Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 94)
Леонид Гозман, тогда советник Чубайса и функционер СПС, уверен: дурную службу военной реформе сослужил как раз тот факт, что Союз правых сил открыто и громко за нее боролся 16. Кремль не хотел делать либералам предвыборные подарки. Если бы за реформу агитировали тихо, в кулуарах, может быть, она бы и прошла. Летом 2003 года Путин говорил так: он “отдает должное СПС, который очень много делает [для разработки военной реформы]”, но ведь у правых в разгаре предвыборная кампания, так что прислушиваться к ним не стоит 17.
Скоро план Гайдара – Немцова был окончательно похоронен. А как идти на выборы, когда не можешь показать избирателю конкретные достижения? Как отмечали социологи из Фонда “Общественное мнение”, обвинение в пустословии было одним из главных упреков в адрес СПС: “Пустые, несерьезные разговоры”, “одни только обещания” – так люди говорили про правых 18.
Главная сложность, однако, была в другом. “Лидеры СПС столкнулись с системной проблемой, которую, на мой взгляд, они не очень понимали, – вспоминает политтехнолог Евгений Малкин, работавший со своей командой в СПС с начала 2002 года. – У них исчез враг” 19. В 1999 году противником СПС были коммунисты – те, кто тянет Россию в прошлое. Четыре года спустя объявлять войну коммунистам было бессмысленно – они уже проиграли. И все это время – с первых разногласий между Немцовым и Путиным и до предвыборной кампании 2003 года – СПС называл себя конструктивной оппозицией власти: поддерживает на одних направлениях, оппонирует на других. Такая предвыборная позиция была обречена на провал. Требовался четкий ответ: Союз правых сил – за власть или против власти?
Ответить на этот главный вопрос правые не могли. От командного духа, который так помог им на выборах 1999 года, не осталось и следа. Часть парламентской фракции СПС ушла делать новую партию к перешедшему в жесткую оппозицию (и уже уехавшему из страны) Березовскому. Другая часть быстро сообразила, что хорошие отношения с Администрацией президента важнее, и переориентировалась на Кремль. Немцов критиковал Путина по разным поводам, и чем дальше, тем жестче, но эта критика не звучала как общая системная позиция партии, добиться единства оказалось невозможно. С приближением выборов положение СПС становилось все тяжелее. “Мы подошли к кампании 2003 года в полном разломе, – вспоминает Хакамада. – Я еще Чубайсу прямо сказала: «Хватит играться в эти игрушки, мы надеялись, что Владимир Путин – человек, который все-таки будет двигать вперед, но, ты знаешь, пора уже уйти в оппозицию, при всем уважении к Путину, тогдашнему». Он очень внимательно на меня посмотрел и ничего не сказал в ответ” 20.
Перейти в оппозицию к Путину было трудно еще и потому, что к этому времени он уже был слишком мощным противником. С рейтингом доверия под 75 % Путин безоговорочно доминировал в политическом пространстве страны. По определению Малкина, Путин выступал в роли спасителя, с которым большинство тогда связывало все свои надежды (и телевидение изо всех сил работало над укреплением этого его образа). Любая атака на него била рикошетом по нападавшим. Когда началась предвыборная кампания, Немцова убедили, что на Путина нападать нельзя. В апреле 2003 года Немцов предложил Альфреду Коху возглавить предвыборный штаб. Кох согласился. “Кох показывал Немцову социологический опрос, по которому выступление против Путина лишало нас до 30 % электората, – рассказывает Чубайс, – для Бори это был значимый аргумент. Он внутренне был против, но тем не менее согласился – с гораздо большим трудом, чем в 1999 году” 21.
