Михаил Головин – Демьян Гробов и Запретная башня. Часть 1 (страница 3)

О Григоре и слугах тьмы Прокофий, кончено же, рассказывать никому не собирался. Вдруг из родильного дома его тут же увезут в сумасшедший дом? Так что свое желание он объяснил предсказуемо для других.

–Я боялся потерять их обоих. Доктор, умоляю. Дайте убедиться, что они в порядке.

Доктор задумался. Конечно, исключений быть не может, даже для батюшки, но его ситуация и вправду была нелегка. Роды были слишком тяжелые. Да и сам врач трижды отец. Понимал, каково это – переживать за родных. Так что доктор в итоге пошел Прокофию навстречу и проводил его в палату к супруге и сыну. Заранее предупредив, что надолго оставить их не может.

– У вас десять минут, – сказал он и закрыл за собой дверь в палату, оставив семью наедине.

В палате на кровати лежала измученная женщина. Мокрые от пота волосы прилипли к лицу. Но, несмотря на это, она улыбалась. Улыбалась, глядя на укутанного в одеяльце малыша на её руках.

Прокофий метнулся тут же к жене и ребёнку.

– Как вы? Всё хорошо? – дрожащим голосом спросил он.

Супруга в ответ кивнула с улыбкой. Прокофий, внезапно ошеломленный догадкой, начал метаться по всей палате, выглядывая в окна, заглядывая в каждый угол и даже в мусорное ведро.

– Здесь никого не было? Никто не заходил?.. Эм… – Прокофий взглянул на жену. – Такой… странный?

В ответ священник получил нужный ему ответ, что никого в палате не было.

– Успел, значит… Или он сблефовал?.. – с выдохом сказал он сам себе и подошел к своей семье.

– А что стряслось, дорогой? – спросила мама малыша слабым голосом.

– Ничего, все хорошо.

Подойдя ближе и увидев, что малыш спокойно спит, Прокофий упал на колени и, уткнувшись в живот супруге, заплакал. Он заботливо обнял, а затем одарил поцелуями и её, и своего первенца.

– Дорогой, я бы хотела назвать его Демьяном, – предложила супруга Прокофия, и тот, всхлипнув, кивнул головой.

– Думаю, Господь не будет против… Демьян. Красивое имя.

На улице метель всё бушевала и бушевала. А с ветви ближайшего дерева, как летучая мышь, укутанный в мантию, свисал Григор. В руках он держал новорожденного малыша, в унисон завывающего с метелью, и вглядывался в палату через стекло.

–Демьян… – повторил Григор. – Хорошее имя тебе досталось, мальчик мой.

Затем вурдалак взглянул на Прокофия.

– Ну а ты, мой старый друг, прости меня. Это было необходимо, – с сожалением в голосе сказал Григор, переведя взгляд на малыша у себя в руках. – Обещаю, твой сын получит жизнь, за которую любой смертный продал бы душу.

Григор поправил одеяльце еще мокрому и плачущему малышу и, поймав порыв ветра, исчез с новорожденным в холодной ночи вместе со своими крылатыми слугами.

Глава 2

Козлиный переполох

С той памятной ночи в церкви, которую Прокофий Иванович, священник, вспоминает не без молитв, прошло почти 12 лет. Вместе с годами он обзавелся сединой и морщинами, но все же Прокофий не был настолько старым, чтоб хвататься за кроссворды и засыпать с ними в кресле посреди дня. Вместо этого он усердно работал, служил в церкви и со всей серьезностью и душой воспитывал своих сыновей, которых у него, после рождения первенца, прибавилось аж на шесть. Что же касается первенца – речь идёт о том младенце, которого тайно подменили и нарекли красивым именем Демьян, – то он и не подозревал, что между ним и Прокофием никакой родственной связи не было. Об этом не догадывался, разумеется, и сам Прокофий. Ну а вопрос о родстве остальных мальчишек положительного ответа не подразумевал, и те знали почему.

Всё их большое и дружное семейство уютно расположилось в просторной городской квартире по Котловской улице дома номер 17. Прокофию Ивановичу повезло заполучить её в дар от своих родителей, которые долгое время безрассудно и слепо потакали ему во всем. Но, слава Богу, они это признали хотя бы в конце своего пути. К сожалению, они не дожили до того момента, когда Прокофий Иванович встал на правильный путь и с каждым годом старался жить как порядочный христианин и любящий отец.

В одну из августовских ночей Прокофий Иванович крепко спал в своей кровати, чего нельзя было сказать о светловолосом мальчишке, спавшем за стенкой. Демьян вот уже седьмую ночь подряд мучился от ночного кошмара. В нем он видел один и тот же сон: непроходимый лес, промерзшую сырую землю, по которой он рассекал босиком, и того, кто вечно дышал ему в затылок, ходя за ним по пятам. Сон, к слову, кончался всегда одинаково, до этой ночи… Вытрепав всю душу и вдоволь насладившись мучениями мальчишки, виновник кошмара показывался как есть в истинном обличии. Но при пробуждении Демьян напрочь забывал личину своего мучителя, и какие бы ни прилагал усилия, чтобы вспомнить – ничего не получалось. Вот и в этот раз всё было так же… Ну, почти. К горлу мальчика потянулась когтистая рука, и сквозь кошмар прорезалось: «Демьян!» Кошмар лоскутами расползся, уступив место рыжему мальчишке с веснушчатым лицом, но прежде чем он смог его увидеть, в памяти Демьяна плотно отпечаталось недобрая сказанная чудищем фраза.

