Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 97)
Коррупция видоизменилась. Раньше крупные бизнесмены подкупали чиновников, чтобы те принимали решения в их пользу. Теперь чиновники сами занялись бизнесом, прибегая к государственному насилию. Но главное, арест самого богатого и самого успешного предпринимателя в стране стал фазовым переходом и в устройстве, и в целеполагании российской власти. Проиграла концепция управляемой демократии, а вместе с ней – идея, что российская политическая система пусть и кривым маршрутом, но движется в том же направлении, что и прежде – в сторону сближения с развитым миром. “Арест Ходорковского в 2003-м стал чертой, отделивший ельцинскую Россию от путинской”, – пишет Наталья Геворкян в своей книге.
Арест Ходорковского развернул ход предвыборной кампании. Вдруг, за полтора месяца до выборов, ее центральным сюжетом стали судьба олигархов и приватизация 90-х. Вопрос был поставлен в самой примитивной форме: разве это честно, что они такие богатые? Надо ли их наказать? Немцов на дебатах защищал Ходорковского. Он говорил, что решать, вор Ходорковский или нет, должен открытый суд: “У нас же басманное правосудие в России сплошное, независимого суда нет”. “Почему взяли Ходорковского, неужели вы не понимаете? – продолжал он. – Потому что он не лоялен власти. Вот и весь ответ” 54.
Противники легко обращали его тезисы против него самого. Конечно, говорили они, Союз правых сил – партия крупного капитала, Немцов, Хакамада и Чубайс просто защищают своих хозяев. На Чубайса в первую очередь и на Немцова обрушилась мощная популистская волна. “Не надо из бизнесменов делать врагов народа. Пусть платят деньги, создают рабочие места”, – отбивался Немцов. А ему отвечали: “Вы не только авторы слова «олигархия». Вы адвокаты олигархов” 55. Уже пять лет Немцов боролся с “бандитским капитализмом”, а теперь его обвиняли в том, что он его и построил.
“Мы должны были преодолеть пятипроцентный барьер”, – уверяет Кох, но после ареста Ходорковского помешала цензура на центральных телеканалах: “Выступление Путина про «прекратите истерику», и нас практически на полтора месяца выдергивают из розетки” 56. В ночь перед выборами с эфира было снято популярное шоу “Что? Где? Когда?” с участием Чубайса и Хакамады, из трансляции концерта группы “Машина времени” вырезали исполнение известной песни “Новый поворот”, когда лидеры СПС вышли на сцену вместе с музыкантами.
Возможно, эта цензура в последние недели кампании и повлияла на результат голосования, но на самом деле СПС пал жертвой сменившейся политической повестки. “Сутью нашего позиционирования на этих выборах было то, что мы представители бизнеса, а бизнес – это растущий класс, который ведет Россию вперед, – объясняет Чубайс, – и в момент ареста Ходорковского все сошлось вместе: олигархи спонсируют СПС, СПС поддерживает олигархов, и вот они вместе в своем идиотском самолете летят на Запад. Случился атомный взрыв” 57. Дело ЮКОСа еще только начиналось, но уже ударило по либералам.
За выборы в Кремле отвечал Владислав Сурков. К концу предвыборной кампании он уже вычистил из списка “Единой России” всех кандидатов, связанных с ЮКОСом, и теперь его волновало не столько то, пройдет СПС в Думу или нет, сколько внезапный взлет националистической партии “Родина”, которую он сам только что создал.
Партия “Родина” возникла за три месяца до выборов почти случайно. У политика-националиста Дмитрия Рогозина, возглавлявшего в парламенте Комитет по международным делам, были большие амбиции. Пользуясь расположением Путина, он даже рассчитывал на пост лидера “Единой России”. Более того, на одной из их встреч в начале 2003 года он так прямо Путину и сказал. Тот ответил: “Посмотрим”, но “Единую Россию” Рогозину не отдал. В итоге Сурков в самый последний момент отправил Рогозина на помощь к известному левому политику Сергею Глазьеву.
Наспех сколоченный предвыборный проект получил название “Родина”. Кремлю он был нужен, чтобы отнимать голоса у коммунистов. Но такого успеха Сурков не ожидал. Харизматичный популист Рогозин, умело играя и на ксенофобии, и на зависти к богатым, быстро раскрутил новую партию. Арест Ходорковского пришелся ему очень кстати и служил идеальной иллюстрацией лозунга “Вернем богатство страны народу”, под которым “Родина” шла на выборы. В самый разгар кампании Рогозину как будто выдали турбоускоритель. Аплодируя аресту Ходорковского, он требовал теперь посадить Чубайса. Судьба Чубайса его не интересовала – это были позывные для избирателей. “Власть повела себя хитро, – говорил по этому поводу Немцов, – она сознательно разжигает классовую ненависть и сознательно ведет общество к расколу” 58. Под занавес кампании либералы стали бить в набат, призывая своих потенциальных сторонников прийти на выборы хотя бы для того, чтобы не допустить националистического реванша. “Сегодня стране угрожает «Родина», – говорил Чубайс на заключительной пресс-конференции перед выборами, – более страшной угрозы нет” 59. Это тоже не помогло. Потом в партийном анализе причин поражения СПС будет отмечено: “То, что блок «Родина» набрал на борьбе с олигархами, СПС терял, особенно на заключительном этапе”.
