Михаил Ханин – Оборотень (страница 9)

Люба почувствовала, что после последних слов заведующей может упасть в обморок. Она без сил опустилась в кресло, стараясь унять рукой, бешено бьющееся сердце. Заметив, что девушке дурно, заведующая налила воды из графина и подала Любе.

–Выпей и успокойся,– миролюбиво произнесла она, ничего я тебе делать не буду, но и не реагировать не имею права. Вот тебе ручка и бумага. Бог с тобой. Пиши по собственному желанию. Зарплату за этот месяц тебе начислят. Мой тебе совет на прощание. Никогда не иди работать в детские учреждения.

–У меня, наверное, к этому призвания нет,– успокоившись, произнесла Люба.

–У тебя просто души нет. Такая молодая, а такая озлобленная,– сказала заведующая, убирая заявление в ящик стола,– еще неизвестно, каким боком мне твоя выходка обернется.

–А чего вы переживаете?– дерзко ответила Люба,– скажите, что уволили оборотня в юбке, к вам и претензий не будет.

–Ладно, иди уже,– сконфуженно произнесла Надежда Алексеевна. Она с интересом взглянула на девушку, укоризненно покачала головой и поежилась,– кто же тебя так ненавидит, что такое прозвище придумал? Даже мурашки по телу. Ну, все. Иди к бухгалтеру за расчетом. Ишь ты…оборотень в юбке,– с дрожью в голосе произнесла заведующая вслед уходящей девушке.

Глава девятая.

–Ты совсем обалдела?– набросилась на подругу Галя, вернувшись после работы домой,– это же надо было додуматься башкой ребенка стол вытереть. Алька, конечно, шкода, но его отец работает в райкоме. Надя, молодец, постаралась от греха подальше от тебя избавиться. Отчитается, что немедленно прореагировала. Собрала собрание. Сообщила о твоем неблаговидном поступке, несовместимым со славным именем советского воспитателя, и поставила вопрос о твоем увольнении. Все, конечно, дружно, как все трудовое человечество, проголосовали за твое увольнение. Протокол составлен, у Нади отмазка есть.

–Так она меня уволила по собственному,– возразила Люба.

–Пожалела тебя, не захотела трудовую книжку пачкать,– пояснила Галя,– никто уже не будет проверять, по какой статье ты уволилась. Тебе надо срочно другую работу найти. Жить то на что-то надо.

–У меня никакой профессии нет,– пожаловалась Люба.

–Я домой мимо завода пробегала,– сообщила Галя,– там огромное объявление. Требуются всякие профессии: токари, фрезеровщики, зуборезы и какие-то револьверщицы. Заметь, в женском лице написано.

–Что такое револьверщица?– с удивлением спросила Люба,– из револьвера стреляет, что ли?

–Глазами стреляет,– захохотала Галя,– это станок такой, на котором сразу же из прутка готовая деталь получается. Я сама хочу в револьверщицы пойти. Там в первый же день и научат. Работа не сложная. Стой и следи, когда резцы или сверла затупятся, и зови наладчика.

–Так просто?– удивилась Люба,– завтра пойду устраиваться. Может, там общагу дадут.

–А, чего тебе здесь не живется?– обиделась подруга,– я же тебя не гоню. Живи, пока живется. С парнем бы каким-нибудь познакомилась. Все веселее жить.

–Зачем мне парень?– насупилась Люба.

–Не знаешь, зачем парень?– рассмеялась Галя,– чтобы мороженным угощал или лимонадом. Может, иногда в кино сводил.

–Или тебе ребенка сделал,– усмехнувшись, добавила девушка.

–Никому еще, из тех, кто не хотел, ребенка не сделали,– внушительно произнесла Галя,– сама ноги не раздвигай, так от ветра не забеременеешь. А уж, если совсем невмоготу, то предохраняйся. Сама должна понимать. Не маленькая. Пошли на кухню, надо чего-нибудь на ужин приготовить.

–Пойдем,– сразу же согласилась Люба,– а у тебя парень есть?

–А то,– откликнулась подруга,– лейтенант молоденький, звать его Володенька. Он сегодня придет. Посидим, выпьем, поболтаем, а, когда я тебе подмигну, ты пойти часик-другой погуляй.

–Может он с приятелем придет?– мечтательно спросила Люба.

–А это мысль,– поддержала ее Галя,– он сейчас в наряде, через час освободится. Попробую ему позвонить.

Она выбежала в коридор, подошла к телефону, прикрученному к стене шурупами, оснащенного толстой металлической цепью вокруг шнура, чтобы не украли трубку, и стала вращать диск. Приложив трубку к уху, она старательно прислушивалась к тому, что происходит на другом конце провода. Наконец, там что-то щелкнуло, и мужской голос доложил:

–Дежурный по части лейтенант Веселов.

–Почему еще не генерал?– строго спросила Галя.

–Галка, привет!– весело ответила трубка,– соскучилась? Через полтора часа прибуду.

–Володечка, а ты можешь кого-нибудь из друзей привести?– спросила Галя.

–А тебе меня одного мало?– рассмеялся лейтенант.

–Если очень постараешься, то достаточно,– парировала его слова Галя,– у меня теперь подруга живет. Пока холостая.

