Михаил Каншин – Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов (страница 26)

Возрожденная «Физтех-песня»

В. Зверев22

Осенью 1968 года в моей жизни случилось событие, которое оставило значительный след в моей судьбе и в судьбе нескольких моих близких друзей.

Мы тогда учились на третьем курсе Физтеха, и к тому времени уже «засветились» на различных факультетских и институтских мероприятиях, исполняя под гитару популярные самодеятельные песни. Нас заметили Саша Яковлев и Ян Малашко, которые учились в аспирантуре, и в сентябре 1968 года пригласили меня и моих поющих друзей Валеру Гладкого и Володю Семёнова на разговор с целью привлечь нас к подготовке первого после сравнительно большого перерыва концерта «Физтех-песни».

Александр Яковлев:

«Почему прервались вечера «Физтех-песни»? Думаю, потому, что Балашовцы не передали нам эстафету. До 1968 года никто не проявлял инициативу. Мы занимались агитбригадой, другие – КВН.

Сейчас не вспомнить, от кого пошла инициатива, но мы не только решили возобновить концерты «Физтех-песни», но и сделать это по-новому. Сергей Шаров взял на себя поиск авторов старых песен и написал конферанс, который они вместе с Аней Рыбиной и вели.

Новым также было решение проводить концерт в два отделения: традчасть и др., в частности, гости. Ещё у себя в 320 комнате лепили стенгазету со словами и нотами (!) песен, всякими художествами и фотками.

Подготовленный вечер был записан, и именно с этой записи и продолжились вечера «Физтех-песни». В 1996 году Кондратьевым и К° был написан новый конферанс, который мы услышали на 50-летии Физтеха».

Саша и Ян спели нам кое-что из старых песен, написанных физтехами и о Физтехе, а для ознакомления с полным репертуаром меня отправили в Черноголовку к работавшему там Рустему Любовскому за магнитофонной записью старых физтеховских концертов. Мне это было удобно, т.к. там находился мой базовый Институт физики твердого тела, и я раз в неделю там бывал.

Созвонившись с Рустемом, я зашел к нему домой и без лишних разговоров получил из его рук большую кассету. Удивительно, что мне, совершенно незнакомому юноше, Рустем выдал материал, представлявший для него немалую ценность. По-видимому, ко мне он отнесся с доверием, т.к. я в качестве пароля произнес фамилии его старых друзей.

1969 год. Тува. Выступление агитбригады.  С гитарой Володя Зверев, танцует Миша Блох

1969 год. Тува. Выступление агитбригады, сценка «Двухмоторный самолет»

1969 год. Тува. Выступление агитбригады. Сцена из спектакля «Весеннее приключение» по сценарию и с песнями Ю. Кима

А дальше начались репетиции песен, параллельно писался текст для ведущих, подбирались исполнители. Поющий коллектив мы собрали довольно быстро.

Дело в том, что, уже начиная с первого курса, мы каждое лето уезжали на время летних каникул в студенческие стройотряды, где организовали агитбригаду и в нерабочие дни выступали перед своими ребятами, а также ездили с концертами по окрестным поселкам.

Наш репертуар был вполне традиционным для студенческих агитбригад. Мы ставили веселые сценки из студенческой жизни и исполняли студенческие песни.

В ноябре 1968 года состоялся возрождённый вечер «Физтех-песни», который прошёл с большим успехом. Затем каждый год на протяжении многих лет сначала наш коллектив, а затем следующие поколения студентов поддерживали эту традицию. К старым песням добавлялись новые, менялся и «конферанс».

Наиболее ярко традиционная часть вечера «Физтех-песни» прозвучала в честь 50-летия Физтеха в исполнении замечательного коллектива «Гони-М» под руководством Игоря Кузнецова, известного среди друзей под именем Гоня. Запись этого концерта на диске была выпущена большим тиражом и неоднократно украшала вечера, на которых собирались выпускники Физтеха разных лет.

1970 год. Вечер «Физтех-песни». « …. А ты дымись мой трансформато-о-о-о-р!»: Витя Анцилевич, Валера Гладкий, Володя Зверев

Времена меняются, меняются вместе с ними и студенты. К сожалению, сейчас вряд ли кто из современных физтехов знает старые добрые песни из репертуара традиционной части концертов «Физтех-песни» тех лет. А жаль…

2011 г. Встреча в Черноголовке: Юрий Галкин, Сергей Коневских, Олег Андреев, Владимир Зверев, Рустэм Любовский, Игорь Кузнецов

Устный журнал, или Как мы с Андрюхой ездили в Тарусу к Паустовскому

Л. Лазутин23, А. Фрейдин

1959 г. Андрей Фрейдин и Леонид Лазутин

Договорились так: ЛЛ (Леонид Лазутин) вспомнит всё, что сможет, а АФ (Андрей Фрейдин) добавит – у него память получше.

ЛЛ: Скорее всего, это происходило во времена наших Устных журналов в конце сентября 1960 года, сразу после Римской олимпиады, когда мы с Андреем Фрейдиным заведовали на Физтехе самодеятельностью по комсомольской линии и по личной склонности. Среди прочих дел придумали мы проводить Устный журнал. Приглашали известных людей, привозили интересные ленты из Фильмофонда (это проходило как лекции из истории кино).

Сидели мы как-то с Андрюхой, соображали:

– А не пригласить ли нам Паустовского?

– Не поедет.

– Конечно, не поедет. Из Тарусы в Долгопрудный…

– А не съездить ли нам к нему в Тарусу? – задумчиво произнёс Андрюха или я.

Мы содрали Устный журнал как хорошую форму в МЭИ, через бывшего нашего завклубом на Физтехе, который ушёл туда работать. У нас остались вполне тёплые контакты, он рассказал нам про Устный журнал МЭИ и добыл билеты. Мы поехали по мокрой осенней Москве поглядеть, что оно такое – Устный журнал.

Тогда ребята-устроители сработали здорово, к полному ошалению публики, в чём и состоит вся прелесть и весь нерв устного журнала как формы. Заранее никто про всю программу, кроме главных организаторов, не знает до самого конца, потому что любая договорённость может сорваться в последнюю минуту. И возможны любые вилки. И приходится крутиться, и делать реверансы, и «Попейте, пожалуйста, кофе… Витя, займи даму, ты же у нас главный спец по мамам и тётям, давай… Сейчас выпускай второго, потом даму с контрабасом, пока эти ещё едут, уже звонили…».

Потому очередная страница идёт неким сюрпризом для публики и других страниц и, естественно, теоретически имеет обязательный резервный верняк на тот случай, если.

И каждый устроитель страницы желает вставить всем остальным страницам большой и красивый фитиль и выискивает эдакое такое, чего никто другой не сможет, хоть застрелись…

И вот в очередной «странице» на сцену вышел Юрий Власов – молодой, большой, по-кошачьему лёгкий и красивый в движениях парень в массивных очках, ставший на этой Олимпиаде золотым чемпионом в первый раз. Это было лихо: устроители умыкнули его прямо с Красной площади, сразу после награждения олимпийцев орденами в Кремле.

Он спокойно встал на трибуне и объяснил, что намерен говорить столько, сколько получится, а не те двадцать минут, которые ему пытались отвести. И пусть кто-нибудь попробует его снять с трибуны – как-никак он самый сильный в мире. И всё получилось очень точно, эмоционально, и было рассказано прекрасным языком, и зал ощутил шкурой, как это было здорово, когда на закрытии он впереди команды нёс флаг страны в кулаке на вытянутой руке…

(Кстати, о птичках. Мы тоже были те ещё мальчики, не левой ногой сморкались. Когда мы устроили свой устный журнал «Время и люди», наша команда – на самом деле команда – привезла на очередной выпуск без всякого спроса автобус с кубинской делегацией прямо с каких-то переговоров. Молодые барбудас, человек двадцать в оливковых формах, в беретах, прибыли на закрытый для иностранцев север Московской области, да ещё и на Физтех. И когда автобус уже шёл из Москвы, мы с невинной мордой сообщили начальству, что кубинская делегация прибудет через сорок минут. И началось такое… Но это уже у Рустэма Любовского.

А относительно исторической кинохроники, про нужный подбор которой мы договорились с отличными ребятами из Белых Столбов, да ещё и вместе с мини-лекциями по истории страны, – это ещё одна история, которую нам поломало партбюро и персонально Оганян, справедливо заподозрив что-то эдакое, несмотря на наши демагогические выкрики про повышение культурного уровня у студентов.)

И ещё – поездка к Паустовскому была явно после всесоюзной идиотической эпопеи и истерии про физиков, лириков и ветку сирени, после знаменитого вечера на Каланчёвке, в Доме культуры железнодорожников, где Градиент с красной трибуны читал стихи, написанные «в несколько старомодной манере символистов», физиков изображали мы и МИФИ, а лириков – ВГИК, ГИТИС, Литинститут им. Горького и Консерватория. Был ли кто-нибудь из живописцев – начисто не помню. Там мы хорошо поговорили с культмассовыми коллегами-консерваторцами и в принципе договорились сделать что-нибудь вместе.

Мы ведь решили пригласить Паустовского не просто так. Фокус был в том, что мы придумали цикл вечеров по рассказам Паустовского, со световыми картинками с эпидиаскопа и консерваторской живой музыкой в некоем антураже. Чтобы свечи, скрипки, рояль, а лучше – клавесин. И первым должен был пойти рассказ «Ручьи, где плещется форель».

И этот первый вечер должен был начаться с встречи с Паустовским, который, по нашему коварному замыслу, ну, никак не мог в этом разе отказать и не приехать на Физтех посмотреть, что мы сделаем с его рассказами. А уж дальше будет видно…

ЛЛ: Значит, эта поездка была до Устных журналов, но тогда это было после вечера Евгения Евтушенко. Я помню, как искал его дом на какой-то из Мещанских улиц и как мальчишка, который показал мне подъезд, спросил: