Михаил Климов – Отель «Бордо» (страница 4)
– На неделе заедете в суд, и я дам вам материалы дела для ознакомления, – напоследок бросила Де Маре и стремительно удалилась со сцены.
Бартес и Бук обменялись недоумевающими взглядами.
8.
Как только ушла судья, к ним вернулся Ламур. С новостями о Шарлин.
– Мадемуазель Шарлин Шэрон выехала из отеля сегодня утром, – сообщил напарник Бука и сел на место, где минуту назад находилась Розалинда. – Она занимала номер на втором этаже с понедельника по среду. Сегодня как раз среда. Мы можем объявить ее в розыск, Бук?
– Ты получил данные ее паспорта?
– Нет, среди заполненных данных при бронировании, она оставила только имя и даты проживания. Выследить ее будет сложно. Таких Шарлин Шэрон наверняка множество по всей стране.
– Обыщем ее номер, – предложил Леон. – Возможно, она могла что-то забыть или обронить, так как вернулась в состоянии перевозбуждения и вряд ли соображала, что делает. Она чуть не застрелила Бомона, если, конечно, это не была разыгранная сцена, в чем я сомневаюсь.
– А это идея. Стоит осмотреться в ее комнате, – кивнул Бук. – Однако скоро должна приехать жена Бомона. Мы тоже должны с ней поговорить, – вскинул плечами детектив.
– Через сколько?
– Обещала быть в половине двенадцатого. Сейчас одиннадцать. – Жослен взглянул на часы.
– Так чего мы ждем? За это время можно переплыть Ла-Манш! Обыщем номер Шарлин! – воскликнул Бартес, подскакивая с места.
****
Леон и Оноре сели в лифт. Бук задержался в вестибюле, беря на стойке регистрации ключ от соответствующего номера.
– Кхе-кхе-кхе, – откашлялся Ламур. – Позвольте вас спросить, комиссар.
– Что вас интересует?
– Рассуждая о подушке, я пришел к выводу, что совсем необязательно было использовать ее как глушитель. Возможно, на самом револьвере мог стоять тот самый глушитель, и поэтому вы не слышали ночью выстрела.
– Действительно, но хочу вас расстроить. На карманные револьверы не существует глушителей. Это само по себе старомодное оружие из эпохи, когда глушителей еще не изобрели. А что насчет подушки, то они здесь очень плотно набиты пухом и если вдавить ствол в самую мякоть, то вполне возможно, что выстрел будет приглушен.
– Вы кажитесь мне подозрительным, Бартес. Слишком вы много знаете наперед, а ваши теории почти всегда безошибочны. Что в вас такого особенного? Быть может, вы и есть убийца?
– Смелое заявление. Ваши аргументы?
– Вы дважды виделись в лифте с этой Шарлин Шэрон, а, стало быть, вполне могли осуществить передачу револьвера. Кроме того, вы живете в соседнем номере и весь вечер провели в компании с прокурором, а также…
Лифт остановился на втором этаже. Детективы вышли.
– Также? – улыбнулся Леон.
– У вас нет алиби. И кто, кроме вас, слышал скандал между Бомоном и Шарлин? Перед вами, мы заглянули в соседней номер, с другой стороны. Там никто не жил.
Позади снова прибыл лифт. Из кабины, улыбаясь, держа ключик, вышел детектив Бук.
– В чем дело, господа? – поинтересовался он, встав между ними.
– Ваш напарник пытается обвинить меня в убийстве Бомона, – сказал комиссар.
– Хаха! Не обращайте внимание. Ламур так шутит! Идемте же!
9.
На пороге детективы застали горничную, готовящуюся к уборке. Бук засунул ей в нос удостоверение.
– Полиция! Идите приберётесь в другом номере, мадам. В этом жила подозреваемая. Мы должны провести обыск.
Разинув рот, горничная закивала и покатила свою тележку с чистым, вкусно пахнущим бельем дальше по коридору, то и дело оглядываясь через плечо.
– Вечно мешаются под ногами и путают улики. Прошу вас. – Жослен открыл дверь и пропустил внутрь Бартеса и Ламура.
Шарлин Шэрон занимала одноместный номер с балконом и эркером. Безукоризненный порядок и чистота царили в комнате, как будто здесь никто и не жил или уже успели произвести уборку. Бартес принюхался и уловил сладкий нежный запах роз, уже знакомый ему при первой встрече с мадемуазель.
– Пахнет… розами, – заметил Бук.
