Михаил Ишков – Тит Антонин Пий. Тени в Риме (страница 37)

– Собрался?

Тот, перепуганный, часто закивал.

Первым делом Филомуз и присланные от Евсевия люди принялись выносить вещи и грузить их на повозку, которую бандиты бросили на площади.

Из коридора выглянул перепуганный сын хозяйки. В руке он держал заправленный маслом светильник.

Храбрий решительно двинулся в его сторону.

Бебий схватил его за руку:

– Подожди.

– Не уж, хозяин, это ты подожди…

Сын хозяйки метнулся обратно в комнату. Храбрий зашел туда…

Бебий на мгновение замер, прислушался…

И ничего! Ни вопля о помощи, ни мольбы о прощении, ни всхлипов…

Ни-че-го!!

Храбрий вышел из комнаты, вытер лезвие меча о валявшийся поодаль плащ-пенулу и последовал за Бебием.

Все дальнейшее свершалось помимо воли Лонга. Люди, присланные Евсевием, двигались быстро, как заведенные, – за полчаса они докатили повозку до Царской гавани. Идущий впереди здоровяк оглушил раба, присматривавшего за воротами, ведущими в гавань, и распахнул ворота.

Вошли в гавань. Здесь их поджидали. Евсевий перекинулся парой слов с капитаном галеры. Бебий, Храбрий, Филомуз поспешили на палубу. Их провели на корму, где спрятали в потайной каюте.

…Отплыли сразу.

Бебий не удержался и выбрался из каюты. Последнее, что увидал в благословенном, а может, прóклятом богами небе Египта, было зарево в руке бронзового Посейдона.

Факел освещал низкие тучи. Свет маяка еще долго разгонял птолемаидскую тьму и скопище морских теней, волнами набегавших на борт корабля.

Часть III. Архонты выходят из тени

Тот год был годом ужаса и чувств, более сильных, нежели ужас, для коих на земле нет наименования. Ибо много было явлено чудес и знамений, и повсюду, над морем и над сушею, распростерлись черные крыла Тьмы.

Глава 1

Мертвый груз будущего давил на Бебия Лонга все двухнедельное плавание.

Не давала покоя открывшаяся лишь в последние дни истина – в Египте все готово к выступлению, тревожило – верно ли он поступил, так скоропалительно сбежав из Александрии?

Может, стоило укрыться в лагере Муциана?

Мысль была глупая – тем самым он давал повод префекту Египта Гелиодору потребовать его выдачи, а в случае отказа объявить легата и Бебия «врагами государства».

…Но более всего удручала необходимость физической близости с Матидией.

…Девочка-супруга ни в чем не виновата, а он, такой образованный, начитанный, благородный, пошел на поводу у распутной девки.

…Вспомнив о Пантее, смахнул слезу. Неутоленная страсть была сильнее всяких укоров, раскаяния, всяких оправданий и государственных соображений.

Когда миновали Неаполь, капитан выпустил почтового голубя.

…Вот что оформилось при виде портовых сооружений Остии – начинается новая жизнь.

…Или, что пугало еще больше, жизнь придется начинать заново.

В Остии галеру встретил усиленный патруль конных гвардейцев-сингуляриев. Бебия усадили в закрытую повозку, задернули шторы – все молча, жестами, без единого возгласа. Добравшись до Остийских ворот, Бебию также жестами предложили пересесть в носилки-лектики. Здесь он распрощался с Храбрием, приказав тому как можно быстрее добраться до дома Люпусиана и предупредить того об опасности, исходящей от Антиарха и его подручных. Затем четверо громадных лектикариев почти бегом доставили Лонга в родной дом на Целийском холме.

Здесь его уже ждали.

В атриуме собрались наследник-цезарь, Зия, Эвтерм, Матидия. Подальше, за имплювием – водоемом, куда собиралась дождевая вода с крыши, – толпились домашние слуги.

Приветствовали хором.

Расцеловались…

Матидия, коснувшись губами небритой щеки мужа, покраснела. В следующий момент Эвтерм пригласил всех к столу.

Бебий решительно отказался:

– Сначала баня, иначе я окончательно изойду пóтом, – потом, обратившись к Марку Аврелию, предложил: – Давай со мной.

Когда они остались наедине и когда Бебий попытался выложить ему самое важное, наследник решительно прервал его:

– Самое важное оставим на после еды. Нам спешить некуда, а ты, дружище, хорошенько обдумай, что будешь говорить. Наш разговор будет записывать писец…

– То есть?..

– Поэтому постарайся выложить все ясно и точно.

– …и ничего не скрывая?

– Само собой. Тебе есть что скрывать?

Бебий кивнул. На мгновение вспомнилась робость Матидии, ее волнение и некоторая стесненность в тот момент, когда он в знак приветствия легко обнял ее.

– Это существенно? – поинтересовался цезарь.

Бебий отрицательно покачал головой:

– Может подождать, – потом признался: – Меня смущает присутствие писца. Он проверенный человек?

– Более чем, – заверил наследник престола.

– И тем не менее…

Понизив голос, он сообщил Марку о предупреждении Евсевия – мол, все, что происходит в императорском дворце, через пару недель становится известно в Александрии.

Затем, уже громче, Бебий предложил:

– Давай-ка я сначала расскажу все, что случилось со мной в Египте, потом ты сам решишь, что выкладывать в присутствии раба-номенклатора, о чем лучше промолчать.

Марк возразил:

– Нет, Бебий, будет лучше, если ты расскажешь все как есть. Моему человеку можно доверять. Можешь также довериться императору – все, что следует сохранить в тайне, будет сохранено.

После бани, удалившись с Марком в кабинет отца, который им уступил Эвтерм, Бебий начал с изумления, которое он испытал от неожиданно шумной встречи, организованной местным фрументарием в Александрии. Громогласная навязчивость Вителиса, окружение префекта, в котором всем заправляет мрачный, злопамятный вольноотпущенник Гелиодора Христогон, ошеломляющая неожиданность и щедрость подарка, приготовленного ему Вителисом, – никак не соответствовали частной поездке, которую в качестве туриста совершал Бебий.

Сначала то и дело поглядывал на писца – тот невозмутимо водил стилóм по восковым дощечкам – и Бебий немного успокоился.

…Вскользь поведал о Пантее и только для того, чтобы выявить ее связь с неким Антиархом в Риме и его подручным Исфаилом, устраивавшим в Александрии нападения теней, обжигающих огнем, очень похожие на те, что случались в Риме.

…Упомянул о последней стычке с тенями, поджидавшими его у фонтана.

– Что касается эфиопа, он ранен в ногу. Должен остаться шрам. Эфиоп и Антиарх имеют какое-то отношение к Люпусиану, поэтому того надо предупредить немедленно. Схватить этого проныру Викса. Но главное выяснить, кто изображает из себя верховную тень и у кого нечистые мысли насчет дворца.

– Этим уже занимаются. Как насчет легата II Траянова Неустрашимого легиона, расквартированного в Египте?

– Муциан хранит верность присяге, тем более что он должник Антонина, но у него только один легион. Мой сослуживец Авидий Кассий утверждает, что главная угроза исходит из Сирии. Там три легиона, которыми командует неумеренно алчный и спесивый претор Присциний, а также вечно фрондирующая местная знать.

– Кто такой Авидий Кассий?

– Центурион II легиона. Достойный служака, но настроен чрезвычайно республикански.