Михаил Головин – Демьян Гробов и Запретная башня. Часть 1 (страница 2)

– ХВАТИТ! ДОВОЛЬНО! – сорвался Прокофий на отчаянный молящий крик, и ноги его подкосились. Пятясь, он упал. Выронив крест, он тут же схватил его трясущимися руками и, словно перебрасывая в руках горячую картошку, поймал наконец-таки за основание.

– Ха–ха! Постарел ты, друг мой, – гость довольно наблюдал за трепыханиями священника. – Стал неуклюжим и… Более трусливым.

– Да что тебе надо? – жалобно прошептал Прокофий. Голосом он просил немедленно оставить его в покое. Губы тряслись, как у ребенка, готового вот-вот разрыдаться.

Тень сползла, как и улыбка ее хозяина.

– Ты должен вернуть мне долг… Пришло время платить, Прокофий, – сказал тот.

У Прокофия все оборвалось внутри. Страх начал давить на грудь и ребра.

– И…– без сил начал Прокофий. Боясь ответа, не решался на вопрос. И все же ожидание было невыносимо. – Что же ты хочешь? Мою душу?

По церкви разлетелось презрительное фырканье.

– Твоя душа не стоит даже телеги навоза, –Прокофий свободно выдохнул, хотя был несколько задет подобными словами о своей душе. – Нет, друг мой. Мне от тебя нужно другое…

– Ну? Не томи! Говори! Что же? – Прокофий вставать с пола не спешил, боясь снова упасть. Гость охотно глядел на то, как священник мучается в размышлениях. У него вновь появилось охотное желание поиздеваться над ним, потомить. Но увидев, как тот уже был похож на одну из догоревших в кандиле свечей , передумал. Под мантией зашевелились наконец-таки его конечности. Из многочисленных складок показались тощие, костлявые руки с такими же пальцами. Пальцы-пауки с опухшими, узловатыми костяшками бережно огибали небольшой «кокон» из одеял. Под ногтями виднелись куски грязи и земли.

– Что это? – негодующе вымолвил священник.

– Это наша погибель и ваше спасение, – гость кончиками пальцев аккуратно оттянул одеяльце, и в нем показалось человеческое лицо. Пухлое, розовощекое. Ребенок в одеялах спал как заколдованный, не слыша и не чувствуя, что происходит вокруг него.

– Ваша погибель и наше спасение? – Прокофий неспешно встал на ноги. Крест он уже не держал перед собой, но и подойти ближе не решался.

– Во всяком случае, так думают некоторые из нас. Отчего и хотят его смерти. Другие же верят ровно в обратное… Я же… – незваный гость задумался, смотря на малыша. – Не разделяю убеждений ни первых, ни вторых.

Прокофий молчал. Нечестивец, не отводя головы от ребенка, метнул взгляд на священника.

– Возьми его к себе на воспитание.

– Усыновить? – изумленно спросил Прокофий.

– Да, – подтвердил гость. – Это дитя должно расти как смертный человек. Он будет тебе сыном, а ты…

– ТАК ОН ТОЖЕ ВУРДАЛАК? – священник горячо вскрикнул и вновь сжал крест в своей руке, вытянув перед собой.

– Полукровка, – поправил священника гость.

– Это ничего не меняет! Настанет день, и он обратится в такого же… В такого же… – Прокофий подбирал слова не слишком острые, дабы в случае чего не лишиться жизни. –Он станет таким, КАК ТЫ!

– Не станет, – к удивлению Прокофия ласково сказал незваный. – Я сделал всё возможное, чтобы силы тьмы в мальчике не пробудились… – священник сжимал челюсть от неприязни. Чужак продолжил уверять: – Даже когда солнце отмерит положенный срок в 11 лет, мальчик останется мальчиком.

– Исключено! – Прокофий отрицательно замотал головой. – Это невозможно! Полукровки всегда пробуждаются!

– Разве я похож на того, кто не уверен в своих словах или действиях, священник? –незваный вновь возмутился, его глаза и лицо полыхнули красным. Прокофий утихомирил свой пыл и на всякий случай сделал шаг назад.

– Нет, – покорно сказал он. – Не похож… Но дитя на воспитание я взять не могу.

– Почему? Подобный душевный жест точно тебе зачтется ИМ, – нечестивый взглянул наверх, и Прокофий невольно поднял глаза туда же. Будто действительно сверху кто-то за ними наблюдал.

Священник задумался.

– Нет. Я один раз уже взял на душу непростительный грех… – Прокофий взглянул собеседнику в глаза. – Связался с тобой. Больше со слугами тьмы я ничего общего иметь не хочу!

– Значит, отказываешься возвращать мне долг? Так, священник? – уточняюще спросил гость. Нечестивец распахнул глаза еще шире, на лице проступили черные пульсирующие вены. Стены церкви загудели. Он вновь говорил не одним голосом. Теперь с Прокофием говорила будто целая разгневанная толпа.

– А не ты ли как щенок скулил, прося о помощи? –стены глумливо стали подвывать, передразнивания Прокофия. Тот пятился от «друга», вновь мотая крестом. На него продолжал наступать нечестивый.

– А не ты ли клялся во всём, что угодно, лишь бы спасти свою шкуру? – по церкви шепотом разлетелись людские клятвы, также нагло передразнивая Прокофия. Священник настолько сильно сжал свой крест, что по основанию заструилась кровь.

