Михаил Француз – Виват Император! (страница 11)

Это было одновременно до одури возбуждающим, и до отвращения к себе вызывающим жгучий стыд. Жуткая смесь эмоций, крышесносящая. Такая же ядрёная, как и смесь физических ощущений: притягательности молодого, пышущего силой и здоровьем женского тела… с отвращением от запаха духов, запаха свежего алкоголя от этого тела. И от вкуса этого же свежего алкоголя в её поцелуе.

Наверное, если бы не предыдущие дни устроенной мне Шахом сладкой пытки эротичностью и доступностью девушек в его Дворце, а до него — в борделе, на месте съёмок наших с Алиной клипов, где работницы тоже были очень даже не прочь слегка «сократить расстояние» с молодым, сильным, богатым и Родовитым парнем, то я не позволил бы Ольге после употребления того коктейля даже приблизиться к себе, настолько я не переносил тот запах. Но тут, моё естество было слишком распалено. А уж, когда настырная ладошка Ольги переместилась с груди вниз, по мышцам пресса, под ремень, в район паха…

Да. В те минуты ни о каком контроле окружающей обстановки с моей стороны и речи не шло. Вломись туда к нам даже пылающий Огненный Гранд, я б его заметил только тогда, когда он нас уже прожаривать начал бы.

А дальше? Что было дальше?

Хм… Если так подумать, то стыд во мне был настолько силён в тот момент, что, не взирая на то, что уже начали творить мои руки с телом юной прелестницы, внутри меня горело только одно желание: проснуться. Чтобы всё происходившее было дурным сном. Только дурным сном. И так же, как тот сон, развеялось с пробуждением.

И… я проснулся.

Проснулся в мире писателя. Облегчённо выдохнул, передёрнулся от омерзения к себе. Тряхнул головой и загнал себя в душ, под холодную воду, под ледяную воду! Чтобы побыстрее смыть, соскрести, содрать с себя память об этой грязи, выбить низкотемпературным ударом все остатки мерзко-сладостных воспоминаний из своей головы. А в дальнейшем весь день яростно отдавался своим тренировкам на сборах, максимально вкладываясь в них, максимально погружаясь вниманием, чтобы только не вспоминать, не думать, не анализировать… А вечером, после «отбоя» долго ходил в темноте вдоль берега реки, разговаривая по телефону с женой.

Хм. Вот и до «не думался» до нынешней ситуации. До того, что Алине пришлось буквально носом меня тыкать в факт моей смерти, чтобы я его заметил и осознал.

И, знаете что? Как это не парадоксально, я благодарен своему убийце. И даже не за то, что он сделал всё так аккуратно и безболезненно, а за то, что тот не стал ждать. Не стал тянуть. Не позволил свершиться тому, за что я винил бы себя ещё очень и очень долгое время, поедая поедом изнутри.

Алина ушла к себе собираться. Служанка приступила к каким-то своим служебным делам в комнате: вроде бы, протирала подоконники и поливала цветы на них, проверяла мусорное ведро и… я совершенно не понимал, какого хрена, она делала это при мне и сейчас, а не так, как это и положено в любых нормальных отелях, в то время, когда постояльцы покидают номера по своим делам.

Зато замечательно видел, как она картинно прогибает спинку, наклоняясь, как старательно и даже профессионально, раз за разом, показывает себя с самой лучшей стороны и с самого выгодного ракурса, поворачиваясь то так, то эдак, делая это, как бы случайно и словно само собой, но… Разум не обманешь. Я чувствовал волну эмоций, идущую от неё. Волну, в которой были намешены и веселье, и азарт, и спортивный интерес, и вполне отчётливое желание с возбуждением.

Да я даже запах её возбуждения своим обострившимся в процессе обретения и роста Силы нюхом мог уловить. И улавливал. На самой границе сознания, правда, что, впрочем, не мешало организму реагировать на этот запах вполне определённым образом.

Так-то это была та же самая служанка, которую я видел «вчера». Да и делала она всё то же самое, что и тогда. Повторяла свои движения и манёвры так точно, словно не живую картинку я наблюдаю, а повторно просматриваю один и тот же видеоролик… с взрослого сайта определённого содержания. Просто, «сегодня» я видел её эмоции чётче, чем «вчера». Возможно, лучше настроился, так как волна была та же, и была мне знакома.

Ну и не стоит сбрасывать со счетов моё собственное моральное состояние.

А ещё, сам собой возникал вопрос, который очень хотелось прогнать, и даже получалось прогнать, вот только он, зараза такая, возвращался. Не первый раз уже возвращался. И, к сожалению, не последний, так как был он насущным и имел смысл. И, рано либо поздно, на него придётся давать свой ответ.

А вопрос-то простой: «Сколько я так продержусь?». Сколько смогу продолжать сохранять верность женщине из другого мира? Женщине, которая никак не связана с миром этим, и телом моим этим. Телом, имеющим потребности. Телом, которому, рано или поздно, придётся делать выбор. Придётся жениться и заводить свою семью.

Пусть, не сейчас — какая семья и женитьба в неполных семнадцать лет? Но дальше то что? В двадцать? В двадцать пять? В тридцать? В сорок? В сто? Ведь вариант умереть раньше, избавившись от обязанности отвечать на этот вопрос, в данном, моём случае, с работающим «Даром Времени», даже не рассматривается. Кто бы и как бы не восстал против меня, я останусь жив. Я переживу и пойду дальше.

Но, сколько я так продержусь?

И… надо ли, вообще, держаться?

Глава 7

Второй раз ходить с девушкой по одним и тем же магазинам и аттракционам развлекательного центра — это уже не так весело, как первый. Особенно, когда она этого первого похода не помнит. Для неё это всё в новинку, для неё это всё: вау, класс, супер! Для меня — дежавю и скука.

И нельзя сказать, что данное обстоятельство стало для меня открытием или неожиданностью. Я ведь не первый раз уже в «петле» оказываюсь, успел на эту «заевшую плёнку» в исполнении самых разных людей насмотреться. Особенно ярко — в Москве, в своём классе школы номер 253, когда ещё посещал её. Там этот эффект нагляднее всего проявлялся. И, пожалуй, именно это, а не только желание провести «бонусное» время с максимальной пользой, стало главной причиной того, что я ходить в эту школу бросил: смотреть изо дня в день на совершенно не меняющееся поведение/разборки/заигрывание подростков — то ещё удовольствие.

Однако, сейчас пойти на такую пытку я был вынужден — нам с Алиной нужны деньги. Не то, чтобы у нас с ней не получалось их зарабатывать обычным, «честным» способом — тут нечего Творца гневить, Алина отличный бизнесмен (точнее бизнесвумен), с чутьём, характером и хваткой. Она своего не упустит, и капиталы наши довольно стабильно продолжали крутиться, оборачиваться и прирастать. Да и музыкальная карьера вышла, наконец, на уровень принесения прибыли, как-то довольно резко перескочив уровень простой окупаемости с безубыточностью. Но! Всё это происходило медленно. Слишком медленно!

Эх, понимаю, что это звучит, словно я зажрался. И, объективно, наверное, так оно и есть, учитывая, что ещё и года не прошло с того времени, как я сидел в своей Московской трёшке на туристическом коврике, в окружении пустых коробок от пиццы, пластиковых бутылок и использованных салфеток перед экраном плазмы, живя только на пенсион в размере шестисот местных рублей. Но на мне теперь институт целый висит, который денег не приносит, но пожирает их со скоростью хорошего пылесоса.

Понятно, что никто меня не обязывает продолжать его тащить на своём горбу. Нет никакого чёткого запрета на то, чтобы я его продал, разорил, закрыл, расформировал или переориентировал на что-нибудь сиюминутно-прикладное. Папа не заругает. Да и заругал бы — теперь мне его ругань и недовольство ни по чём. Буде так случится, я снова спокойно встану против него, что на кулачках, что на оружии. Причем, теперь-то ещё «бабушка на двое сказала», кто именно опиздюлится в такой ситуации… Однако, я не хочу закрывать ведущиеся исследования. Не хочу, и всё тут! Не для того я их начинал, чтобы закрывать теперь.

Не знаю, как скоро — через год, через два, через десять лет, появятся серьёзные прорывные результаты, да и появятся ли вообще. Не знаю. Но я хочу, чтобы они появились. Они важны для меня. Ведь теплится некоторая надежда, что… их удастся скопировать и перенести в мир писателя, как-то, пусть частично, скомпенсировав весь поток моего плагиата оттуда.

А для продолжения исследований нужны деньги. Много денег. И не когда-то потом, а прямо сейчас — НИОКР дело затратное…

А, чтобы их получить, нужно умереть. Вчерашний день, ведь, Алина упустила. И заработать сегодня столько, сколько мы могли бы, предупреди я её заранее, никак не получится. Нужна ещё, минимум, одна «итерация», чтобы как следует подготовиться к выносящему рынок рывку. То есть, как я уже и сказал, нужно умереть. А я не знаю, как это сделать!

Там, в Москве, в прежние времена, такой проблемы не было: любая оживлённая улица мне в помощь — шагнуть с обочины на дорогу, и всё: «Здравствуй, утро!». Нынче же и прямое нападение-штурм Дворца Шахиншаха не гарантирует мне быстрой смерти. Достаточно велика вероятность того, что здешним «Бессмертным» удастся как-то скрутить и запереть меня ещё живым: Кащея-то, в конце концов, как-то скрутили?.. Или штурм окончится полным успехом. И, какое развитие событий хуже, ещё вопрос.