Михаил Ишков – Тит Антонин Пий. Тени в Риме (страница 36)

Это был неразрешимый вопрос.

Бебий взял себя в руки.

– Нет, Храбрий! Ты будешь сопровождать меня на симпозиум. На обратном пути на нас могут напасть. Среди тех, кого подошлют, есть некий здоровяк. Он темен лицом… И душой… Он умело режет горло женщинам и умеет плеваться огнем.

– Ну, это пустяковое дело, господин. Есть такая горючая жидкость. Стоит только смочить ею рот, как любой выдох превратится в пламя. Особенно если ко рту поднести зажженный факел.

Бебий удивленно глянул на Храбрия:

– Откуда ты знаешь?

– От уличных фокусников.

Дома с мыслью, что «есть многое на свете, Марк-дружище, что и не снилось нашим мудрецам», Бебий проверил свиток.

Так и есть, метки не совмещаются.

Он вышел в перистиль, заглянул на кухню и как бы невзначай поинтересовался у кухарки.

– Где хозяйский сын?

– Он куда-то отправился. Торопился очень.

Глава 8

Первым делом Бебию на симпозиуме преподнесли огромный, в форме рога ритон с сирийским вином и, судя по крепости, его словно нарочно едва разбавили. Обычно вино разбавляют водой в соотношении два к трем, а здесь и на одну порцию поскупились.

Странным также показался состав гостей. Легата Гая Валерия Муциана не было, как, впрочем, и торговца зерном Нератия Прииска.

«Все свои!» – так назвал это сборище Вителис.

Заправлял «своими» вольноотпущенник префекта мрачный Христогон. Сегодня он вел себя куда более развязно, чем при первой встрече – покрикивал на подносящих угощение и наполнявших кубки рабов, командовал распорядителем, как и в прошлый раз стоявшим сзади, у одной из колонн, прямоугольным портиком обнимающих расставленные в саду пиршественные ложа.

Вителис лишь поддакивал ему.

Пока угощались, вели себя сдержанно. Наконец заметно охмелевший Христогон обратился к Бебию:

– С какими чудесами ты встретился на своем пути к пирамидам, Лонг? Неужели пустыня настолько привлекательна, чтобы тащиться по бесплодным камням в такую жарищу? Ты, вероятно, имел какую-то особую цель? Не стесняйся, поделись с нами увиденным. Нам, местным увальням, будет полезно услышать правду о себе.

– Правду услышать всегда полезно, – согласился Бебий. – Скажу главное – в Египте все спокойно. Урожай обещает быть богатым, а вот в Александрии творятся странные вещи.

– Какие именно? – нахмурился Христогон.

– Если днем власть префекта не вызывает сомнений, то ночью улицами владеют самые отъявленные бандитские тени. Разве их нельзя унять, Христогон?

– Как их уймешь, когда день ото дня этих негодяев становится все больше и больше!

– Выведите на ночные улицы караулы. Прикажите Муциану взять под охрану легионеров центральные районы города и прежде всего Царский дворец.

– Вон ты куда загнул, Лонг! – засмеялся Христогон.

Вителис хохоточком поддержал его:

– Мы не настолько неосмотрительны, чтобы довериться воякам, которые, случается, бывают похуже самых отъявленных разбойников. Ты уж позволь нам самим решать, как и с чьей помощью мы должны сохранять спокойствие в городе.

– Безусловно, – кивнул Бебий. – Охрана порядка в городе в руках префекта.

– Что ты еще высмотрел, Бебий? – поинтересовался квестор, ответственный за сбор налогов. – Не подобрал ли себе новую красотку?

– Откуда ты, сборщик налогов, знаешь, что кто-то посмел покуситься на жизнь моей рабыни?

– Ха, об этом весь город знает!

– Весь город – это кто? – Бебий проявил настойчивость. – Назови имена.

Квестор заерзал на своем ложе.

– Ну-у, и там и здесь говорят…

– Имена! – потребовал Бебий. – Я не оставлю это злодеяние без возмездия, и первый, к кому придут легионеры, будешь ты.

Вителис попытался унять разгоравшуюся ссору:

– Нашли тоже о чем жалеть! В Александрии такого добра пруд пруди.

