Михаил Француз – Виват Император! (страница 10)

А потолок действительно высокий и красивый. Мало того, что обрамлён узорчатой лепниной, так он ещё и сам расписан, представляя собой большую картину, на которой изображено… небо. Голубое ясное небо с редкими воздушными облачками-барашками.

Довольно простой и непритязательный сюжет, но глубина проработки поражает.

Хотя, чего удивляться-то? Я ж не где-нибудь в простодюдинской гостинице, а в столичном Дворце правителя целой немаленькой Империи. Богатой и древней Империи. Тут и должно быть так: роскошно, дорого и красиво.

Пока я разглядывал потолок, предаваясь философским размышлениям, не таким, правда, глубоким, как у Князя Андрея под небом Аустерлица, но, так и я ещё не Князь, а лишь Княжич, дверь в комнату отворилась. Сделала она это практически бесшумно (сомневаюсь, что во всём этом дворцовом комплексе, есть хоть одна неухоженная скрипучая дверь), но не заметить гостя (или вторженца) я не мог — Дар Разума работал и служил «дополнительными глазами», которые даже поворачивать ко входу было необязательно, чтобы «видеть» приближение ко мне разумных. Больше того: этим «глазам» и стены помехой не были. Ограничение, пока, было только на расстояние от меня до объекта. Оно сейчас составляло что-то около двадцати-тридцати метров. Можно было «видеть» и дальше, но для этого надо было уже отдельно сосредотачиваться и концентрироваться в выбранном направлении…

В комнату вошла не служанка Дворца в одном из этих пыточно-эротичных одеяний, к которым я начинал уже потихоньку привыкать, а Алина. Правда, её вид несоблазнительным тоже назвать было трудно, ведь, всё, что на ней было — это коротенький лёгкий шёлковый халатик и тапочки. Под халатиком, возможно, ещё бельё имелось, но его я не видел. Пока не видел. Но угроза такая оставалась, ведь халатик был очень коротенький, да ещё и распахнуться норовил постоянно, едва сдерживаемый ненадёжным пояском…

— Ты не предупредил, — сама носительница халатика, правда, не была в настроении заигрывать. Взгляд её, направленный на меня, был серьёзным. Нет, она не хмурилась, не была сердита, но… была серьёзна. И, остановившись, серьёзно сложила на груди руки.

— О чём? — протупил я, даже не до конца понимая, что это было: утверждение, вопрос или упрёк.

— … — она не ответила словами, но посмотрела на меня ТАК красноречиво, что я точно должен был тут же понять… но не понял. И только посмотрел на неё с ещё большим непониманием, чем до этого.

Алина поморщилась, но в слух произносить какие-либо пояснения не стала, хоть ей, судя по её виду, очень хотелось. Вместо этого, она непроизвольно обвела помещение взглядом, словно искала им камеры наблюдения за нами… словно бы их вообще было реально обнаружить таким вот простым и беглым взглядом. Но намёк на подслушивание и подглядывание я понял. Как и на то, что разговор должен быть не для чужих ушей.

Одновременно с этим пониманием, заработал перебор вариантов того, о чём нам с ней не хотелось бы сообщать окружающим. Ну, то есть, не то, что «не хотелось», а о чём нельзя никак было этим окружающим знать.

И таких тем было не так уж много. Моё обладание Менальным Даром — да, пожалуй, о нём трепать на право и на лево не стоит, но не такая уж это уже и тайна, большинство заинтересованных лиц давно о ней осведомлены. Расширять круг этих лиц, понятно, ни к чему, но…

Что ещё? Наши интимные отношения? Бред — для окружающих, мы давно уже устоявшаяся пара.

Деньги? Ну, может быть, они, как это говорится, любят тишину. Но, честно говоря, я и сам-то не был особенно в курсе, что и как там Алина мутит с нашими финансами. Они есть, они прирастают, убыточность нам пока не грозит — и ладно, это основное, что мне следует о них знать. А, в каких именно схемах и делах они крутятся, мне зачем?

Что ещё? Регрессия… Оу…

По моему изменившемуся взгляду и выражению лица Алина легко прочитала, что я-таки добрался до нужного варианта.

— Какое сегодня число? — решив, видимо, внести окончательную ясность, спросила она, переместив руки с груди на пояс, то есть, расцепив их на груди и уперев в бёдра.

Я задумался, производя в голове подсчёты, а она, не дожидаясь моего ответа, вытянула вперёд руку с разблокированным смартфоном, показывая мне его экран с заранее открытым календарём.

И число там красовалось… вчерашнее.

Можно было бы посчитать это неумной шуткой, тем более что технически переставить дату на своём телефонном аппарате не так уж и сложно. Вот только Алина не стала бы такого делать. Не в её это стиле и характере. Да и зачем? Если проверить это будет так же легко, как и организовать — достаточно только дотянуться до своего, лежавшего на зарядке на тумбочке рядом с кроватью устройства связи.

