Михаил Климов – Отель «Бордо» (страница 3)

– Абсолютно. До конца работы криминалистов все останется в первоначальном виде, – вставил Ламур. – По показаниям судмедэксперта, смерть наступила в три часа ночи.

– Подушка и лицо чисты. – Комиссар пропустил мимо ушей время преступления и стоял на своем. – При том, что на них должно быть больше всего крови… Что-то не сходится. И ночью я не слышал никакого выстрела. Однако это не самоубийство. Здесь все намного интереснее и загадочнее, чем на первый взгляд.

– Тогда что же вы думаете по первому впечатлению? – скрестил руки на груди Бук.

– Видите ли, детектив, вчера перед сном я стал свидетелем двух весьма любопытных разговоров, произошедших в этой комнате. Один из них объясняет наличие револьвера, а точнее то, как он попал сюда. А второй… над ним стоит поразмыслить.

Леон поведал Буку и Ламуру о сцене с любовницей, разыгравшейся вчера.

– То есть, эта девушка, могла убить его? И возможно пришла за этим, но струсила?

– Первый вариант абсолютно точен. Они были близки к этому, но, к счастью, в тот момент беды не случилось. Я склонен считать, что целью Шарлин было запугать Бомона и подбросить револьвер, не ему, а убийце на потом. Чтобы, когда наш злодей заявится, оружие уже было наготове.

– Вы думаете, эта мадемуазель заодно с преступником? – нахмурился Ламур.

– Вероятность этого велика. Иначе откуда у такой милой нежной особы карманный револьвер в дамской сумке?

– Быть может, она носила его собой для защиты? Париж не самый безопасный город…

– Не в этом случае, Бук. Я уверен, что после первой нашей с ней встречи, она направилась на свидание с убийцей, который и передал ей ствол, а он поджидал не слишком далеко от отеля, возможно на противоположной стороне улицы или за углом. Было поздно, и такая передача не привлечет ничьего ненужного внимания. Это объясняет, почему она так быстро вернулась обратно, а я ведь только успел разложить вещи и переодеться, – поразмыслил в слух комиссар.

– Ее надо будет найти и допросить. Также, как и этого Эдуардо… хозяина отеля.

– С этого мы и продолжим, но сейчас я бы хотел разобраться с подушкой и лицом. Их вид противоречит здравому смыслу. От выстрела в упор в лоб, все должно было умыться кровью, а у нас чистота, как будто…

– Бомона обработали в похоронном бюро, – предположил Ламур. – Да, похоже на то. А выстрела вы не слышали, так как…

– Подушку использовали как глушитель. Возможно, был хлопок, но я ничего не слышал ночью. Слишком много выпил. Это объясняет появление свежей и чистой подушки под головой жертвы.

– То есть, преступник выбросил разорванную в клочья и окровавленную подушку, использованную в качестве глушителя, и подложил новую?

– Видимо так оно и было. Кроме того, Эдмону зачем-то вытерли лицо от крови. Убийца чистоплотен.

– Необходимо снять с револьвера отпечатки пальцев. Возьмите. – Бук протянул орудие убийства подошедшему криминалисту. Тот спрятал его в прозрачный пакетик и запечатал.

– На нем будут отпечатки Бомона и только его, – мрачно вздохнул Бартес. – Шарлин носила перчатки, при нашей встрече и, как выяснилось, не случайно. Убийца наверняка тоже укрыл руки. Таким образом, на орудие убийства остаются только отпечатки жертвы и никого более. А почему? Чтобы мы думали, что это самоубийство!

7.

Детективы спустились в вестибюль. Ламур отправился на стойку регистрации выяснять подробности проживания Шарлин, а Бартес и Бук направлялись в столовую, так как с минуты на минуту в гостиницу должна была прибыть судья, с которой должен был завтракать прокурор.

– Разгадка его смерти кроется в деле, которое он вел. Против кого Бомон выдвигал обвинения, – предположил комиссар.

– Сейчас мы это и узнаем. От самой судьи, – вздохнул Бук. – Я позвонил его жене. Она тоже должна скоро быть здесь.

– Закончив с ними, побеседуем с хозяином отеля. С этим Эдуардо.

– Главное найти след Шарлин. Схватив ее, сразу выйдем на убийцу.

– Если она действительно в этом замешана. Быть может и правда, что ей подсунули револьвер.

– И все же, это сделал наш преступник. Возможно, он хотел чужими руками устранить Бомона, а когда узнал, что он жив, стал действовать сам.

– Как же он мог узнать, что Эдмонд остался жив?

– Если только, это не…

Их диалог прервала статная взрослая дама, лет пятидесяти, с седыми волосами, в деловом костюме и широких брюках. С натянутой улыбкой из вежливости, она протянула сыщикам руку с длинными красными ногтями, в цвет губ.

– Розалинда Де Маре. Я та самая судья, с которой должен был завтракать мой коллега. – Голос у нее слегка подрагивал, но она старалась придать ему уверенность.