– Демьян, это я! Игог’ь! Ты слышишь? Пг’оснись! – рыжеволосый, кудрявый и картавый мальчуган теребил Демьяна за плечи. А тот продолжал вскрикивать и размахивать руками перед своим лицом.

– Прочь! Уйди!

– Это я! Демьян, тише! – повторил Игорь и зажег ночник на прикроватной тумбе. Демьян отскочил прыжком в угол к стене, к которой была приставлена его кровать, и с трудом вздохнул.

– Ну? Пг’ишел в себя? – спросил Демьяна Игорь.

Но Демьян отвечать не спешил. Обливаясь холодным потом и тяжело дыша, он вытер рукавом пижамы лоб и сделал глубокий вдох. И только лишь после того, как увидел перед собой в свете ночника обычного мальчика, выдохнул и кротко кивнул.

Игорь, видя, в каком состоянии пребывает его брат, не спешил задавать ему вопросы. Тем временем у Демьяна было время осмотреть небольшую комнату, где стояло всего три нешироких кровати, у каждой из которых по тумбе, и небольшой шкаф у двери. Одна из трёх кроватей, в дальнем углу, временно пустовала.

Некоторое время спустя Демьян перевёл взгляд на Игоря, видя, что того так и распирает желание расспросить об очередном кошмаре. Игорь был единственным, с кем Демьян стал делиться недавними сновидениями. Возможно, причина была в их кроватях, стоящих в одной комнате, или в более чутком сне Игоря. Или в его дотошности, благодаря которой он мог и мертвого разговорить, тычась в того своим острым носом.

– Ну? Опять он? Тот самый? – незамедлительно выпалил рыжеволосый брат, получив от Демьяна кивок в знак согласия на то, чтобы Игорь не мучился и высвободил уже наконец свое любопытство.

– Да.

– На этот г‘аз запомнил?

Демьян с досадой покачал головой.

– Нет.

– Ничего не помнишь? Может, это был медведь?

– Нет. Ощущение, что не зверь. Но и не человек.

Игорь сосредоточенно и с умным видом поднял подбородок.

– Не звег’ь и не человек… Хм. О! – огромная луна в окне навеяла одно из разумных, как казалось Игорю, предположений. –Обог’отень?

Демьян покачал головой.

Игорь подставил указательные пальцы, согнутые крючком, к своему рту.

– Может этот? Клац-клац, – спросил он, подразумевая, судя по пальцам-клыкам, вампира.

– Нет. И не он.

Демьян глубокомысленно откинул назад голову. Несмотря на то, что он не помнил своего мучителя, он почему-то был уверен, что это ни оборотень, ни вампир, и никто другой. И даже несмотря на лес, это был не леший. Никто, кого бы не перебирали ребята, и близко не подходил. Ни русалки, ни домовые, ни лешие с кикиморами, ни тролли, ни ведьмы с колдунами и своими приспешниками, ни зомби, внезапно восставшие из могил. Никто. И даже не сосед дядя Ваня, который после вахты дышал не лучшим ароматом в затылок соседям в лифте. На мгновение Демьяну показалось нецелесообразным думать о своем сне. Однако он вспомнил, что они слишком реалистичные. да к тому же настойчиво повторяющиеся – повод перебрать нечисть на всякий пожарный. Знать бы ещё, что с этим потом делать и как от нее защититься. Хотя, опять же, Демьян не верил в сказки и волшебных существ. А вот Игорь, наоборот, во всем видел знаки, странности и прочее. И, возможно, именно под влиянием и запалом Игоря Демьян невольно поддавался его мистическому настрою.

Помолчав минуту-другую, Демьян сполз по стене вниз в кровать, но внезапно вздрогнул, опомнившись, а Игорь, заметив это, привстал с горящими глазами. Ночные страшилки продолжаются!

– О-о-о! Ты что-то вспомнил?

Демьян поспешил поделиться самой незначительной малостью, которая впервые появилась только этой ночью.

– Он говорил со мной.

Если бы не опущенные на половину лба кудри Игоря, можно было бы предположить, что его брови от удивления уползли на затылок.

– Говог’ил? Да ты что?

Игорь подсел ближе, а Демьян кивнул в подтверждение.

– Вернее, он сказал лишь одно.

– Ну же, что? Не томи!

Демьян прикусил губу, а Игорь нетерпеливо тарабанил пальцами по матрасу.

– Он сказал… убью тебя.

Немного погодя, Игорь отстранился и взглянул на стрелки настенных часов, уйдя в обеспокоенную задумчивость.

– Убьет? – спросил он непонятно у кого. У Демьяна, или вопрос был послан куда-то в темноту, туда, куда свет прикроватного ночника не доставал.

Ответа, разумеется, не последовало, ни от Демьяна, ни от темноты. Игорь собирался, как обычно, раздуть из мухи слона и тем самым продолжить ночные посиделки, но Демьян настойчиво сказал: