Михаил Климов – Отель «Бордо» (страница 1)
Михаил Климов
Отель "Бордо"
Глава
1.
Леон Бартес въезжал в Париж под струны дождя, барабанившего по крыше автомобиля. Решив переночевать в столице, а утром вылететь в Марсель, комиссар забронировал номер в фешенебельном отеле «Бордо».
На въезде в город образовалась пробка. Сотни машин выстроились друг за другом, как домино. Ни одного свободного ряда для объезда или возможности протиснуться. Дорога была вплотную забита машинами. Водители выжимали клаксоны, вылезали из окон и кричали друг на друга, считая, что это как-то может помочь затору самоустраниться.
Комиссар наблюдал за тем, как капли дождя стекали по стеклам, оставляя за собой прозрачные линии, сквозь них можно было рассмотреть автомобили вокруг. Слева от Леона шумел грузовик, с угрюмым водителем, насилующим клаксон и что-то кричащим. Справа черный тонированный мерседес, почти как тот, что привез Наполеона Ла Рошеля в Шато де Фантоме прошлым вечером…
Постепенно пробка начала рассасываться и движение медленно, но верно возобновлялось. Вырвавшись из затора, Бартес катил по дорогам Парижа. Комиссар промчался по Елисейским полям, обогнул Триумфальную арку и, выжимая педаль газа, понесся по финишной прямой к отелю…
Гостиница занимала угловое здание на перекрестке, представлявшее собой шедевр и памятник исторической застройки столицы. Шестиэтажное здание из известняка, со скатной крышей и характерными для Парижа балконами, сияло в ночи желтой подсветкой. Вдоль первого этажа под навесом выстроились столики, относящиеся к ресторану. Однако из-за дождя на улице никто не сидел.
Комиссар запарковал автомобиль и с чемоданом направился к дверям. Над входом выступал эркер, а на фоне кованых поручней балкона над ним высвечивалось название: «Hôtel De Bordeaux».
Улыбаясь, Леон прошел сквозь вращающиеся стеклянные двери в вестибюль.
2.
На самом пороге его встретил швейцар. В черном фраке и белых перчатках, он любезно предложил помощь с багажом, на что Леон также любезно и вежливо отказался, сверкая улыбкой, он направился к стойке регистрации.
Мраморные колонны удерживали высокий, роскошный белоснежный потолок с элегантной лепниной. Хрустальная люстра канделябра заливала холл лучистым желтоватым свечением, отражаясь в мраморном полу.
За стойкой из дуба и ореховой столешницей Леона встретил консьерж в алом сюртуке и темных брюках.
– Добрый вечер, месье, – улыбнулся тот.
– У меня забронирован номер в вашем отеле, – сказал комиссар. – На имя Леон Бартес.
Консьерж опустил глаза, и его лицо залил ярко-белый свет экрана монитора, расположенного на уровне груди, но скрытого за стенкой стойки. Его руки в белоснежных перчатках быстро вбили на клавиатуре имя.
– Да, месье. Все верно, – посмотрел на гостя портье. – Двухместный номер на одну ночь.
С этими словами консьерж оторвал зад от кресла, развернулся и прошел к стене, напротив. Там в ряд на бронзовых крючках, вмонтированных в ореховую вытянутую ключницу длиной во всю стойку, висели электронные карты доступа. Портье взял один из них и протянул Бартесу.
– Ваш номер 404 на четвертом этаже, – добавил он. – Швейцар может поднять ваш багаж.
– В этом я не нуждаюсь, – улыбнулся комиссар, сжимая ключи в кулак и отходя от стойки.
– Хорошего вечера и отличного отдыха, – пожелал консьерж, растянувшись в улыбке. – Вы можете заказать в номер напитки или еду. У вас включен завтрак. Также вы можете спуститься и поужинать в лобби. Всего наилучшего, месье.
Леон зашел в лифт, с решетчатой дверью типа «Боствиг» и, нажав на четвертый, со вздохом облегчения и удовлетворения прислонился к стеклянной стене кабины…
Лифт со скользящим звуком пополз вверх.
3.
Лифт добрался до второго этажа и сделал остановку. Села мадемуазель в норковой шубе и широкополой шляпе, с ярко-красной помадой на тонких губах. В руках она держала маленькую сумочку «Луи Виттон», с золотой молнией и цепочкой. Черные кожаные сапоги, как вторая кожа обтягивали стройные, длинные ноги.
– Добрый вечер, месье, – улыбнулась незнакомка, приподняв длинные крашеные ресницы и продемонстрировав белоснежные зубы. От нее изрядно несло духами, так что в лифте стало невыносимо находиться, хоть и пахло розами. – Мне вниз. – Рукой в перчатке она нажала на панели этажей единицу, обведенную зеленым кружком.
Бартес, стараясь не подавать виду, выдавил из себя улыбку:
– Чудно выглядите, мадемуазель. А мне наверх.
Из-под шляпы мадемуазель выбивались волнистые черные локоны.