– Такого добра, может, и пруд пруди, а вот грамотная шлюха попалась мне впервые. Она, оказывается, была настоящая сказочница. Такие сказки по ночам рассказывала, заслушаешься.

– Ловлю тебя на слове, Бебий! – закричал Вителис. – Я подыщу тебе не только грамотейку и сказочницу, но и редкую умелицу по части телесных наслаждений.

– Подыщи, подыщи! – согласился Бебий. – Друзья, прошу меня извинить, но я очень устал за эту поездку. Путешествие на верблюде запомнится мне на всю жизнь. У меня до сих пор все косточки болят. Разрешите откланяться. Завтра я намерен добиться аудиенции у префекта Гелиодора – придется раскрыть ему глаза на разгул бандитствующих элементов в столице провинции, – поэтому мне надо хорошенько отдохнуть.

– Завтра префект никого не принимает, – огрызнулся Христогон.

– Вот я и прошу тебя, Христогон, посодействовать мне в этом деле. Я полагаю, что личного представителя цезаря Марка Аврелия он не откажется принять?

– Может, и примет… – неопределенно согласился Христогон. – В котором часу ты намерен посетить префектуру?

– Как всегда, когда спадет полуденный жар.

Христогон кивнул, словно взял на заметку срок, назначенный гостем.

Храбрий ждал Лонга на улице.

От носилок-лектик, предложенных Вителисом, Бебий по предварительному уговору с Храбрием отказался. Там за занавесками ни черта не видно, и при внезапном нападении сомнут так, что и пикнуть не успеешь, как получишь удар мечом в сердце и в печень.

Путь был недолгий. На центральной улице еще было много прохожих – правда, все они, судя по напряженным лицам, спешили поскорее добраться до надежных домашних стен.

Бебий и Храбрий тоже не медлили – шли в ногу, с оглядкой. Бебий ближе к проезжей части, дак прикрывал хозяина со стороны стен и колонн портиков, откуда в любое мгновение могли выскочить недобрые люди.

…Добрались до своей улицы, свернули направо. Впереди в свете масляных светильников уже угадывалась знакомая площадь с колодцем, украшенным стелой с головой льва.

Однако до открытого места добраться не удалось. Выход на площадь внезапно перекрыла выкатившаяся на проезжую часть арба с громадными, выше человеческого роста, колесами. На ней неожиданно выросла гигантская бесформенная завеса.

Следом из черных завес выдвинулась темная зыбкая тень. Рожденная в птолемаидских катакомбах, она была темнее ночи.

Тень не спеша сползла с повозки и двинулась в сторону опешившего от ужаса Лонга.

Дак не раздумывая выскочил вперед и метнул метательный нож. Лезвие звякнуло о металл, и этот звук разом привел Бебия в чувство. Призрак гнусно, вполне по-человечьи выругался и ускорил шаг.

Бебий и Храбрий встали спина к спине – дак лицом к гиганту, Бебий прикрывал его сзади. Так они и двинулись в сторону спасительной двери в усадьбу. Что творилось за спиной, Бебий не видел – слышал только лязгающие удары и скрежет сведенного оружия.

На него самого внезапно выскочили три невысоких, тоже одетых во все черное негодяя. Выпад первого Бебий отбил, при этом сумел нанести тому смертельный удар.

Не к месту вспомнились учебная схватка в военном лагере. К месту – не к месту, а жить захочешь, вспомнишь.

Двое других бандитов начали осторожничать и попытались подобраться к Бебию с боков.

Все поменялось в одно мгновение!

Подступавший слева бандит внезапно, словно подавившись, хрипло вскрикнул и сполз на камни мостовой. Горло ему пробила стрела. Следующая угодила во второго бандита. Тот, охнув, осел на камни.

Изображавший птолемаидскую тень верзила, наступавший на Храбрия, неожиданно скрючился, схватил за ногу повыше колена и бросился наутек. На ходу он попытался вырвать из бедра угодившую в него стрелу.

Не получилось, древко обломилось. Призрак, сбросивший черный плащ и оказавшийся огромного роста эфиопом, свернул в проулок, откуда выкатилась повозка и, громко ругаясь, помчался по проулку.

Бебия сотрясала нестерпимая дрожь. Успокоил его Евсевий, вовремя подоспевший на площадь.

Успокоившись, Бебий ворвался в дом, схватил за волосы Филомуза: