Михаил Головин – Демьян Гробов и Запретная башня. Часть 1 (страница 7)

– Умоляю, скажи, что была причина такому… Такому… – Прокофий тяжко зажмурился, подбирая слово. – Я… Я даже… Я не знаю, что и сказать, – вдруг сказал он, потеряно и тихо, и опустил глаза долу. Злость в голосе ушла куда-то, и от того стало еще хуже. Теперь в его уже холодном тоне слышалось… разочарование?

Демьян покраснел. Олежка медленно, стараясь не привлекать внимания, выводил буквы в блокноте. И все же шуршание бумаги слышалось. Дописав на данный момент последнее слово, Олежка поставил точку, и шум ручки стих.

– Ты крал молоко? – задал вопрос Прокофий.

Демьяну очень хотелось сказать «нет», но он, не найдя в себе силы соврать и тем более признаться, молчал. Прокофий понял всё как есть и безнадежно покачал головой. У Демьяна кольнуло в груди от подобного жеста.

– Он обманул меня! Мы договаривались! – Демьян пустился в объяснения, не сдерживая слез. – Он обещал бутылочку молока, если я уберусь в его сарае и наколю дров для бани. Но он солгал! Сказал убираться! – Демьян всхлипнул и вытер рукой глаза.

Если бы это молоко было не для Егорки, Демьян, конечно, не пошел бы на такой поступок. Но он знал, как младший брат любил им лакомиться. А от слез стало вдвойне тошно. Он никогда не позволял себе плакать перед другими. Но разочарованный как никогда взгляд отца его изводил. Он не хотел, чтобы Прокофий считал его преступником.

Что же касается Кузьмы, тот жил на отшибе города в частном секторе, где некоторые держали какое-никакое хозяйство. У кого куры, свиньи, а у кого, как у Кузьмы, например, козы. Кузьма был человеком вредным, ненадежным. И все же, Прокофий остался при своем. Что воровать даже в таком случае – грех.

– Прости меня, пап. Я просто… – продолжил Демьян, и вновь зазвучала ручка.

– Что с тобой, Демьян? – внезапно перебил сына Прокофий, заглянув в его глаза. – Что с тобой не так, скажи мне, сын? – ручка зашуршала активнее.

Степа дотронулся до штанины брата и выпучил глаза, намекая убрать блокнот. Олежка в ответ покачал головой и, облизав палец, демонстративно перелистнул страницу.

– Пап! Я не хотел! Я просто… Я просто… – Демьян стал теряться в словах, он не знал, что ему говорить. Да и что говорить? Он уже все сказал. И потому, взглянув на братьев, Демьян замолчал. Отец же уткнулся лицом в ладони и сел на койку для посетителей.

– Мда… – с горечью пробубнил Прокофий. Затем, мучительно потирая лицо ладонью, сказал: – И это ведь не первый раз, когда ты вытворяешь подобное! Точнее, подобное впервые, но, – обернувшись на Демьяна, он продолжил, повышая тон. – Сколько еще придется мне за тебя краснеть? – с каждой фразой его голос дрожал, и в нем чувствовалась обида. – Неужели мне придется смириться с мыслью, что соседи правы? Что из тебя ничего путного не выйдет?

Олежка шокировано распахнул глаза и рот.

– Вот это новость, – прошептал сквозь зубы он и принялся вписывать в блокнот. Эти слова он нанес на бумагу не как другие, а вдумчиво и чуть сильнее нажимая на ручку.

Сгорая от стыда, Демьян сделал пару шагов в сторону отца. Тот, взглянув сначала на его лицо, а затем на шею, вскинул брови и потеряно спросил:

– Где твой крест?

Братья одновременно вытянули шеи и прищурились, ища глазами крестик на груди Демьяна. Мальчик же вдумчиво хлопнул по ней, но креста рукой так и не нащупал.

– Потерял… – с досадой и с видом проигравшего признался Демьян, опустив с груди руку.

Олежка торопливо перелистнул страницу.

– Это уже какой? – сквозь зубы тихо спросил Прокофий.

– Шестой…

Отец, покачиваясь на скамье, отвернулся от сына и мучительно стащил с себя головной убор. Он метнул взгляд на каждого из своих ребят. Те, заметив это, невольно хлопнули себя по груди, проверяя присутствие своих крестиков.

– Олег? – позвал Прокофий, и тот выпрямился, убрав на время блокнот и ручку за спину.

– Да, отец?

– Сколько раз ты терял свой крест?

– Ни разу, – неуверенно ответил Олежка. Но не потому, что не помнил. А потому, что не хотел делать ситуацию хуже. Не хотел, чтобы Демьян ещё больше чувствовал себя виноватым или каким-то не таким, плохим.

– Вениамин, Леонид?

Близнецы ответили аналогичным образом. И оставшиеся ребята так же робко подтвердили, что никогда не теряли. Прокофий Иванович, собрав все ответы, покивал головой. Радовался он или огорчился – было непонятно.

Он взглянул на Демьяна с укоризной и спросил:

– Ну вот что с тобой не так, а? – Прокофий вопрошающее посмотрел на первенца, а затем отвернулся, пустившись в рассуждения.