– Добрый день. Комиссар Бартес. Детектив Бук, – ответил за двоих Жослен. – Прошу присядем. – Детектив указал на свободный столик.

Сели. Начался завтрак.

****

– «Допрашивать» судей, мне отныне не приходилось, – усмехнулся Бук.

– Все бывает впервые, – вздохнул Леон. – Будете кофе, мадам?

– Не откажусь, – кивнула Розалинда. – Так странно это все…

– Что именно?

– Я ехала сюда завтракать с Эдмоном, а вы мне звоните и сообщаете, что его убили, и в итоге я завтракаю с вами. Полный абсурд.

– Жизнь полна разочарований, мадам, – согласился Жослен. – И смерть неотъемлемая ее часть.

К их столику причалил официант, принесший три кружки с горячим кофе и по свежевыпеченному круассану, вкусно пахнувшем теплым хлебом на маленьких блюдцах.

– Теперь весь суд сорвется… будут искать замену, дело придется рассматривать с нуля. Боже мой, – продолжала страдать судья.

– Кстати, о нем, – подключился Бартес. – Нам понадобятся все материалы дела, которое вы вели, а Бомон выступал прокурором, в частности кого именно и в чем он обвинял в рамках суда. Сможете предоставить? – комиссар сделал глоток.

– Ну, с учетом того, что сейчас процесс встанет, на время поиска замены Эдмону, это возможно сделать. Кто-нибудь из вас загляните на буднях в суд, и я предоставлю вам копии материалов. Только перед этим напишите мотивированный запрос с прошением материалов дела. – Розалинда откусила носик круассану. – Какое нежное тесто…

– Не могли бы вы поделиться подробностями самого дела, по которому вы с месье Бомоном работали? – вежливо осведомился Бук.

– Это выше моих полномочий. Вы можете узнать все сами из материалов, которые получите. Не иначе.

– Мадам, – Леон подался вперед и зашептал: – А мы никому не расскажем, что вы вышли за рамки. Можете говорить спокойно, зная, что это поможет раскрытию смерти вашего коллеги.

– Мы полагаем, что тот, кого обвинял господин прокурор, и есть его палач. Но, мадам Де Маре, вы, как опытный служащий судебный системы, должны понимать, что не все зависит от прокурора. Гособвинитель – это шея. А вы голова. Если тот, кого вы судите отсек вам «шею», то не значит, что не доберется и до головы. – деловито проговорил Жослен Бук.

Судья, выдержав проницательный взгляд детектива, отпила кофе и откусила еще кусочек свежего, с нежным тестом круассана. Прожевав, она ответила:

– Простите, месье, даже принимая во внимание этот факт, я не стану разглашать подробности. По крайней мере здесь. – Розалинда обвела взглядом ресторан. – Слишком людно для таких бесед.

– Ваше право. Мы не настаиваем, – вздохнул Жослен.

– А теперь расскажите нам о самом Эдмонде Бомоне. О ваших с ним отношениях, его статусе в обществе. Было ли за что его убить, за исключением того, что он занимал пост государственного обвинителя, которых мало кто любит, – заговорил Бартес.

– Смерть Бомона – настоящий удар по нашей судебной системе. Если не в масштабах страны, то в масштабах столицы точно. Лучший прокурор в Париже, которого я знала и с кем мне приходилось делить залы судебных заседаний. – серьезно заметила Де Маре. – Нас связывала, в первую очередь, работа и стремление сделать мир лучше и справедливее. Иногда мы позволяли себе дружеские нотки, но это выражалось формально в совместном «выпить кофе» или прогуляться до метро после работы или сходить на обед. Не более. Мы оба важные и серьезные люди. С семьями. Так что, это все, что я могу сказать о нем.

– Неужели? – усмехнулся Леон. – А что насчет других ваших коллег и их мнений о нем? Были ли у него завистники и люди, желавшие занять его должность?

– Меня это никогда не интересовало, господин комиссар. Я не сплетница, а судья.

– О, мадам, я не имел ничего подобного в виду. Так, значит, вы не знали о возможных врагах и лицах, желавших вашему коллеге, скажем так, не добра?

– Нет. Вот что я вам скажу, сыщик. – Розалинда подалась вперед и в упор глянула в глаза Бартеса. Тот ей улыбнулся. – Вы, также, как и я, состоите на службе нашей великой Республики, и вам ли не знать, как тяжела наша ноша и с какой критикой в народных массах ежедневно мы сталкиваемся? Франция никогда не была спокойной в вопросе мнений масс. Великая революция тому пример. Времена сменились, но дух народа не изменен. Так что, не задавайте вопросов, на которых сами знаете ответ. Конечно, есть и были те, кто желает смерти мне, вам, вашему напарнику. А смерть Эдмона подтверждает этот факт.

Судья выдохнула и откинулась назад. Подняла руку и взглянула на часы.

– Извините господа, но мне пора. У меня назначен суд через полчаса.

Розалинда быстро допила кофе, промокнула рот белоснежной салфеткой, теперь ставшей темно-коричневой, и встала из-за стола.