Михаил Головин – Демьян Гробов и Запретная башня. Часть 1 (страница 12)
– Давай градусник.
Та достала его аккуратно из подмышки Демьяна и вложила ей в руку.
– Хм. Ну да… Сорок. Ожидаемо, – сказала она и вновь отдала его медсестре, не глядя в её сторону. Та протерла прибор и убрала в уклад.
– Но он все лето у меня гулял и такого не было, – удивленно развел руками Прокофий. Он думал, что всё же это не ожог…
Врач тяжко вздохнула и чуть повысила голос.
– Уважаемый, вы в каком городе живете?
– В этом.
– Ну? Последние два месяца какая погода у нас была? Облака да дожди, а отметки на термометре едва хватало, чтобы белье высохло на улице. Это как раз сейчас вот… – взмахнула врач рукой. – Рекордный день! Жара невыносимая, под 40 градусов, и ни одного облачка. Неужто новости не смотрите?
– Не смотрим, – виновато ответила за Прокофия Настасья Павловна.
– Ну вот и зря, – сурово сказала ей врач. – Сколько машин за этот день расплавилось, и что ни звонок в МЧС – то пожар. И всё сегодня!
Прокофий задумался. А ведь действительно, погода текущего месяца была прохладной по меркам лета. Многие ходили в ветровках. Ну а сегодняшний первый за все летние каникулы жаркий день, Прокофий возможно и не заметил этого из-за своих переживаний. После этих мыслей на сердце у него чуть отлегло, хотя волнение все равно бередило душу. Особенно после того, как врач сказала насчёт погоды “чертовщина какая-то”.
– Так что неудивительно, что ваш сын такие ожоги получил. Солнце в обед самое опасное! – продолжала она, вновь осматривая Демьяна. – У любого на его месте кожа слезла бы. Да и сам он светленький к тому же. Это тоже немаловажно.
Врач распрямилась на табуретке и взяла чистый лист.
– Так что это просто ожог. Сильный, но ожог.
– Но мои другие сыновья тоже были весь этот день под солнцем! – не унимался Прокофий.
Врач задумчиво взглянула на мальчишек и поджала губы. Прокофий почувствовал, как волнение вновь разрастается в его груди, как огонь в стоге сена.
– Пап… – начал Степа, – Мы часто уходили в тень. Не как Демьян…
– Да… – подтвердили остальные. И на это врач развела руками.
– Вот видите. Ладно… – протянула она и уткнулась в свой чистый лист для заключений. – Вот вам мази выписываем, “Пантенол”, таблетку от температуры сейчас дадим, можете, кстати, тоже подавать, если снова будет подниматься, – врач протянула написанные рекомендации Прокофию, а медсестра дала таблетку Демьяну.
– На, мой хороший, выпей.
Демьян совершил над собой усилие и проглотил лекарство. Врач убрала все свои медицинские принадлежности в уклад и распрямилась.
– Ну и сметанкой можете обмазываться, – добавила она вновь, сочувственно взглянув на ожоги Демьяна, а затем обернулась на Прокофия и Настасью Павловну. – Сметана-то есть? А то у нас кончилась, – сказала она, бросив взгляд на уклад.
– Купим! – заверил решительно Прокофий и в этот же миг во второй раз послал Игоря в магазин, но уже за сметаной.
– Ну и славно! Мажьте ожоги сметаной, и будет как новенький через пару дней. Народный способ, поверенный.
– Благодарим вас, дай Бог вам здоровья! – Пожелала Настасья Павловна, не сдержав слёз. Врач и медсестра расплылись в улыбке и поблагодарили тем же.
– Ну и почаще смотрите на небо, папаша. Если новости игнорируете, – напоследок посоветовала врач, когда Прокофий провожал их до машины.
– Разумеется, – с улыбкой сказал он и принял совет к сведению.
Через пару минут прибежал Игорь, и ожоги Демьяна уже были намазаны толстым слоем сметаны. Как и говорила врач, через пару дней Демьян встал на ноги, и от температуры и ожогов не осталось и следа, разве что кожа слазила.
Насчет погоды Прокофий тоже был теперь аккуратен. Без панам он никого не выпускал из церкви и всегда проверял погоду. Если была жара – наказывал сидеть в тени всем, без исключения. Особенно в обеденные часы.
Передышка в странностях была недолгой. Следующей проблемой для Прокофия стал чеснок. После еды Демьян свалился на пол, схватившись за живот.
– Нуууу… – протянул врач в поликлинике, нажимая на живот вскрикивающему от боли Демьяну. – Гастрит, скорее всего. Обострение, – заверил он.
– Откуда? – озадачился Прокофий? – Чипсов он не ест, газировку не пьет. Все на фруктах и овощах!
Врач пожал плечами.
– Не знаю, причины могут быть самые разные, – врач, продолжая осмотр, надавил чуть сильнее, и из желудка Демьяна, разумеется, через рот, на пол выскочили все зубчики чеснока. К слову, не переваренные. Врач проморгался от увиденного и вопрошающе сначала взглянул на Демьяна, а затем обернулся и на его отца, выгнув бровь в недоумении.
