Михаил Головин – Демьян Гробов и Запретная башня. Часть 1 (страница 9)

– Всё хорошо, тебе просто померещилось.

– Нет! – вскинув руки, вскрикнул Демьян. – Не померещилось! Он был здесь! Он специально меня сюда завёл!

– Куда сюда? Ты же здесь бывал.

– Нет! Никогда я здесь не бывал! – заверил в сердцах Демьян и упал на землю, подтянув в страхе колени к груди. Игорь сел на корточки рядом и, положив руку на плечо, попросил брата об одолжении:

– Демьян, смотг’и.

Игорь направил фонарь чуть правее. Демьян приподнял голову и увидел, как свет фонаря извлёк из темноты знакомую ему постройку – домик на дереве.

Демьян вскочил на ноги и в неразумении выхватил фонарь.

– Да как так? – потерянно спросил он, освещая знакомые ему кусты и деревья.

– Демьян, ты же ночью тут никогда не был. Неудивительно, что запаниковал. – четко подметил Игорь, и Демьяну стало чуть легче. Возможно, Игорь был прав. Демьян продолжал освещать кусты, успокаивая себя.

Затем Демьян присел и загреб руками землю. Разминая её, он прошептал под нос:

– Теплая.

– Чего? – спросил Игорь.

Демьян отбросил землю, отряхнул руки и приподнял голову, принюхиваясь:

– Не пахнет… – в непонимании пробубнил он.

– Демьян?

Демьян на мгновение ушел в свои мысли. Возможно, ему и вправду показалось. Ночью, да и еще в лесу, воображение двенадцатилетнего ребенка может разыграться не на шутку. Тем более, последние ночи Демьян плохо спал и поэтому, скорее всего, фантазия на этом и отыгралась. Да к тому же верить в домовых и леших любимое занятие не его, а Игоря. Который сейчас, на удивление Демьяна, относился с не свойственным ему безразличием к нынешнему событию.

– Вы меня что, всем составом искали? – внезапно поинтересовался Демьян у брата, всматриваясь в бегущих к нему ребят.

–– Конечно, – ответил Игорь, и их с братом вскоре обступили и другие мальчишки, светя фонарями.

– Ура! Нашелся! – прокричали близнецы, держась пальцами за футболки своих братьев.

– Не мог заблудиться где-то поближе? – сказал Степа, как всегда с ноткой недовольства.

Олежка тем временем все конспектировал в свой блокнот:

– Ну, итак. Тебе нравится блуждать в ночи? – спросил он Демьяна так, будто брал интервью, и, закусив ручку, ожидал ответа. Демьян осмотрел братьев, намереваясь что-то сказать, но замер и выдохнул, отмахнувшись. К мальчишкам стремительно приближался самый большой и главный фонарь – их отца. Совсем скоро он прогнал всю темень вокруг, и запыхавшийся Прокофий проревел:

– Ты в своем уме?

Демьян в очередной раз почувствовал себя виноватым и ощутил от этого какую-то усталость.

Прокофий отчитал Демьяна за ночные гуляния, за то, что не вернулся до темноты, зная запрет, но прежде осмотрел его всего. Отец есть отец, волнуется.

– Весь в ссадинах, грязи! Демьян, ну как так? – отряхивал его шорты заботливой рукой Прокофий. Затем он дотронулся до лица сына и взглянул ему в глаза.

– Точно всё хорошо?

Демьян улыбнулся обеспокоенному отцу.

– Да, – сказал он и подошел к мертвому дереву с засохшими ветвями, похожими на руки.

– И пап… Я нашел его, – с облегчением и с легкой гордостью сказал Демьян, сняв с коряги свой крест.

– Больше его не потеряю! – заверил он, после чего поспешил повесить его себе на шею, но прежде отряхнул и поцеловав.

– Вот и славно, – просиял в ответ Прокофий и предложил всем наконец-таки двинуться домой, выпить какао и, обмывшись под душем, лечь спать.

Прокофий шел домой в полном спокойствии. Крестик найден, Демьян цел (не считая ссадин) и все хорошо. Но совсем скоро его умиротворение нарушило перешептывание братьев за спиной. И, судя по выражению лица кудрявого и рыжеволосого сына, что-то в лесу произошло. Но о чем именно говорили сыновья, Прокофий не знал. Прокофий вновь почувствовал, как давящая тревожность окутывает его. До дома оставалось недолго, и совсем скоро он собирался расспросить Демьяна уже по новой, со всей серьезностью и настойчивостью. А если из-за упрямства Демьян будет увиливать от ответа, то разгадать тайну его «гулянки» поможет честность Игоря.

  Подходя к своему дому, они стали свидетелями фееричного скандала. На выходе из подъезда врачи вызванной скорой заламывали женщину в леопардовом пончо и в большущей шляпе с цветами. Это была баба Зоя, которая работала консьержкой в доме, где жила семья Прокофия. Баба Зоя кричала несвязанные между собой вещи и извивалась, будто из неё выгоняли бесов. Вместе с ней панику наводила её оппонентка, жительница дома. Она кричала на бабу Зою и призывала врачей, которых вызвала именно она, увести её прочь как можно скорее.

