Михаил Ишков – Тит Антонин Пий. Тени в Риме (страница 46)
Жестом он остановил попытавшегося что-то сказать наместника.
– Это не означает, что отказываюсь от принятия решений, и я не намерен тянуть время. Мне нужно несколько дней.
Барбар кивнул:
– Приступай.
Уже направляясь в свою резиденцию, устроенную в дальнем углу крепости, где размещался наместник со своими магистратами, болезненным уколом напомнил о себе каверзный вопрос: если в императорской канцелярии знали, по каким причинам задерживалось поступление налогов из якобы давным-давно, со времен Сципиона Африканского, покоренной Испании, зачем его послали сюда?
Да еще в компании с молчаливым и скрытным Флавинием!..
Вольноотпущенник ждал в выделенных легату покоях.
…Вовремя!
Бебий с ходу потребовал – пусть поведает, зачем его, Лонга, прислали в Испанию?
– Выкладывай, что вы там на Палатине задумали?
Даже тени смущения не мелькнуло на лице толстощекого, с широкой залысиной, среднего роста вольноотпущенника.
Он неожиданно ответил вопросом на вопрос:
– Что сказал Барбар?
Лонгу и на этот раз, но уже с трудом удалось справиться с сословной гордыней. Вольноотпущенник, отвечающий вопросом на вопрос патриция – это было что-то новенькое!
Он помедлил и, когда после паузы сумел взять себя в руки, выложил все, что услышал от наместника, вплоть до смутившего его утверждения Барбара насчет полной информированности центральной власти, лишавшей его миссию всяких разумных обоснований.
Флавиний молча выслушал Бебия.
– Что собираешься предпринять, Лонг?
– Для начала проверю все сказанное наместником. Тебя тоже засажу за чтение документов.
– Нет, Лонг. Сам разберешься с документами, а я еще несколько дней погуляю по городу и его окрестностям. Поинтересуюсь ценами на рынке, посоветуюсь, как перехватить выгодный заказ на поставки в провинцию редких восточных тканей и какой навар здесь можно за них получить. Ты же вникай – и добросовестно вникай! – в бумаги, но особенно в темные делишки, которые здесь творятся. Попытайся ухватить за кончик какого-нибудь мошенника, жирующего на военных поставках и на тех, кто ему покровительствует.
– Послушай, Флавиний! Неужели меня послали сюда исключительно ловить за руки каких-то мелких мошенников, тем более высокопоставленного военного? Неужели трудно отозвать этого столичного хлыща в столицу и на основе донесений Барбара вывести его на чистую воду?
Флавиний кивнул:
– Что ж, если ты, Лонг, сам догадался, что наша мирная миссия только на первый взгляд кажется мирной, пора посвятить тебя в суть дела. Задумайся, почему именно тебя отправили в Испанию, о положении дел в которой мой господин извещен лучше, чем о том, что творится на его заднем дворе. Объясняю – ситуация в столице неотвратимо выходит из-под контроля. Это осознает как центральная власть, так и заговорщики, чьи ряды на глазах увеличиваются. Всякий горлохват стремится вовремя примкнуть к победителям, чтобы потом потребовать награды. Не так ли?
Сердце у Бебия невольно сжалось от предчувствия беды.
Он кивнул:
– Здесь, в Испании, ведется странная и очень тонкая игра. О ней мало что известно, но складывается впечатление, что именно в Испании эти… в Риме… начнут раздувать пожар. Здесь у них есть военная сила, а это немаловажный фактор. К тому же Присциан является племянником Аттиана, следовательно, кто, как не он, должен быть посвящен в главный замысел. На Палатине хорошо известно, что представляет собой местный легат. Ничтожество с огромным самомнением и шибающей спесью сенаторского племянника. Это самое слабое звено заговорщиков! Поэтому тебя и направили сюда. Для отвода глаз…
– Ты говори, да не заговаривайся. Никому не позволено бездоказательно хулить римского патриция.
– Я не заговариваюсь. Я обращаюсь к твоему разуму, ведь ты следуешь его повелениям, не так ли? Знаешь, почему тебя послали в Испанию? Потому что ты допустил серьезную промашку в Египте. Там ты проявил нерешительность, разнежился, позволил прикончить подосланную к тебе шлюху.
Как должны рассуждать заговорщики? Такой, как Лонг, в Испании не опасен, он и там будет медлить, философствовать, увлечется местными достопримечательностями… Тебе еще не предлагали посетить какие-нибудь заповедные места? Или злачные?..
Нет?..
Значит, все еще впереди.
Рано или поздно тебе здесь тоже подсунут какую-нибудь шлюху.
Меня приставили к тебе, чтобы я присматривал за тобой – точнее, помогал. Какой именно смысл ты предпочитаешь вкладывать в это слово, решать тебе. Наследник верит, что ты выберешь правильное решение.
