Михаил Кирин – Капля земли (страница 1)
Михаил Кирин
Капля земли
Капля земли
ЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ
"Есть на горизонте шерсть! За работу", – пронеслась в голове мысль.
Запах конского пота защекотал мои ноздри, глаза сфокусировали лошадь, крылья сложились за спиной и я приземлился.
Вернее сказать припопился, прикрупился, прикрестецился. Работа у меня сложная, руководящая и творческая одновременно.
Я – смотрящий за временем. Без моего наблюдения мир рухнет.
Я на заднице сижу, день за днем назад гляжу.
Для начала надо чифирнуть, умные мысли приходят неожиданно, снизу, из желудка, из живота.
Я раздвинул руками шерсть и аккуратно разрезал маленьким обсидиановым ножичком тело. Будет немного больно, словно комарик укусил.
Мне их жалко. Всех: хороших и плохих, добрых и злых, старых и молодых. Сердце кровью обливается в буквальном смысле.
Из чистой любви ко всему живому, из сострадания и милости своей я плюю в ранку болеутоляющее.
Когда буду уверен, что ни одно животное не пострадает и совесть будет чиста, я могу попить чайку.
Я вставил помпу в надрез и полилась отвратительная черная жидкость. Сперва каплями, словно змеевик охладил испарения от кипящей браги и выдал концентрат смысла жизни.
Одна капелька, но как много в этом слове для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось.
Я глотнул отраву из алюминиевой кружки. Какая гадость, как ее порядочные люди пьют? Горечь, горечь, горечь.
А они потом улыбаются, смеются, веселятся. Парадокс наблюдателя. Сам придумал.
В голове шевельнулась извилина, потревоженная напитком. Пора за работу. А чем там наша лошадка занимается?
Я оглянулся на низко опущенную голову кобылы. Жалко мне работяг. Гнут спину на непосильной работе, мучаются.
Вот я, например, глотнул бы чифиря, сбросил соху, лягнул мужичка и на волю. В чистое поле. Русское поле, здесь отчизна моя.
От второго глотка микро извилина в мозгах скрутилась спиралью, символизируя прогресс материализма. Я повернул голову и взглянул на пахаря.
Босиком, в простой рубахе да крестиком на шее. Убожество. Или божественно. Какая разница.
Вот я, например, глотнул бы чифиря, схватил плеть, да как стеганул. Чтобы до костей, до мяса и крови. Чтобы шкура на спине лопнула.
Чтобы заголосила старая кляча и рванула вперед по целине. Чтобы из-под копыт искры посыпались.
А позади – пахота. Весь мир насилья мы разроем.
Вот, когда хозяин будет доволен. Этот гад технику бережет. Экономит ради своей личной выгоды.
Он как-то раз трактор выпустил в поле. Я присел на бензобак, пробил ножичком дырочку. Наливаю, а там кофе.
Черный, импортный, дерьмом пахнет. Резкий запах, химический. Опасно пить, думаю, духом наполнюсь заграничным, отравлюсь.
Там за горизонтом, говорят, кормят этим кофе в зернах больших крыс.
Затем собирают помет, обжаривают, перемалывают, добавляют балласт и делают конфетку. Бизнес – есть бизнес.
Вот я, например, глотнул бы чифиря, собрал лошадиный навоз из-под ног и сотворил конфетку.
Сухой завтрак, как воздушный рис в ярком брикете. Конская сила в каждом кусочке. Аромат наших цветов луговых. Песня души.
Многолетний концентрат поисков и метаний, страданий и надежд.
Потом завалил мировой ранок нашим дерьмом. Пускай кушают и приговаривают: "Ой как скуссно, брависсимо, ой ля ля."
Хозяин как увидел дырочку в бензобаке, соляру на земле, так подумал – нечистая сила. Прячет теперь технику в ангаре и вверх смотрит, чует наблюдателя.
А мне железная лошадь не понравилась. Навоз не дает, шкура не срастается, хозяин умом тронулся.
Предчувствую. Получит он отпущение грехов, когда привезет в поле батюшку. Освятят они водой пашни родные и щедро накормят землю-матушку.
По горло, по самые уши селитрой, аммиаком и фосфором. Пропитается поле духом менделеевским и родит колоссальный урожай.
Мне не нравятся эти железные кони, они пугают, но на что только не пойдешь ради куска хлеба.
За кусок хлеба не только Родину, родную мать отдадут. Высоко люди ценят хлеб.
Тут у нас такое поле. Столько матерей поместится.
От могил кормимся, от предков. На Пасху цветы-яйца. Там нас больше, чем здесь. Там – бесконечность.
Мы глаз из прошлого наружу из-под земли. Который думает, что он есть личность, индивид. Забыв откуда родом.
Как прыщ на жопе у слона.Я требую свободу.
Мне эти корни ни к чему. Они меня стесняют.
Мне эти гири на ногах. Действительно мешают.
Весь этот прошлый капитал пусть тихо спит в могиле. Начну с нуля.
Открытие – я ноль!
Большой круглый ноль, как баранка под ногой на автовокзале. Дилемма!
Или тебя раздавят башмаком перед лавочками или тебя пнут носком так, что ты весело покатишься через весь перрон.
Редко случается третий путь, когда найдется чудак, поднимет с пола и аккуратно отложит в сторону. Ноль-есть ноль.
И что ты не умножишь на ноль, все нулем останется. Зеркало получается снова. Куда ни посмотри там зеркало.
Везде отражение твоей веселой мордочки. От соцсетей до кладбища. И если нет готового корешка к приему тебя в вечность, то и в бесконечность тебе дорога закрыта.
Такие они кореша. Те, что недавно туда переехали. Держат сзади за рубаху и прижигают сигаретой ягодицы, чтобы не расслабился.
Чтобы не сомневался. Скоро сам оттуда смотреть будешь и поражаться человеческой глупости.
А если ты помнишь корни свои то услышишь зов предков своих, закатишь пир на весь мир и будешь черпать истины горстями. Там все танцуют, смеются и поют.
Играют, занимаются любовью.
Там вызывают на дуэль. И тысяча снарядов. Не убивают наповал. А делают живее. Чем больше пуль вонзится в плоть, тем ближе ты к бессмертью.
Так вот ты – глаз. А может глас?
Вас из дас? Не узнаю вас в гриме.
Спой светик, не стыдись.
Неплохо для начала.
Теперь поешь. Вон тем веслом.
Вкуснее нет борща, чем в лагерной столовой.
Ты где-то пороха нюхни, а где-то кокаина.