– Вы только гляньте! – кричала она, закатывая рукава кофты. – Она меня всю расцарапала! Она ненормальная!

И это действительно так и было. Кто взял на работу бабу Зою и почему – неясно. С ней жильцы дома старались не контактировать, и дело было, как можно догадаться, не в леопардовом пончо. Долгое время, никто из жильцов дома на её странности внимания не обращал. Но этой ночью она была словно сама не своя. И как итог – расцарапанные руки и последняя упавшая капля терпения той, что от нее и пострадала. Изо рта бабы Зои плотным потоком вырывался словесный бред. Она вопила о ком-то или о чем-то, что где-то повисло, притаилось.

И только лишь тогда, когда она увидела Прокофия, тело её окрепло, глаза уже не бегали, а словесный бред обрел какую-никакую внятную форму.

– Ты! Прокофий, – баба Зоя с упреком направила на него указательный палец и начала им покачивать. – Ты знаешь, что они существуют! Ты их видел! Но это был не один из них. Это было куда опаснее. И тем в их мир еще рано!

–Женщина, уймитесь, – вторил ей врач, но баба Зоя не сдавалась. Мужчины повисли на её руке, но она их лихо откинула. А затем подбежала к Прокофию и схватила его за воротник.

– Это было сегодня ночью! Я видела его! Он здесь! И уже ничего не поделать, – взгляд ее был как никогда ясный. Им она словно буравила Прокофия насквозь.

– О чем вы? – спросил Прокофий Иванович.

На бабу Зою вновь накинулись врачи, но она и в этот раз смогла высвободиться. Мальчишки от страха встали небольшой стайкой в стороне.

– Мужчина! Помогите же им! Они с ней не справляются, – кричала расцарапанная соседка в истерике. Один из врачей зачем-то побежал в машину, что-то доставать. А баба Зоя взревела:

– Все уже началось! Слышишь?

Врачи опять попытались оттащить её от Прокофия, накинувшись на нее всем весом.

– Но он не решится делать это с ним здесь! – голосила консьержка, не взирая на навалившихся на нее мужчин. – Он боится небесного крыла, но его спасение, что та об этом не знает, – простонала она еле-еле.

– Ну же! Вяжите её! Прокофий! Ну, помогите же им, – не успокаивалась пострадавшая соседка и бегала вокруг бабы Зои и врачей, не зная, чем помочь. Те пытались сделать укол успокоительного.

–Давай! Коли!

Мужчины практически подлетели вверх и попадали, выронив и смирительный халат, и шприц с успокоительным. А баба Зоя опять была на ногах и готова к бою.

Она набрала в грудь воздуха и во второй раз стала было грозить пальцем, как вдруг вздрогнула и начала постепенно обмякать.

– Вы уж простите, – сказала виновато соседка, вонзив ей шприц в плечо.

– Она же сейчас ударится, женщина! – воскликнул один из врачей и кинулся ловить падающую назад консьержку. Прокофий подхватил Бабу Зою и аккуратно, чтобы та не упала, опустил ее на землю. Чувствуя, что она отключается, женщина вобрала в грудь воздух и словно старый магнитофон в фильме ужасов прожевала последние слова, которые глухо проваливались в ее горле:

–Я… Я видела его… Зло нависло над твоим домом…Он презренно игнорировал высоту в десять этажей. О да…Такая мелочь ему нипочем. Там, откуда он явился, высоты куда больше, глубже…

Озадаченный Прокофий наклонился к ней, чтобы расслышать последние произнесенные слова бабы Зои, и спросить наконец:

– Да кто явился?

Баба Зоя приложила все усилия, чтобы её веки не сомкнулись. Ее взгляд, зацепился за священника перед собой, и из грудины тихо вырвалось последнее:

– Дьявол… И, – баба Зоя указала пальцем в стайку мальчишек, – он – его причина.

На этих словах консьержка окончательно обмякла и отключилась. А Прокофия окатила волна страха, ведь он успел увидеть, что палец консьержки указывал на Демьяна.

– Ну всё, готова. Наоралась, – сказал второй врач и, взяв её под руки, он с коллегами поволокли бабу Зою к машине.

– Ну, наконец-то! – победно вскинула руками соседка.

А после наступила давящая тишина.

Прокофий, почувствовав, как засосало под ложечкой, потупил взгляд. А затем он, ничего не говоря, направился торопливо к лифту вместе с мальчишками. В лифте они ехали молча. Прокофий был в своих мыслях, а мальчишки боялись сболтнуть лишнего. Зайдя домой и закрыв за собой дверь на замок, Прокофий тут же пустился допрашивать Демьяна со всей серьезностью, он желал знать больше. Других же отправил пока мыться и готовить постели ко сну.

– Все хорошо, пап. Я просто заблудился в темноте, – раз за разом уверял сын отца.

– Никого ты там не видел? Никто не нападал и не следил? – с подозрением уточнял Прокофий.

– Нет.