– Это ее духи, – ответил Леон. – Она облилась ими, когда я увидел ее впервые. Такое не забудешь.
Бук распахнул платяной шкаф и заглядывал внутрь. Ламур обыскивал маленький и узенький санузел. Леон опустился на колено и заглянул под кровать. Ничего, кроме слоя пыли. Он выдвинул ящики из прикроватных тумбочек, но те усмехнулись ему ничем. Комиссар прошел к туалетному столику с круглым зеркалом в золотой раме и обнаружил в ящичках косметичку и набор помад. Одна из них имела ярко-красный цвет, такой, какого были губы Шарлин при их встрече. Раскрыв косметичку, Леон вытряхнул ее содержимое на столешницу. Слева и справа от плеча пристроились Жослен и Оноре. Все трое уставились на вывалившийся вместе с женскими вещицами паспорт.
– Вот так сюрприз… – усмехнулся Бук.
Бартес взял паспорт и взглянул на обложку:
Леон усмехнулся Буку и открыл страницу с данными о гражданине. На фотографии размером три на четыре, Леон узнал черты Шарлин – утонченный овал лица, тонкие губы и черные волнистые волосы, загорелая кожа, хоть и при встрече она была бледна. Ее настоящее имя – Франческа Медичи, проживает в Милане.
– Итальянка, – вздохнул Бук. – Без паспорта, ей далеко не уйти. Уверен, она за ним вернется, и тогда мы ее схватим! Поздравляю вас, комиссар! Вы нашли ценную улику.
– Ошибаетесь, Бук… – ухмыльнулся комиссар. – Бьюсь об заклад, у этой дамочки есть еще один паспорт на имя Шарлин Шэрон и именно с ним она ушла со сцены, а этот обронила специально, дабы нас запутать. Так что не спешите радоваться и гнаться за двумя зайцами!
– Кстати, Бартес, вы упоминали, что хозяин отеля – тоже итальяшка. Эдуардо. Не исключено, что между ними может быть какая-то связь, – заметил Ламур.
В этот момент у Бука зазвонил смартфон. Он распахнул плащ и достал мобильник из внутреннего кармана. Отойдя к прихожей, детектив ответил:
– Алло, мадам? Вы уже здесь? Отлично. Мы сейчас к вам спустимся. Ждите в вестибюле.
Жослен положил трубку и обратился к обоим:
– Жена Бомона приехала. Надо с ней поговорить. А потом возьмем за яйца Эдуардо!
10.
Марлин Бомон – так звали вдову прокурора, словившего пулю в лоб и при этом совершенно не запачкавшегося кровью… детективы приняли в вестибюле и предложили поговорить в лобби. Марлин держалась весьма уверенно и с достоинством, не давая эмоциям завладеть собой в столь ответственный и важный момент, когда разгадка трагической судьбы мужа отчасти зависела от ее слов и воспоминаний.
Бук и Ламур заняли диван, напротив. Бартес, закинув ногу на ногу, откинулся в кресле и с дружелюбной улыбкой начал беседу.
– Прежде всего, примите наши соболезнования, мадам в связи с внезапной кончиной вашего достойного мужа, – сказал Леон.
– Спасибо, комиссар. Я боялась, что этим кончится.
– О чем вы?
– Я никогда не одобряла выбора его профессии. Обвиняя преступников, Эдмонд ставил под удар и себя тоже.
– Разумеется, – понимающе кивнул комиссар. – Куда ж без этого. Скажите, а что делал ваш муж в отеле? Вы же проживаете в Париже?
– Именно. Я сама была в шоке, когда узнала, что его убили здесь, и в первую очередь спросила себя: а какого черта ты здесь делаешь, Эдмонд?
– Вот оно как! Интересно. То есть вы были не в курсе, где находится ваш муж?
– Нет. Вчера, вечером Эдмонд не брал трубки и не вернулся домой, когда перевалило за девять. Я забеспокоилась и позвонила его помощнику Юлиану. Он сказал, что у мужа накопилось много работы и он задержится в суде. Мне сразу полегчало, так как не доверять Юлиану не имело оснований. Я знала его также хорошо и давно, как самого Эдмонда. Успокоившись, я легла спать. Утром, просыпаюсь, и звоните вы, детектив Бук, с печальными вестями.
– Когда вы видели Эдмонда последний раз живым?
– Вчера утром, перед работой. Мы позавтракали и разъехались по делам. Он помчал в суд. Я в свою контору.
– Чем вы занимаетесь, мадам? – поинтересовался Жослен.
– Я веду консалтинговую компанию.