Михаил Головин – Демьян Гробов и Запретная башня. Часть 1 (страница 10)

– Ясно… – сказал он, сложив руки на груди. Пытать Демьяна бесполезно. И так как Прокофий хотел знать не просто больше, а всё, он принял предсказуемое для Демьяна решение – позвать Игоря.

Едва ли он успел вдохнуть, чтобы его голос привел на допрос рыжеволосого сына, как по квартире разнесся чей-то душераздирающий вопль. Все члены семьи, включая Настасью Павловну, повыпрыгивали из своих комнат и незамедлительно понеслись сломя голову на крик.

Крик привел в комнату, где спал Демьян с Егоркой и Игорем.

– Что такое? – закричал перепуганный Прокофий, вбежав в темную спальню сыновей.

На полу, забившись в угол, сидел Игорь и, зажмурившись, второпях читал молитву. Его трясло, руки, держащие крестик, дрожали.

– Игорь? – Прокофий бросился к сыну, как и Настасья Павловна.

–Там! – крикнул тот, указав дрожащей рукой на распахнутое в комнате окно.

Прокофий обернулся, а затем одним прыжком подлетел к окну. Под ногами что-то захрустело.

– Включите свет! – отдал он приказ, и настенный выключатель тут же привел люстру в действие. Под ногами Прокофия лежали осколки разбитого цветочного горшка.

– Я… я вошел, а он! Он хотел залезть! – всхлипывал Игорь.

– Ну, тише. Все хорошо, – Настасья Павловна накинула свою шаль на плечи Игоря и начала успокаивающе гладить его по голове. Прокофий облокотился на подоконнике и выглянул в окно. От высоты в десять этажей ему сделалось дурно. Но затем его внимание привлеки глубокие прорези в кирпичах на наружной стене дома. Прокофий провел по ним пальцами, гадая, кто или что могло бы их оставить.

– Как он выглядел? – задал он вопрос, обернувшись. Игорь уткнулся лицом в колени. Не получив ответа, Прокофий решил еще раз осмотреть оставленные кем-то порезы в кирпичах, но, поворачиваясь к ним, он обнаружил чертовщину и на наружной стороне окна.

– А это что? – спросил он сам себя, глядя на стекло, на котором отпечатались следы от нечеловеческой морды. Искаженная гримаса со свиным рылом.

– Это был он! Из твоего кошмаг’а! – нечаянно выпалил Игорь Демьяну, поддавшись волне страха.

Фантазировать о нечисти ему смелости хватало, но вживую столкнуться – нет.

– Какого еще кошмара? – Прокофий резко отошёл от подоконника, и под ногами захрустели остатки цветочного горшка.

Демьян одарил брата недобрым взглядом, словно мысленно передавал ему сообщение: «Спасибо… Зачем ты это сказал?»

А Игорь, виновато, будто мысленно отвечал: «Прости! Что теперь нам делать?»

Что теперь им делать, они придумать не успели…

– О каком кошмаре идет речь? – Прокофий налетел вихрем на сыновей.

Игорь от порыва отца пригнулся к полу еще больше и тут же обронил доверенную ему Демьяном тайну.

– Демьяну кто-то снился несколько ночей подг’яд и обещал убить! – выпалил он и закрыл лицо руками.

Прокофий громадой свалился от услышанного на одну из трех кроватей, стоявших в комнате.

Щелчок – колпачок от ручки свалился на паркет, и ручка начала писать по блокноту.

– Олежка… – протянул едва слышно Степа. И тишина заполнила пространство. Пару минут семейство молчало, затем Прокофий спросил:

– Так кого ты видел, Демьян? Кто тебе снился?

Все перевели взгляды на Демьяна. Ответ хотел получить, в конце концов, и Игорь.

– Мне снился… Черт, – сказал Демьян, и всё братья тут же охнули и поспешили трижды сплюнуть через левое плечо.

– И в лесу тоже он был? Ты его видел?

Демьян не знал, что и отвечать. Соврет – выдаст Игорь под натиском отца. Скажет правду – еще хуже. Отец запретит туда ходить, и домик на дереве не будет доделан для Егорки.

– Демьян? – Прокофий требовательно вскинул брови. И Демьян сказал, как и учил всегда отец – правдиво:

– Да…

Прокофий замер, в молчании сидя на кровати. Под натиском его опасений он словно окаменел.

– Ну вот, этот день настал… – сказал он с горечью, и после на время воцарилась могильная тишина. Через пару минут стрелки часов в квартире Прокофия все разом сомкнулись вверху, и самые главные напольные часы в коридоре оповестили звонкими и протяжными ударами о полночи. Отбив последний, двенадцатый счет, часы уступили право голоса Прокофию.

Он потерянно встал с кровати, захлопнул окно с отпечатком непонятной рожи и, повернувшись к семье, сказал негромко, но так же твердо, как бьющий молот в механизме часов:

– Мы переезжаем.