– Молитвы ты не учишь, а те, что знал, забываешь, путаешь! Демьян, – отец не сразу повернул голову к сыну. – Ты словно… не мой, – неуверенным голосом прошептал он, затем встряхнул головой, стараясь выгнать эту глупую мысль. Демьян пошатнулся. Пытаясь не терять самообладания, отец сказал в завершение:

– Вот Христос тебя и покинул. На этот раз воровство, – Прокофий встал и подошел к двери. – Найди крест! Сегодня же! Ясно тебе?

Демьян кивнул, и Прокофий вышел из палаты, хлопнув дверью. А Олежка блокнотом, поставив точку. После чего в палате под номером 20 воцарилась тишина.

Прокофий пошел, по всей видимости, улаживать дела и с главврачом. Братья же, после минуты-другой, выдохнули и подошли к Демьяну.

– Ну? Что будешь делать? – растерянно поинтересовались они, разинув рты.

– Отца не слышали? Крест искать. Что же еще? – буркнул он, направляясь к двери. – Правда, черт знает, где я его потерял… – сказал Демьян открывая дверь, не подозревая о том, что этой ночью он поймет, насколько сейчас он был прав. И насколько был близок тот, кого он только что сейчас помянул по глупости.

Глава 3

Поиск Христа

Прежде чем Демьян покинул больницу, он помог медперсоналу навести какой-никакой порядок на её первом и втором этажах. А после вышел на улицу, где на ступенях отделения травматологии он остановился и в задумчивости почесал затылок. Демьян не знал, куда ему идти и где искать свою потерю. По правде говоря, креста на своей шее, судя по воспоминаниям, он не ощущал еще вчера, и потому не знал, с какой части города ему начинать поиски. Однако на его спасение последние пару дней зона гуляний не претерпела значительных изменений, не считая участка пастуха Кузьмы. А это значило, что Демьян примерно понимал, где мог бы быть его крест. И потому он двинулся от дверей травматологии к лесному массиву.

Прокофий же в это время уладил остаток дел, простился с Егоркой и вместе с остальными ребятами отправился домой. Времени на это ушло больше, чем ожидалось, и поэтому возвращались домой они практически на закате. По приходу в квартиру их ждал приготовленный Настасьей Павловной ужин и свежезаваренный чай.  Как ожидали мальчишки, Прокофий Иванович провел воспитательную беседу и с ними, усаживаясь за почти накрытый стол. Он еще раз заострил свое внимание на неподобающем поступке Демьяна и наложил себе в тарелку порцию вареников со сметаной. Настасья Павловна же от услышанного покраснела и поникла, хотя встречала семейство с улыбкой. Она, стыдливо склонив голову, помогала близнецам с их порциями.

– Демьян к ужину не поспеет? – робко уточнила она у Прокофия, и тот ответил, что, возможно, уже нет.

Настасья Павловна села за стол и в её тарелке оказалась пара-тройка вареников. Ужин прошел в тишине, как и уборка со стола. Прокофий уединился в своей спальне и погрузился в раздумья, заверив сыновей, что долго не задержится. Ведь он пообещал с ними сыграть в городки.

Игра началась без него, и во время финала Прокофий вызвал к себе второго чемпиона после Демьяна, того, с кем Демьян делил свою комнату помимо Егорки – Игоря.

Игорь отличался своеобразной любовью к рассказам ( в отличии от Олежки, он не вел дневник) и, возможно, он что-то да знал. А именно, Прокофия интересовало, где сейчас шатается старший из его сыновей.

–Да, пап? – Игорь закрыл за собой дверь, зайдя к нему.

– Где Демьян? – спросил Прокофий, а Игорь в ответ сморщил лоб.

– Эм…Ну… Кг’естик ищет? Ты же сам его отпг’авил.

Прокофий кивнул в подтверждение.

– Это понятно. Я имею в виду, где он его ищет? Тебе известно это? Уже ночь близится, – Прокофий обеспокоено указал в сторону окна. Дело было в том, что давным-давно Прокофий установил для всех одно простое правило – не шататься по ночам и после захода солнца на улице. Страх Прокофия никто из детей не понимал, но у него были причины не испытывать судьбу и не дразнить тех, кому она принадлежала.

Однако за все 12 лет после встречи с Григором он никого или ничего не встречал. Но сейчас он просто боялся, как и любой другой родитель, за ребенка. Который непонятно где блуждал в поздние часы. Да, Прокофий наказал найти крест, но возвращение домой прежде, чем зайдет солнце, было само собой разумеющимся, не требующим напоминания об этом, что бы ни говорил Прокофий даже в сердцах. И зная характер Демьяна, он мог не вернуться домой до тех пор, пока не выполнит наказанное. А вся ситуация с больницей и огорченные глаза отца добавляли к его упертости еще больший груз. И, зная это, Прокофий, разумеется, не мог со спокойной душой отойти ко сну.

– Вг’оде бы… – Игорь осекся. Выдавать Демьяна или нет? Ведь он же там готовит сюрприз. Но решив, что сюрприз, если что, Прокофий Егорке не выдаст, все же сказал:

– В лесу.

Физиономия Прокофия вытянулась, как мокрый носок на вешалке.