Михаил Ишков – Тит Антонин Пий. Тени в Риме (страница 44)

Через несколько дней, в разгар игр, посвященных мертвым, человек от Аттиана предупредил Антиарха, что следующим утром Марк Аврелий, не любивший простонародные праздники, отправляется на свою загородную виллу в Лории. Поедет запросто, в обычной коляске, с ним будет только спальник Феодот. Конвой тоже будет малочисленным.

– Утром, говоришь? – спросил Антиарх. – Это скверно. При свете дня трудно осуществить задуманное. Нельзя ли вынудить наследника отправиться ближе к ночи. Пусть даже при этом увеличат стражу.

– Я передам господину твое пожелание.

Аттиан сумел добиться переноса поездки на вечерние часы. Как сенатору удалось вмешаться в планы цезаря, Антиарха не волновало. Главное было сделано – орудовать легче во мраке.

Вот еще удачная деталь – Марк разругался со своей девчонкой-невестой и поедет один.

Все складывалось как нельзя лучше.

Крики, насторожившие Марка Аврелия, подкатили со стороны садов Цезаря. К тому моменту коляска миновала Эмилиев мост через Тибр и двигалась по Аврелиевой дороге к городским воротам.

Место было пустынное, прогулочное днем и внушавшее неодолимый ужас с приходом ночи.

На одном из поворотов кортеж неожиданно встал. Начальник эскорта, преторианский центурион сингуляриев, подскакал к закрытому паланкину и крикнул высунувшемуся в окно цезарю.

– Там, – указал он в сторону какого-то полуразрушенного храма, – брошенные носилки.

Он не успел договорить, как на дорогу с криком «Помогите!» выскочила растрепанная простоволосая женщина.

Она бросилась к коляске, спряталась за громадным гвардейцем из Каппадокии, и, громко всхлипнув, завыла.

Марк Аврелий не удержался и выбрался на дорогу. Сингулярии спешились и окружили его плотным кольцом. Трое из сопровождавших цезаря гвардейцев натянули луки и повели ими в разные стороны.

Марк решительно растолкал охрану и направился к женщине. Заметив патриция, да еще в пурпурной тоге, женщина бросилась к нему и, грациозно опустившись на колени, в отчаянии протянула руки:

– Спасите, господин! Меня хотят убить!!

Марк огляделся, пытаясь точно определить место, откуда именно исходила угроза и кто конкретно решил убить несчастную гражданку, однако ночная тьма плотно прикрыла все, что располагалось за дорогой – редкий сосновый лес, потерявшие отчетливость контуров развалины какого-то храма, дорожки, уводившие в глубь леса.

Между тем женщина продолжала взывать о помощи. Шаль, прикрывавшая голову, сбилась на плечи. Марк успел отметить, что ее темные волосы прилично гармонировали со светлеющим и вполне приятным на вид личиком, белизна светлой туники подчеркивала соблазнительность оголенных плеч.

– …Мои люди разбежались, когда на нас напали разбойники. Лица у них были под масками. Господин, спасите меня!

– Кто ты? – спросил Марк.

– Вольноотпущенница Скулария Тавра Бендита, хозяина театра Марцела на Марсовом поле. Мы все родом из Каппадокии, но уже давно живем в Риме. Скуларий сдал меня в аренду своему компаньону. Я умоляла его пощадить меня, ведь этому старому развратнику уже далеко за семьдесят, но патрон остался глух к моим просьбам. Мы слишком поздно вышли из дома, к тому же толпа на улицах Рима задержала нас до ранних сумерек. Я просила хозяйского прокуратора возвратиться, однако этот негодяй наплевал на мои мольбы. Я предупреждала его, что может случиться, когда просьбы женщины остаются без ответа. И это случилось…

Разбойники выскочили из-за деревьев, мои люди разбежались. Самый страшный из них, огромного роста, вытащил меня из носилок и поволок в чащу.

– Как же ты сумела вырваться? – удивился Марк.

– Он споткнулся и упал на землю. Я тоже упала, но успела вскочить первой. Я сразу закричала и бросилась в сторону дороги… Пока еще было видно.

Женщина вновь исступленно зарыдала, потом на коленях подползла ближе и принялась целовать руки наследника. Вблизи, при взгляде сверху, ее еще более оголившееся плечико показалось Марку особенно милым.

– …Ты спас меня, господин! Умоляю, не возвращай меня Тавру! Возьми к себе. Я готова выполнять любую работу по дому. Я буду верно служить тебе душой и телом.

Марк насторожился:

– Ты, часом, не из христиан?

– Нет, господин. Я хотела быть вольной птицей и принадлежать тому, кому хочу. С этой минуты мое сердце, господин, принадлежит тебе. Возьми меня к себе. Я вижу, ты знатен, могуч…

В этот момент из лесу начали выбираться смущенные, прячущие глаза люди. Один из них, однорукий, попытался было осадить женщину.