– Чеснок? И вы едите его в
– Да… – сухо подтвердил Прокофий, хотя был уверен, что Демьян их жевал всеми зубами.
– И как часто? – с опаской задал второй вопрос врач.
– Ну… – Прокофий виновато поджал губы. – Трижды в день.
– Трижды в день? Это получается… – врач закатил глаза, считая. – 36 зубчиков чеснока в сутки, 252 в неделю и 1 116 в месяц? Если в месяце 31 день, конечно же… Зачем? – удивился врач, раскрыв рот.
Прокофий молчал. Не скажешь же, что так Прокофий отгоняет нечисть? Да и потом, раньше они обходились одним зубчиком чеснока в сутки, это последние дни так вышло. Поэтому чрезмерным превышением Прокофий это количество не считал.
– Чеснок – вещь полезная, конечно, но не в таких же масштабах! – опроверг мысли Прокофия врач. – Не удивительно, что вашего сына от него воротит!
И в этот день Демьяну поставили диагноз – отравление и аллергия на чеснок. В качестве лечения ему выписали паровую диету и исключение из рациона аллергенного растения. Что Прокофий и сделал. Но на время.
Прошла неделя, и Демьяну стало легче. Зубчик чеснока он ел аккуратно и всего один раз в день. Радости в душе прибавилось с выпиской Егорки, которая чуть запозднилась из-за одной его кости, которая никак не хотела срастаться. Мальчишки Егорку встречали как положено, с апельсинами и молоком, которое они с Прокофием успели найти у другого местного козовода. А сам Егорка больше наслаждался объятиями, которых ему так не хватало из-за этого проклятого гипсового кокона.
На следующий день Демьян был сам не свой. Он был вялым, сонным и не показывал особого желания что-либо делать.
– Хандра настигла, сынок? – уточнял Прокофий, глядя, как Демьян клевал носом за обедом.
Но тот молча пожимал плечами. Ночью же Демьян плохо спал, если вообще можно считать, что он спал. Так продлилось пару дней.
И по этой причине следующий поход к врачу не заставил себя долго ждать. Прокофий решил обязательно сходить к педиатру. Тот начал осмотр с расспроса, ну а затем стал слушать сердце, которое… не билось?
– Что? – вскочил Прокофий с табуретки. – Как не бьется?
Побледневший врач сбросил с себя стетоскоп и взял другой из дальнего ящика.
Он всунул оливы себе в уши и прислонил акустическую головку стетоскопа к грудине Демьяна.
– Господи… – выдохнул он. – Всё нормально…Наверно тот уже того.
Прокофий без сил плюхнулся на стул и протёр рукавом лоб. Врач, продолжая слушать легкие Демьяна и говоря: “Дышите – не дышите”, с улыбкой обернулся на Прокофия.
– Да что вы так взволновались? Ах-ха! Если бы оно не билось, то ваш сын на ногах сейчас бы не стоял.
Прокофий в ответ улыбнулся. И подумал, знал бы этот врач, что вместе с живыми по земле расхаживают те, чье сердце может не биться не одну сотню лет, он бы так беспечно не говорил.
Педиатр, как и следующий врач, к которому они обратились для второго мнения, поставили диагноз – бессонница из-за стресса. И для её решения выписали настой трав для питья.
Но к несчастью Прокофия через пару дней стало только хуже, а настои не оказали должного эффекта. Помимо бессонницы вернулись и прежние недуги. За обедом у Демьяна случился приступ, когда он учуял и увидел чеснок у своих братьев.
Закрыв ладонью нос, он убежал из-за стола прочь и долго не мог прочихаться. А после у него жутко болела голова. Да так, что не помогали никакие таблетки. Он сжимал от боли свои виски ладонями, словно тисками. На солнце он также стал реагировать как в тот раз – всё тело стало покрываться волдырями и ожогами, даже когда Демьян находился в тени. И сколько бы Игорь ни бегал за сметаной и сколько бы ни мазали “Пантенолом” – всё было без толку. Все привело к тому, что Демьян перестал выходить на улицу, а солнцезащитные очки стал носить днем даже в помещении. По ночам он маялся, никак не мог уснуть и с нездоровым блеском в глазах взирал на луну. Днём же был слишком вялым и слонялся из угла в угол, не находя сил взяться за какое-либо дело. Спустя пару таких дней Демьян побледнел, а под глазами у него выступили темные круги. От усталости или болезни – Прокофий понять не мог. Хотя с большей уверенностью он считал, что это не просто болезнь. И от этого его трясло, причем не столько от страха, сколько от осознания своей беспомощности и злобы.
Разделял горе и тоску Демьяна больше всех Егорка. Он не отходил от него ни на шаг, даже когда тот сидел в максимально угрюмом настроении и скучающе смотрел на дневную улицу.
Настасья Павловна настояла на том, чтобы Прокофий опять вызвал “Скорую помощь”, и тот сделал это, хотя и считал бессмысленным, так как Прокофию скорее нужно было искать того, чьих это рук дело, пока не стало слишком поздно. Ну а если все же это дело рук Григора – то договориться с ним о новой сделке ради спасения сына.