– ПРОЧЬ ОТСЮДА! УБИРАЙСЯ! ИЗЫДИ, ДЬЯВОЛ! – Прокофий принялся читать «Отче наш», стараясь заглушить по-хозяйски бушевавшие в церкви голоса.

Незваный гость наступал уже более широким шагом. Прокофий, не сводя с него глаз, суетливыми шагами пятился спиной к главной двери.

– НЕ ТЫ ЛИ ПРОСИЛ СПАСТИ ТЕБЯ ОТ ЭТОГО? – вурдалак сорвался на громкий низкий вопль. Крест в руке Прокофия вспыхнул огнем. Уронив его, священник почувствовал, что спину чем-то обожгло, и обернулся. Главная дверь в церковь распахнулась с грохотом, оббив собой стену, и вместо метели и вьюги в дом Господа влетели языки пламени. Огонь клубами прорывался внутрь. Из него, наваливаясь друг на друга, ползли обугленные грешники. Впиваясь ногтями в пол, они приближались к Прокофию, стараясь ухватить его за ноги. Прокофий отскочил от двери и влетел спиной в вурдалака, словно в холодную каменную статую. Упав на пол, он уткнулся лицом в ладони и завопил. Слёзы градом стекали по щекам.

– ХВАТИТ! УМОЛЯЮ!

В секунду все прекратилось. Дверь захлопнулась, всосав в себя пламя и тела, голоса преисподней стихли, стены приняли прежний вид. Незваный гость сел перед Прокофием. Его рука коснулась плеча. Прокофий, взглянув на собеседника, дрожащим голосом прошептал:

– Я не могу его взять, Григор. Прости… Дважды связываться с… – Прокофий поджал губы. – Не могу… Прости… Умоляю… Уходите…

Прокофий уткнулся взглядом в пол. Григор пальцем приподнял его голову за подбородок и заинтересованно взглянул в глаза. Белки вурдалака, что хоть как-то виднелись, уступили место расширяющимся зрачкам. Теперь в священника всматривалась сама тьма.

– А–а–а, – довольно прошипел он. – Приближающая радость отцовства… Вот оно что.

Прокофий от услышанного онемел. Он прикусил язык и старался не сболтнуть ничего лишнего. Григор ждал, когда священник подаст телом хоть какой-то знак. Знак насчет его правоты.

Незваный гость приподнял свою голову, принюхиваясь. Прикрыв глаза, он глубоко и с наслаждением вдохнул.

– Ммм, – протянул вурдалак. – Твои молитвы были услышаны, священник.

Прокофий испуганно и недоуменно вскинул брови. Глаза его забегали в раздумьях.

Григор распрямился, спрятал дитя под складками мантии и произнес напоследок:

– Запомни, – спокойно добавил он. – Я всегда получаю от своих должников то, что хочу, друг мой.

Улыбнувшись неоднозначно Прокофию, вурдалак темным вихрем летучих мышей растворился под куполом церкви.

Прокофий несколько раз потерянно повторил последние его слова: «приближающаяся радость отцовства», «твои молитвы были услышаны» и «я всегда получаю то, что хочу».

– Нет, – внутри все сжалось. Он незамедлительно вскочил и выбежал из церкви, оставив свое пальто.

Перепрыгивая сугробы и овраги, он добежал до своего двора. Найдя у себя в кармане ключ, Прокофий открыл дверцу старенького подержанного автомобиля и сел за руль. Выжав педаль газа в пол, Прокофий через некоторое время оказался около родильного дома.

Заехав на его территорию, мужчина остановился на ближайшей пустой разметке и, выскочив из машины, как пробка из бутылки, подбежал ко входу. Потянув с силой на себя дверь, он мигом проскочил внутрь. Около турникетов его встретили охранник и пара медсестер. Прокофий в спешке что-то говорил, махал руками. Просил разрешения пройти.

Вскоре медсестрам и охраннику из обрывистых фраз Прокофия все же удалось что-то понять.

– Нет, уважаемый. Ночь на дворе. Часы приема можете посмотреть на стенде.

Но Прокофий словно не слышал. Он вновь заговорил о том, что ему срочно надо увидеть супругу, и спрашивал, не случалось ли у них в больнице чего-то подозрительного в последние пятнадцать минут?

Персонал лишь пожимал плечами, мол, ничего такого не было. Охранник попытался вежливо выпроводить батюшку. На удачу Прокофия в коридоре появился доктор в белом накрахмаленном халате.  Он, направляясь к источнику шума, широкой и уверенной походкой подошел к Прокофию.

–Что здесь за гам? – спросил требовательно он.

Прокофий изъяснился более внятно, и лицо врача засияло озарением.

–А, вы Прокофий Иванович? Гробов?

–Да, – подтвердил священник. – Прокофий Иванович Гробов. Моя жена…

Врач по-доброму коснулся его плеча, тем самым прервав батюшку, и заверил его.

–Не волнуйтесь! Теперь все порядке. Ваша супруга жива и здорова, как и ребеночек. Так что все опасения остались позади. Поздравляю вас, кстати, – врач пожал руку Прокофию. Тот обмяк от услышанного, но отступать не собирался. Прокофий в очередной раз спросил разрешения повидаться. Хотя бы на чуть-чуть.