– Ты требуешь невозможного, Бендита. По закону ты клиентка Тавра и будь ему послушна.

– Нет, Террорин! – вскричала женщина. – Мой патрон решил отделаться от меня. Он нарушил закон, подвергнув меня смертельной угрозе. Он на ночь глядя послал меня в сопровождении трусливых мужчин. Я больше не могу считать его своим патроном. Мой хозяин теперь этот господин! – Она принялась страстно целовать руки Марка, потом прижала их к своей груди.

Марк смутился.

…Во всей этой истории была какая-то неподвластная разуму театральщина, и, если бы не личико женщины, не плечи, совсем освободившиеся от лямок, если бы не гулкое биение своего сердца, Марк повел бы себя осторожнее, в полном соответствии с предписаниями великих учителей, требовавших прежде всего невозмутимости и мудрой отстраненности от любых страстей, которые то и дело досаждают человеку.

На этот раз разум у него неожиданно замер, сердце забухало громко и сладко, внизу пробежала тень желания, а женщина продолжала цепляться за него.

Марк Аврелий решительно выдернул руки и, обращаясь к однорукому прокуратору, заявил:

– Я забираю Бендиту с собой. Все претензии Тавр может подать в Палатинский дворец. В следующий день судебных заседаний я разберу его дело и вынесу решение. А ты, – обратился он к женщине, – займи место в моем экипаже.

Террорин попытался что-то возразить, однако сидевший на коне начальник эскорта наехал на него и прикрикнул:

– Слышал, что приказал наследник? Так что убирайся подобру-поздорову, пока тебя и твою банду не отправили в карцер.

Уже в коляске, расположившись против хода движения, женщина, освоившись, одобрила:

– У тебя такая милая коляска. Просторная и без затей.

Неожиданно до женщины словно дошло, кем оказался ее спаситель. Она перепугалась и изумленно, едва слышно выдохнула:

– Ты наследник империума, господин?

Марк кивнул – ответить вслух не позволило вновь оглушительно забухавшее сердце.

– Прости, господин!..

Женщина вскинула руки к груди, сползла с сиденья и попеременно, на коленях ловко приблизилась к цезарю, склонила голову.

Кромка туники обнажила две прелестные груди. Словно молитву, женщина зашептала:

– Благодарю вас, боги! Благодарю тебя, Великая Матерь! Благодарю тебя, всемогущая Астарта, за счастливый миг видеть добродетельного Марка.

Некоторое время Марк, присматриваясь к грудям, помалкивал – как опытный философ, он пытался восстановить душевное равновесие и обрести невозмутимость. Хотелось также добраться до смысла этой нелепой сценки, поэтому приказал:

– Поднимись с пола. Сядь сюда, – он указал на место рядом с собой.

Женщина придвинулась поближе, однако присесть рядом с наследником не посмела – прижалась грудью к его коленям, положила голову на ноги, да так удачно, что Марк невольно и рьяно возбудился.

Женщина вопросительно глянула на него, ее рот чуть приоткрылся. Она даже подалась вперед, однако Марку хватило благоразумия справиться с прихлынувшим желанием. Нельзя же вот так сразу, в присутствии сопровождавших его гвардейцев…

Он высвободил ноги и многозначительно выдохнул:

– М-да!.. – затем не удержался и, наклонившись, погладил женщину по щеке.

Бендита громко всхлипнула и нежно поцеловала его руку. Провела язычком по выпуклостям на тыльной стороне, потом лизнула между пальцев и тихо напомнила:

– Я готова отблагодарить тебя, господин. Я умею быть благодарной.

Они лежали на широком и мягком ложе с тремя спинками – женщина ближе к стене, мужчина – с краю.

Женщина шептала:

– Ты – мой спаситель! Ты мой бог!.. Я с радостью поделюсь с тобой дарами Венеры. Все, чем боги щедро наградили меня, я готова преподнести тебе. Ты такой храбрый, великодушный, твое сердце переполнено добродетелями.

– Не слишком ли много достоинств у одного смертного? – усмехнулся Марк.

– Для меня нет! Давай попробуем вот так…

Бендита перелезла через Марка и, перевернувшись, крепко прижалась к нему обнаженной грудью, потом вскинула ногу, овладела фаллосом и ловко вонзила его в себя. Устраиваясь поудобнее, чуть поерзала…

…Пока ерзала, Марк еще успел задуматься, что эта женщина слишком бесцеремонно ведет себя. Распоряжается его любимой, полученной в дар от богов принадлежностью, как будто это ее собственность.

Впрочем, ладно… Завтра отправлю ее в столицу. Пусть его префект Катилий Север сам разбирается с ней и этим негодяем Тавром.

Однако эта Бендита та еще штучка! Неожиданно словно прозрел, словно почувствовал струившуюся страсть. Пробудившиеся угрызения совести отверг напрочь. Предугадал – сейчас примется льстить, восхвалять мои мужские достоинства, размеры моего священного фасцинуса.

Он погладил ее по щеке.