В горах, что примыкали к долине, нашли медь в таком количестве, что отпала необходимость возить ее из Египта. Напротив, при желании ее можно было бы продавать там. Ханеб задумал и осуществил важный для него и общины замысел. Вместо тростниковых тихоходных, непрочных и быстро намокавших лодок из папируса он построил другие, из легких и толстых в два обхвата стволов. Береговые негры выдолбили всю их сердцевину, сделав стенки толщиной в бедро взрослого мужчины. На двух таких бревнах, сделанных так же как всякие долбленые лодки, тесно прижатых борт к борту и склепанных для прочности по верху бронзовыми гвоздями, Ханеб приказал поставить легкий каркас из гнутых тонких стволов и обвязать его папирусом. Теперь вся подводная часть судна приходилась на полые бревна и эту хитрость он выудил из памяти Тутэмноса. Таких лодок, шириною в два больших шага и длиною в десять-тринадцать общинники вместе с береговыми неграми построили три и этот караван часто самостоятельно водил туда и обратно тот самый подросток, а теперь юноша, которого когда-то обучал Ханеб. Этому юноше помогал теперь старший сын Ханеба, от первой, египетской жены, которого он забрал от матери вскоре после смерти Хемаат.

Но прежде мальчик прожил два года вместе с Аммет и за это время она обучила его счету, письму и многому другому, так что по меркам египтян его можно было считать образованным человеком, но иными мерами мерял Ханеб. Перед его мысленным взором всегда стоял Тутэмнос, его учитель, которого он считал истинно образованным. Тогда же, два с половиной года назад Ханеб-Атон провел с Аммет свадебный обряд с участием ее дяди и уже как жену поселил в Карнаке, куда приезжал по торговым делам. Он доверил ей расчеты и учет продаж и покупок, поскольку обороты сильно выросли и это сказалось на благосостоянии общины. Теперь караваны по Нилу ходили по графику и к назначенному сроку их дожидались товары, закупленные для отправки в просторном доме у реки.

Аммет родила дочь и оказалась хорошей матерью. Она, так же как ее дядя, умный и образованный человек, стали единомышленниками Ханеба. Они прочитали копии с древних папирусов, вывезенных из Египта "отверженными" тысячу лет назад, и уяснили правду о том, что невежественные толпы обязательно творят себе таких же как они сами богов.

Когда Хефрен, его старший сын, достиг возраста десяти лет Ханеб-Атон привез его в долину. Мальчик там быстро освоился и, за полтора года изучив местный диалект, сумел стать помощником отцу, проявив большие способности в магии и целительстве. Он взял на себя заботу о младших сестрах, во всем стараясь походить на отца, что порою вызывало улыбку Ханеба. Хефрен пытался командовать даже Ану, новой женой и хозяйкой, которую род, породнившийся с ним через Хемаат, дал вождю вскоре после смерти жены.

Ханеб не желал брать в дом новую жену сразу после смерти Хемаат, он даже думать об этом не мог. Но таков был обычай и кому как не вождю следовало им дорожить? Он согласился взять новую жену из прежнего рода, чтобы не внести в общину раздоры и обиды. Ведь в случае отказа он оскорбит родственников, а прочие роды получат возможность соревноваться за право дать вождю своих невест. Было еще одно обстоятельство, о котором он совершенно не думал, но его родня это знала. Когда-то он выплатил им за Хемаат положенный выкуп и теперь был вправе потребовать его обратно. У него этот обычай вызывал негодование, но остальные смотрели на это иначе и ожидали, что он потребует выкуп назад. Он имел на это право. По обычаю, если жена умирала до двадцати пяти, то род жены давал мужу новую жену, желательно родную или двоюродную сестру. Если таковой не находилось, то выкуп возвращали. Но как правило новую жену находили.

По этим причинам спустя луну после гибели Хемаат ее родственники пожаловали представительной делегацией в его дом и привели с собою двух девушек, хотя одна из них вообще была еще девочка. Старшая уже давно достигла возраста невесты, ей исполнилось пятнадцать, а невестами в общине считались девочки начиная с тринадцати. Старейшие рода вывели их вперед и стояли молча, ожидая решения вождя. Ханеб, едва увидя родственников, безо всяких разъяснений все понял и подойдя к старейшему заверил его, что не станет требовать выкуп обратно. Старик возмутился и, обернувшись к прочим, воскликнул:

– Боги нас наказывают! Вождь не хочет жену нашего рода! – он вновь обратил к Ханебу обиженное и лицо и спросил: – Скажи нам, из какого рода будет новая твоя жена и чем мы тебя обидели?

Видя, что допустил большую ошибку Ханеб успокоил старика и согласился взять в жены одну из девушек, после чего все его родственники сразу повеселели. Подойдя к обеим он внимательно осмотрел их и выбрал младшую. Пусть ей всего одиннадцать, но в ее глазах светятся ум и доброта, голова и фигура правильной формы, хорошая аура. Однако, своим выбором он удивил всех, а старшую довел до слез. Родственники были совершенно уверены в том, что он возьмет ее, младшую взяли ради того, чтобы соблюсти формальность, чтобы у вождя был выбор согласно обычаю.

– Ты ведь понимаешь, – наедине возразил ему старейший рода, – что до инициации Ану не сможет стать твоей женой, а это случится только через два года.

– Пусть будет хозяйкой в моем доме, ничего другого я не потребую до той поры, – разумно отвечал ему вождь. Он знал обычай, который предусматривал такой случай и свадебный обряд мог свершиться только после инициации.

Старейший согласился, дело было улажено сразу и на другой же день Ану поселилась в доме вождя, чем очень высоко подняла свой статус в общине. Теперь при встрече даже старики оказывали ей почтение. Когда в двенадцать у нее начались месячные она сразу сообщила о том матери и предоставила доказательства. Через полгода в течение недели пройдя инициацию она вернулась в дом Ханеба неузнаваемой и в ту же ночь смело ступила в комнату, где он спал. Он еще не заснул и знал все, что она собиралась сказать и сделать. Оставалось только выслушать ее и ответить.

Приблизясь к ложу она негромко произнесла очевидно давно заготовленную фразу:

– Повелитель мой, ты знаешь, что теперь я могу стать твоей женой.

Ханеб встал и обнял ее как много раз делал прежде за два прошедших года. Он успел узнать ее и полюбить.

– Не обижайся на меня, Хемаат, – таково было теперь ее взрослое имя, – но тебе рано становиться женою. Обычай не всегда прав, как и в том, что девочек тринадцати лет делают женами и вскоре они умирают при родах. Тебе еще не менее двух лет надо расти и крепнуть. Иначе ты сможешь стать матерью сама не выросши. Поэтому оставь еще на два года свои намерения.

Хемаат заплакала у него на груди, он же, гладя ее по голове, вспоминал тот день когда ее выбрал. Теперь Ханеб был совершенно уверен в правильности своего поступка: она стала хорошей хозяйкой и приемной матерью его дочерей.

– А вдруг тебя убьют в Египте? Ты говорил, что там много злых людей! И я никогда не стану твоей женой? – всхлипнула она.

– Глупая девчонка! – засмеялся он, – в глазах всей общины ты моя жена.

– Я о другом говорю, – возразила она и опять заревела.

Ханеб-Атон успокоил ее заверив, что его не убьют, поскольку его жизнь нужна богам. Этот довод успокоил ее. "А дурные обычаи нужно как-то отменить или смягчить. Очень постепенно." – решил он тогда.

За три года жизни в долине "отверженные" вырубили там почти весь лес, оставя нетронутыми массивы вдоль гор, возле озера и вдоль ручья, что вытекал из озера. Образовалось четыре села и два из них – в самом начале долины, в ее горловине. В дальнейшем Ханеб планировал расширять поселения именно там, за счет леса. Если на прежней родине, в саванне, из общего числа новорожденных до пяти лет доживало около трети, то теперь потери стали ничтожны. Взрослые почти перестали болеть и заметно окрепло здоровье всех без исключения, – Ханеб проводя обследования в том неоднократно убеждался. Всего в долине жило около четырех тысяч человек и около тысячи остались в саванне, почти все старики. Заглядывая вперед Ханеб понимал, что поскольку теперь община год от года растет, ей придется осваивать соседние долины и необходимо заранее готовиться к этому. Это его не пугало. Еще до смерти Хемаат он предпринял несколько разведывательных походов к логовам дикарей, используя также "летающих воинов" и так устрашил их, что с той поры, еще издали завидя общинников, те убегали и скрывались в зарослях, даже не пытаясь вступить в бой.