Лифт заскользил дальше. Продолжения беседы не последовало. Комиссар, подмигнув вышел на четвертом, а она поехала вниз. Когда лифт уехал, Бартес остановившись по центру этажа призадумался:
Леон развернулся к лифту спиной и посмотрел по сторонам. Согласно табличке, висевшей на стене напротив дверей лифта, номера с 400 по 410 шли влево, вправо с 410 по 420. Комиссар повернул в левый рукав коридора.
Полумрак в желто-золотистом свете бронзовых люстр-канделябров окутывал бархатным одеялом тепла и уюта коридор. Пол застилал роскошный ковер кремового цвета с черными узорами лепестков роз. Стены покрывали классические обои, вдоль которых шли двери, а между дверями в золотых вычурных рамках висела живопись прошлых эпох.
И так, любуясь интерьерами, Леон Бартес нашел свой номер за дубовой дверью с красивой текстурой дерева и наличником из лепнины, с золотым номером на фасаде, соответствующим тому, что был на ключе.
Комиссар воспользовался ключом и вошел в свои покои на эту ночь. Бартес нащупал выключатель и зажег свет, прикрыв за собой дверь. Антикварная бронзовая люстра залила золотым сиянием комнату, в которой преобладали умиротворяющие темно-бежевые и кофейные коричневые тона. Первые отвечали за стены, вторые за мебель и пол.
Двуспальная кровать с тумбочками, на которых почивали золотые лампы с абажуром. Над изголовьем висела картина Жака-Луи Давида «Коронация Наполеона». У окна с балконом нашли место два мягких кресла с бежевой обивкой и ореховым столиком для кофе между ними. Слева по коридору прихожей находилась дверь в санузел, куда Леон решил заглянуть позже.
Комиссар скинул промокшее пальто и повесил его на одинокую вешалку, в правом углу от порога. Бартес ловко закинул чемодан на кровать, даже не задев и не вызвав складок на идеально застеленной постели. Он переоделся в черную рубашку и брюки, кинул прежнюю одежду в корзину для стирки, впервые заглянув в санузел. Застегнув чемодан, комиссар спрятал его в шкаф и вышел из номера.
Бартес решил прогуляться перед сном и посидеть в лобби.
4.
Выходя из лифта в вестибюле, он снова столкнулся с мадемуазель в норковой шубе.
– Уже возвращаетесь? – улыбнулся ей комиссар.
– Да, поздновато сейчас для прогулок, – кивнула она, шагнув в лифт и прикрывая рукой сумочку.
Несмотря на это, сквозь пальцы в кожаных перчатках Бартес увидел металлический блеск.
– На улице да, а здесь ничто не помешает повеселиться! Приходите вниз! Выпьем? – предложил Леон.
– Извините. Завтра рано уезжаю. – Двери лифта закрылись.
Леон с растущим внутренним любопытством к персоне повернулся лицом к вестибюлю. Из лобби доносилась ласкающая звук мелодия джаза тридцатых годов. Комиссар, улыбаясь прохожим, твердой спортивной походкой направился туда.
****
В лобби было многолюдно. Под аккомпанемент джазового оркестра танцевали дамы и господа. За барной стойкой разливали спиртное. Бартес не любил танцы и решил побаловать себя алкоголем на ночь, чтобы крепко уснуть.
Запрыгнув на высокий мягкий табурет, комиссар крутанулся вокруг своей оси и оказался лицом к подсвеченным стеклянным полкам с рядом бутылок.
– Что желаете, месье? – любезно осведомился бармен, носящий пышную эспаньолку, одетый в черный жилет, поверх белоснежной рубашки и розовым галстуком.
– Мартини со льдом, – сказал Леон.
– Сию минуту, месье, – бармен взялся за заказ.
Комиссар обернулся, глядя на танцующих и оценивая обстановку в лобби. Народу все прибавлялось. Вскоре его мартини был готов. Хрустальная коктейльная рюмка, наполненная розовой жидкостью с плавающими в ней двумя кусочками льда и зеленым лаймом, красовалась перед Бартесом.
Леон, беря «мартинку» в руку, слез с табурета и прошелся по лобби, остановившись у окна, из которого смотрела на него темная холодная ночь, пронизанная дождем.
– Добрый вечер, комиссар, – раздался голос поблизости.
Леон повернулся. Увидел протянутую руку. Напротив, стоял высокий мужчина в вечернем костюме, с круглой головой и пышными бакенбардами. Дружелюбное и компанейское выражение застыло на лице, растянувшимся в улыбке.
– Мы знакомы? – поинтересовался Бартес, потянув руку навстречу.
– Эдмонд Бомон – прокурор центрального городского округа. – Мужчина горячо сжал Бартесу ладонь. – А вы известный комиссар полиции из Марселя Леон Бартес?
– Он самый, – признался Леон.
– Я наслышан о ваших заслугах.
– Ух, я весьма польщен, что обо мне осведомлены даже в столичных кругах, – слегка смутился комиссар.
– Скажите, месье, вы здесь один? – Прокурор сделал глоток налитого в его стакан коньяка.
– Да, я проездом. А что вас интересует?