И я-таки сделал это: потянулся, взял и разблокировал свой смартфон. Зачем? Ну, точно не потому, что не доверял Алине. Пожалуй, какой-то конкретной цели у этого моего действия не было. Но убедиться в серьёзности ситуации всё-таки хотелось. Да и взять хоть какую-то дополнительную паузу на обдумывание нужно было. Ведь просто молчать и тупить было бы довольно невежливо. А вот так: сначала потянуться за своим аппаратом, потом набрать код, разблокировать, открыть одно приложение, другое…

— Ну… так получилось, — в конце концов пожал плечами я, когда Алина опустила руку и спрятала свой мобильник, после чего уставилась на меня, ожидая ответа. — Не успел предупредить, — потом снова пожал плечами. — Теперь, предупредил.

Алина нахмурилась, после чего долго на меня смотрела с так и не ушедшей серьёзностью.

— Ты считаешь, что…? — осторожно, обходя острые углы, уточнила она.

— Не исключаю такую вероятность, — признал я. — Так что, работай спокойно. Зарабатывай нам деньги.

— А кто это был? Или, что это было? — не утерпела она и всё ж озвучила довольно опасные вопросы, которые уже можно было как-то трактовать… двояко. Ну или, как минимум, зацепиться за них при вдумчивом, внимательном анализе нашего разговора группой компетентных специалистов.

— Честно говоря, — взлохматил свои отросшие волосы я, — сам не понял. Даже момент не уловил. Вроде бы, всё шло не плохо, а потом… входишь ты, — ответил максимально попытавшись избежать любой конкретики, которая могла бы вывести тех специалистов на опасные выводы и предположения. Для меня опасные. По крайней мере, в рамках одного единственного дня, который у них имелся для расшифровки. Завтра-то, скорее всего, опять не настанет. А значит, всё, что они успеют надумать, станет неважным. Да и сам разговор наш исчезнет, не повторится. Ведь, к чему нам будет его повторять?

— Я иду с вами! — подумав, решительно заявила Алина.

— Но… — вяло попытался возразить я. — А как же работа? У тебя же сегодня дела, журналисты, переговоры…

— Там ничего особо важного, — припоминая, поморщилась она. — Ничего такого, чего я не смогла бы решить на ходу по телефону.

— А… финал? Ты уверена?

— Ну, если ты ничего не заметил и не понял, значит, это было не больно и не страшно. Так, какая мне разница: здесь уснуть или там, с тобой? Это ж не тот психованный огневик… правда ведь? — проговорила она и непроизвольно вздрогнула, вспоминая свою смерть в объятой пламенем постели со мной.

— Нет, — ухмыльнулся я. — Нечто подобное я бы точно заметил.

А сам подумал, что это, пожалуй, гораздо больше было похоже на тот случай в Лицее, с Джеваховым, чем на удар Гранда Осирио. Только проделано оказалось даже более тонко, аккуратно и качественно. Настолько, что я, оказывается, даже проведя сутки в мире писателя, занимаясь там своими повседневными делами, не догадался и не понял, что уже мёртв. Что не просто уснул в объятиях юной страстной прелестницы, а был коварно кем-то убит.

А не ей ли, кстати⁈ Не Ольга ли это меня прикончила, получив со своими поцелуями прямой и непосредственный доступ к жидкостям внутри моего «контура безопасности»? Внутри моего тела. Там, где над ними не властен ни один Одарённый… в обычных обстоятельствах.

Гхм… Мысль, кстати, не лишённая смысла. Или, как минимум, рационального зерна.

— Я пошла готовиться, — сообщила мне Алина, разворачиваясь к выходу.

— Хорошо, — вяло отозвался я, погружаясь всё больше в свои рассуждения и рефлексию над произошедшим.

Алина вышла, в дверях, чуть не столкнувшись с местной служанкой, которая поспешно посторонилась, уступая ей дорогу. Не то, чтобы появление этой девчонки было для меня неожиданным: я давно уже чувствовал её внимание там, за дверью, но не считал его важным. Есть она там и есть, может быть, ждёт, когда я один останусь, чтобы войти, не мешая общению, и сделать свои служебные дела в этой комнате.

Кстати, о внимании: от Ольги в том ночном клубе я до самого последнего момента, какой ещё помню, никакой опасности или враждебности не чувствовал. И того, что она могла пытаться что-то скрыть или подделать в своих намереньях тоже — была она проста, искренна и прозрачна. Вообще ни какого намёка на фальшь или ложь не ощущалось. Этим общение с ней и подкупало.

А как, вообще, кончился вчерашний… пардон, сегодняшний день? Что последнее я помню?

Мы вернулись в кабинет. Ольга допила свой коктейль, облизнула губы, посмотрела на меня заблестевшими глазами и пересела со своего кресла на мой диван. Потом потянулась ко мне, приближая своё разгорячённое тело и раскрасневшееся лицо к моему телу и лицу настолько, что это становилось нестерпимо жарким. Прикосновения её ладоней, заползших под ткань моей рубашки к коже, обжигали.