Глава 4

Странности на новом месте

  Ночь семейство Прокофия проводило, как говорится, с Божьей помощью. Но и сами они не плошали. По наставлению Прокофия все углы, пороги и окна были засыпаны солью. Каждому на шею были повешены чеснок и полынь, а спальные места были очерчены мелом. Ждали рассвета они все в одной комнате – в гостиной, а вместо сказки на ночь читалась молитва. Прокофий долго не мог уснуть. Он не верил, что это всё происходит на самом деле. Целых двенадцать лет он жил в страхе, опасаясь, что это случится. Ведь вурдалак по имени Григор тогда, в ту давнюю ночь, ясно дал понять, что все свои долги он возвращает во что бы то ни стало. Ну а так как долг не был уплачен, то, стало быть, вот она, расплата.

Утром, едва солнце успело взойти, семейство Прокофия пулей выскочило из квартиры, побежав в храм. Начали сбываться и опасения Демьяна – Прокофий ввел новые правила. Посмотреть их, если запамятовал, можно было в дневнике Олежки.

Правила, во-первых, касались гуляний: теперь все мальчишки были под «домашним арестом» и могли выходить на улицу только днем, причем исключительно в сопровождении Прокофия. Особый запрет был для Демьяна – никакого леса даже днем.

Остальными правилами всем наказывалось не снимать свои крестики, ежедневно читать молитвы, а также включить в свой рацион питания в обязательном порядке чеснок, а вместо чая или какао – святую воду, не менее одного стакана ежедневно. Правило с чесноком Демьяна не удручало, ведь его он очень любил. Особенно гренки или натертую хлебную корочку с солью под щи или борщ со сметаной.

  Церковь на территории небольшого монастыря, огражденного стеной, в которой служил Прокофий, была маленькой. К ней примыкала такая же территория с парой построек и со старой звонницей неподалеку, которую все хотели не один десяток лет облагородить, но по разным причинам не выходило. Поэтому она стояла в запущении, преисполненная грустью и одиночеством. Неподалеку от монастыря, вблизи лесного массива, располагалось городское кладбище.

В храме Прокофий с семьей расположился на цокольном этаже, в небольшой келье, порог которой он так же посыпал солью.

Нововведения отца немного вгоняли мальчиков в тоску, но больше всего с ними смириться не мог Демьян.  Ему было тяжело, и в первый день переезда, не совладав с горькой обидой из-за домика на дереве, мальчик нашел успокоение в той, кто всегда его поддерживала, – в Настасье Павловне.

Он часто клал свою голову к ней на колени, выговаривался, а она запускала свои старые пальцы в его волнистые волосы, медленно массируя голову, и разгоняла тем самым тучи в его душе. Ему нравился её теплый убаюкивающий голос и то, как пахли её почему-то всегда зеленоватые пальцы – полевыми цветами, свежей травой.

– Мальчик мой, – начинала Настасья Павловна всегда одинаково с этих нежных и приятных слов, от которых у Демьяна по спине пробегали мурашки. – Уверена, это ненадолго. Вот увидишь.

– Надеюсь… – в ответ вздыхал Демьян. Ему только и оставалось, что надеяться.

Находясь рядом с ней, Демьяну всегда казалось, что между ними была особая связь, которая зародилась задолго до их знакомства. И благодаря этой связи он воспринимал Настасью Павловну больше, чем просто семейную домработницу.

   У Прокофия в свою очередь не было никого, кому он мог бы положить голову на колени и дать запустить в свои волосы пальцы.  Вместо этого он оставался наедине и беседовал сам с собой, стараясь во всем найти причинно-следственную связь.

Так, в первый же день переезда он пустился в размышления насчет последних событий, касающихся Демьяна. И совсем скоро поняв, что лучшее решение разобраться во всем этом – это навестить бабу Зою, отправился к ней незамедлительно.

– Я на час-другой отлучусь. А вы чтоб не занимались бездельем, ясно? – говорил Прокофий сыновьям. – Настасья Павловна в случае чего всё мне доложит! И вот еще…

Прокофий выложил перед сыновьями кнопочные мобильные телефоны. Да, это, как говорит молодежь, «прошлый век», но сыновья Прокофия до своих лет в принципе в руках не держали дорогих смартфонов. Не из-за отсутствия денег, а для лучшего процесса воспитания и сохранения их нервов. Эти же Прокофий решил купить на всякий пожарный. Инцидент в лесу убедил его в том, что мобильники для таких случаев крайне необходимы. Вдруг кто-то не дай Бог потеряется или еще чего. Мобильник получила и Настасья Павловна.

– Зарядки в коробках! – Прокофий указал на стопку прямоугольных упаковок, лежащих в углу. – Чтоб всегда были заряжены, ясно?

Мальчишки кивнули, и отец ушел в сумасшедший дом.

Удача в тот день благоволила Прокофию, и ему удалось выбить встречу с бабой Зоей. Войдя в комнату для встреч, Прокофий сел напротив женщины за небольшой столик. Баба Зоя, укутанная в усмирительный халат, улыбалась ему во все зубы. Двое медбратьев стояли чуть поодаль от них, делая вид, что не греют уши, хотя всем было ясно, что это не так.

– Добрый день, Зоя Федоровна! – начал Прокофий и сделал паузу, давая возможность бабе Зое поприветствовать и его. Но она лишь отвела от Прокофия взгляд в сторону и продолжила улыбаться кому-то другому.