В таком деле, как спокойствие государства, нам не избежать… как бы помягче выразиться?.. Скажем, «скрытных» действий. В этом случае я могу рассчитывать на твою поддержку? Если, например, обнаружится, что Присциан реально предатель и клятвопреступник, ты согласишься прибегнуть к экстраординарным, пусть даже и незаконным мерам? Надеюсь, Секст сумел убедить тебя, что Марк Корнелий Присциан исполняет чьи угодно распоряжения, только не законной власти. Вот и надо его разговорить.
– Как?
– Вот это мы сейчас и обсудим.
– Я не осел, Флавиний, и кое-что смыслю в такого рода делишках, хотя они мне изначально не по душе. Меня учили выполнять приказы, а не плести интриги или, что еще хуже, применять незаконные методы.
Откровенность на откровенность – я с самого начала не был расположен к поездке в Египет, особенно к тем скрытым намекам, которыми поделился со мной наследник. Но в тысячу раз сильнее меня отвращает мысль действовать исподтишка против законного военного магистрата, каким является Присциан. Дело здесь не в брезгливости, не в боязни испачкать руки. Тебе, вольноотпущеннику, трудно понять меня, когда принуждаешь поступить бесчестно с римским гражданином, особенно если он из рода Корнелиев. Если мы докатились до такого, это трубный глас, возвещающий – что-то неладно в Римском государстве. К лицу ли посланцу императора поступать подобным образом с законнорожденным патрицием? Я знаю императора. Я вырос под его присмотром. Я уверен – он никогда не простит нарушения закона и обычая.
– Если не будет веских доказательств, – перебил Бебия Флавиний.
– Даже в этом случае… – попытался объяснить Лонг.
Вольноотпущенник вновь перебил его:
– А если у нас не останется выбора?
– Как это?
– Если схватим Присциана за руку?
– Ты намереваешься схватить Присциана за руку и приволочь в Рим. С моей помощью?
– Боишься запачкать руки? – засмеялся вольноотпущенник. – А вот я не боюсь. Если мы допустим промашку и ты, например, превысишь полномочия, не имея на то оснований, тебя ждет опала, а меня ссылка в провинцию, на виноградные плантации, каким-нибудь задрипанным управляющим.
А если победят враги?
Где мы окажемся?
В царстве темного Аида! Меня еще, может, пощадят, сошлют на галеры, что, впрочем, во сто крат хуже смерти. А ты, римский всадник, сын патриция и сам патриций, хлебнешь по полной! Мало того, что тебя унизят, лишат собственности, семейных пенатов, но и весь твой дом разорят. Изображения предков, семейных богов выкинут или сожгут. Ты этого хочешь?
Что касается Присциана, нам вдвоем с ним не управиться. Людей наместника также привлекать нельзя – они все под присмотром. Ситуация на глазах выходит из-под контроля.
– Почему ты так решил?
– У меня есть свои люди на рынках, в магистратах, среди торговцев. Корнелий Присциан так запугал здешнего фрументария и его людей, что тот боится нос из своей резиденции высунуть.
– Что ты предлагаешь?
– Ты, Лонг, займись канцелярией, я отправлюсь в Барцину. Там на рынке намечается одна очень выгодная сделка.
Нескольких дней хватило Бебию, чтобы убедиться в правдивости наместника.
Действительно, Рим был подробно извещен о трудностях со сбором налогов в провинции, доставкой драгоценных металлов в порты Тарракона и Барцины, с неподобающим поведением Корнелия Присциана, легата местного VII легиона Близнецов, а также подчиненных ему командиров разбросанных по провинции воинских частей. Судя по дерзости, с какой Корнелий Присциан игнорировал приказы наместника, Флавиний сделал вывод: заговорщики перешли Рубикон. Следовательно, план мятежа уже сверстан, и по всему выходило, что Присциан должен был сыграть в нем главную роль.
…При личной встрече, состоявшейся на удивление скудно обставленной вилле Присциана, которую тот презрительно обозвал «коровником», на все вопросы императорского посланца легат отвечал не то чтобы свысока, а как бы нехотя, обращая все в шутку. Все время упирал на то, что они – дальние родственники и принадлежат к одному клану Корнелиев. В игру по выяснению родственных связей он подключил даже своего распорядителя домом, или прокуратора, – мелкого, длинноносого старичка с пронырливыми глазами.
– Мой Воконий всех Корнелиев знает. Он дóка по родословным.
Однако этот пронырливый старикашка так и не сумел отыскать какую-либо зацепку, связывающую своего хозяина и его гостя.
– Ладно, ступай, – отослал его Присциан. – Мы будем говорить о делах.
Под «делами» воинский начальник понимал устройство в самое ближайшее время «симпозиума».
– …Этакого междусобойчика, но только для своих. Можно даже здесь, в «коровнике». Будет что вспомнить! Потом съездим к местным достопримечательностям и полюбуемся восходом солнца. Возьмем с собой музыкантов, танцоров, акробаток. Ты ведь, наверное, слыхал, Лонг, лучшие акробатки все родом из Испании.