–Красивая?

–Так. Ничего. Сойдет с маргарином.

–Ладно, я Кольку-прапорщика позову, он тоже холостой. Может, они снюхаются.

–Давай,– согласилась Галя,– мы пошли картошку варить, винегрет соорудим, селедочку с луком сварганим, а горючего сами принесите.

–Лады,– весело гаркнуло в трубке, и сразу же раздались гудки отбоя.

Девушки зашли в комнату, взяли продукты и побежали на кухню готовить ужин. Вскоре все было готово. Картошка в алюминиевой кастрюле варилась на маленьком огне, очищенная от костей, нарезанная крупными ломтями селедка, аппетитно поблескивала жирным боком среди луковых кружков, приправленная мутноватым подсолнечным маслом. Винегрет, уложенный горкой в эмалированную миску, красовался посреди стола. Несколько пучков зеленого лука расположили рядом. Поскольку не нашлось четырех стаканов, на стол поставили еще две банки из-под майонеза, а рядом с ними положили две суповых тарелки, по одной на каждую пару.

–А вдруг он мне не понравится,– смущенно пробормотала Люба,– как я с ним с одной тарелки буду есть?

–Не заразный, не подавишься,– оборвала ее Галя,– подвинешь, что тебе, на свой край, и дело с концом. Ты только мне вечер не испорть.

Парни в военной форме пришли вовремя, вежливо постучали и, не дождавшись разрешения, вошли. Взглянув на стол, оба изобразили восхищение, а Володя воскликнул:

–Вот это прием. Такой, наверное, только в кремле увидишь. Ай, да девочки! Давайте знакомиться. Мой друг Коля, прошу любить и жаловать.

–А это моя подруга Люба,– в тон ему сообщила Галя,– для тех, кто не знает, меня зовут Галя, а моего друга Володя. Все дипломатические формальности закончены. Прошу к столу. Простите за сервировку, посуды у нас пока мало.

–Может у соседки попросить?– предложил Николай.

–Да ну ее,– отмахнулась Галя,– будет потом каждую минуту заглядывать, не разбили ли ее тарелку. Как-нибудь обойдемся. Будем считать, что у нас военно-полевые условия.

–Ошибочка вышла,– поправил ее Николай,– больше похоже на санаторные.

–Он прав,– поддержала Николая Люба,– давайте определимся, кто, где сидит.

–В две шеренги становись!– шутливо скомандовал Володя,– Галя от меня слева, Коля сзади, Люба рядом. В таком порядке начинаем движение к столу.

Все рассмеялись, расселись вокруг стола. Прапорщик достал бутылку водки, привычным жестом сорвал с нее алюминиевую пробку, прозванную в народе «бескозыркой», профессиональным движением налил водку в стаканы и банки, поставил бутылку на стол, положил горячей картошки себе и Любе, в эту же тарелку насыпал две одинаковые горки винегрета, на вершины которых бросил по куску селедки. Любе понравилось, что он разделил угощение одинаково ей и себе. Она обратила внимание, что Володя положил себе на два куска селедки больше, чем Гале.

–Здоровый мужик,– решила она,– ему, наверное, больше надо. А, впрочем, не мое дело, они уже давно встречаются.

Они до дна выпили за любовь и дружбу. Потом опять до дна за взаимопонимание. Потом еще за что-то, затем появилась вторая бутылка. Люба попыталась возражать, но ее легко уговорили быть, как все. Когда ни пить, ни есть стало нечего, Галя вытащила из шкафа старый проигрыватель и, накрутив до упора пружину, поставила пластинку с известной в то время музыкой Цфасмана.

Николай галантно поклонился едва стоящей на ногах девушке и помог ей подняться со стула. Он настойчиво двигал к дивану ее непослушное тело, а она глупо хихикая, еле перебирая ногами, тащилась за ним. Галя, танцуя с Володей, высвободила руку, провела по стене, нащупала выключатель, и свет в комнате погас.

–Темно, ведь,– недовольным тоном произнесла Люба,– и так-то ничего не видно.

–Темнота-друг молодежи,– пьяно хихикнула Галя,– извлекай пользу из любой ситуации.

Люба видела в создавшейся полутьме, что вторая пара расположилась на кровати. Она слышала, что они целуются, возятся и сопят. Коля буквально нес на руках разомлевшую Любу, он положил ее на диван, улегся рядом, и она почувствовала, как его рука оказалась у нее под юбкой.

–Э-э,– сердито произнесла она,– не балуй.

Но Николай залепил ей рот поцелуем и навалился на нее всем телом. Она сначала хотела сопротивляться, а потом на нее внезапно напало безразличие. «Все равно это когда-нибудь случится,– как сквозь сон подумала она,– а, если повезет, то, может быть, и женится»

Глава десятая.

–Николя!– тяжело дыша, привалившись рядом с Галей, насмешливо произнес Володя,– как человек порядочный, ты должен на Любе жениться.

После этих слов Люба замерла и, почувствовав, как у нее бешено заколотилось сердце, закрыла глаза, притворившись спящей.

–Так ведь я это,– смутился Николай,– мы как-то это не обсуждали, но, если она не против, то и я завсегда. И вообще, я у нее первый.