В день выборов Немцов, Хакамада и Чубайс все еще рассчитывали на победу. Хакамада потом рассказывала, что после последних дебатов Чубайс поехал в Кремль и там ему сказали: “Поддержали Ходорковского – теперь получайте. Знаете, в какой стране живете, знаете, что олигархов не любят, так и будете болтаться между 4,7 и 6 процентами. Как выдюжите – так и выдюжите” 60. Но информационная доска в штабе, на которой собирались размещать результаты голосования на местах, так и осталась пустой. Объявленные в девять часов вечера предварительные итоги – до необходимых пяти процентов партия недобирала больше процента – почти не оставляли надежды. Ближе к часу ночи, по мере подсчета голосов, надежда умерла окончательно. Это был приговор. С похожим результатом пришла к финишу и партия “Яблоко”. Демократы и либералы вылетели из Государственной думы.
Для Немцова поражение стало большим ударом. Он старался не подавать виду и в девять часов вечера вышел к журналистам вместе с Чубайсом и Хакамадой. Но, в отличие от них, так и не смог заставить себя поехать в студии центральных телеканалов, где всю ночь обсуждались итоги выборов. Такого опыта в публичной политике у него еще не было. Он прошел через многое – выпал из числа преемников Ельцина, ушел в никуда из правительства, – но на выборах не проигрывал никогда. А теперь проиграл дважды – и как Борис Немцов, и как лидер либеральной партии. “Я не плакал, – пишет он в книге «Исповедь бунтаря», – но пил. Причем пил много. Столько, казалось, в силу возраста уже выпить просто не мог… Держала за горло досада, и я старался растворить ее в водке – нормальный русский способ самолечения. Причем я пил и в шесть утра, и в семь, и в восемь. Наконец, приблизительно часам к десяти, успокоился” 61. Написанное заранее на случай поражения заявление об отставке с поста лидера партии лежало в партийном сейфе, но это была чистая формальность: без фракции в парламенте Союз правых сил в любом случае переставал быть партией. Это была конечная остановка. Той ночью Немцов еще не предвидел всех последствий, но не мог не чувствовать, что это поражение – из тех, после которого вернуться в публичную политику будет очень трудно, если вообще возможно.
Погода была ужасная. Снег стоял стеной. Дорога из Мюнхена в Лех, престижный горнолыжный курорт в австрийских Альпах, заняла восемь часов вместо обычных двух с половиной. Дело было в самом начале января нового, 2004 года. Михаил Касьянов проводил в Лехе новогодние каникулы – канцлер Австрии Вольфганг Шюссель позвал его покататься на лыжах, – и Немцов вместе с Ириной Королевой (беременной их дочкой Соней) приехали к нему буквально на полтора дня. Они ехали так долго, что Касьянов их не дождался и лег спать. Поговорить они смогли только на следующий день.
Касьянов объяснял потом, что сам собирался подать в отставку после назначенных на март 2004 года президентских выборов, но, скорее всего, он уже тогда понимал, что, переизбравшись, Владимир Путин его заменит. Во-первых, премьер Касьянов достался ему в наследство от Ельцина и его окружения. Во-вторых, отношения между ними становились все более натянутыми: уже не раз Путин заворачивал инициативы своего премьера; к тому же Касьянов несколько раз с осуждением высказался об аресте Ходорковского. Эти перспективы были очевидны и Немцову, который уже сложил с себя полномочия лидера СПС, и он приехал в Лех, чтобы уговорить Касьянова возглавить партию. “Он считал, что это дало бы новое дыхание партии и нейтрализовало бы меняющуюся политическую ситуацию, – вспоминает Касьянов. – Конечно же мы обсуждали также ход предвыборной кампании” 62. Они гуляли и разговаривали, а вслед за ними шли два сотрудника ФСО, потому что главу правительства в обязательном порядке сопровождает государственная охрана.
Касьянов отказался: какой смысл вставать во главе партии, которую только что разгромили на выборах? Он вернулся в Москву, а через месяц, 18 февраля, Газпром перекрыл подачу газа в Белоруссию: в ответ на отказ строить совместное государство Москва резко повысила цену на газ для Минска, но Лукашенко уходил от подписания нового договора, и тогда Путин приказал Алексею Миллеру закрутить вентиль. Впервые Газпром перекрывал газ соседям. На следующий день на совещании в Кремле Касьянов возразил: нельзя отключать газ белорусам, там 25 градусов мороза. Сильно рассерженный Путин быстро свернул совещание и ушел. В следующий раз он вызвал к себе премьера через несколько дней, 24 февраля, и без разговоров внезапно отправил его в отставку. Оказалось, что Путин подозревает Касьянова в заговоре: якобы все соперники Путина на президентских выборах снимут свои кандидатуры, выборы будут сорваны, и тогда Касьянов как премьер станет исполняющим обязанности президента. Уликами служили в том числе распечатки разговоров Касьянова и Немцова в Лехе. Ничего подобного Немцов и Касьянов не обсуждали: расшифровки их бесед были фальсифицированы[49]. Выйдя из путинского кабинета, отправленный в отставку Касьянов наткнулся на Игоря Сечина. “Спасибо, что вы научили нас управлять страной, – сказал ему Сечин, – теперь мы верим в то, что умеем делать это сами. Не поминайте лихом” 63.