(Однако, как ни удивительно, поддержка Путина тоже не добавляла очков. Это еще в апреле 2002 года показали местные выборы на Урале, в Екатеринбурге, где Союз правых сил провел кампанию под лозунгом “СПС – стратегические президентские силы”. Немцов возражал тогда, но отступил, чтобы не поднимать скандала. Та кампания кончилась полным крахом. “Результатом агитации оказалось не приобретение и даже не удержание, а
Малкин и его команда предложили, не трогая Путина – это слишком опасно, – построить кампанию на борьбе с “Единой Россией”. Пройдет почти десять лет, и тем же путем пойдет оппозиционер Алексей Навальный[46]: введенное им в обиход выражение “«Единая Россия» – партия жуликов и воров” станет одним из самых эффективных лозунгов в российской политике. Малкин предлагал похожий вариант: “партия бюрократов и врагов России”. “Речь идет о новом классе, – писал он в докладной записке руководству СПС, – который приватизировал государство и использует его для перераспределения общенационального достояния в свою пользу”. Внимательно ознакомившись с этими предложениями, Немцов все же отверг их. От массированной атаки на “Единую Россию” правые отказались. “Я, в общем, понимаю почему, – говорит Малкин, – Чубайс. Нельзя атаковать систему, когда твой коллега по партии находится внутри этой системы” 22. Кроме того, критика “Единой России” сулила проблемы, потому что не устраивала Кремль: пусть демократические силы воюют друг с другом, пожалуйста, но не отнимают голоса у партии власти.
Вопрос о переходе в оппозицию оставался неразрешимым. “Оппозиции чему? – так Чубайс обращался к однопартийцам на съезде в начале сентября 2003 года. – Оппозиции нашим реформам, оппозиции нашим идеям, оппозиции нашим товарищам, которые сегодня работают в правительстве?” 23 Зажатые в тисках политических ограничений, не сформулировав свою программу, правые поддались искушению пойти тем же путем, который им однажды уже принес победу. Как и в 1999 году, они сделали ставку на мягкую имиджевую рекламу. Такие же концерты-митинги с участием тех же рок-групп, танцы и выступления со сцены, похожие слоганы, та же пропаганда либеральных ценностей и тот же смысл: Союз правых сил – партия бизнеса и реформ, партия среднего класса. На выборы партия пошла под лозунгом “Выбери себе будущее”.
Но ни лозунги, ни концерты не помогали. В довершение третье место в предвыборном списке правые отдали Чубайсу – он заменил Кириенко, который перешел на работу в Кремль. Теперь первая тройка предвыборного списка выглядела так: Немцов – Хакамада – Чубайс. Это было очень спорное и рискованное решение: все-таки Чубайс в народном сознании прочнее других был связан с невзгодами 90-х. Формула “Во всем виноват Чубайс” по-прежнему работала безотказно. Чубайс сначала сопротивлялся, но Немцов с Кохом его уговорили: мол, от любви до ненависти один шаг, значит, и обратное тоже верно. (Потом Немцов признает: это была большая ошибка.) В самом известном предвыборном ролике той кампании Немцов, Хакамада и Чубайс втроем летят на частном самолете с огромной надписью “Россия” на борту и, сидя за столиком в просторных белых кожаных креслах, что-то живо обсуждают друг с другом. “Идея была в том, что мы честные, мы за частную экономику и что, если вы будете делать, как мы, у вас тоже будет такой самолет, – вспоминает Хакамада. – А реакция была: ах вы, суки, – у вас самолет!” 24
Олег Сысуев однажды пришел на один из предвыборных концертов СПС на Красной площади в Москве. Как и в 1999-м, Немцов и Хакамада танцевали на сцене. “И я понял, что голосов они не получат, – говорит Сысуев, – потому что Россия живет в другом измерении. Они до конца не понимали, что нужно России. Мне кажется, это была главная их проблема” 25. Тем не менее правые считали, что победа у них в кармане: к середине октября рейтинг СПС составлял 5,3–5,5 % – достаточно, чтобы преодолеть установленный законом барьер и пройти в парламент. “Я давил на Суркова, чтобы нам дали больше эфиров на телевидении, – рассказывает Кох. – А мне Сурков говорил: что ты дергаешься, вы же все равно проходите. Деньги ляжку жгут, что ли? Сиди спокойно. Больше 6 % все равно не получите” 26.
Днем 2 июля 2003 года спецназовцы в масках и с автоматами ворвались в палату в военном госпитале под Москвой, где лежал партнер Ходорковского Платон Лебедев. Двое сразу загородили балкон – на всякий случай. Лебедеву даже не объяснили, по какой статье Уголовного кодекса он задержан. “Вам там расскажут”, – сказал ему офицер. “Почему не вывезли Платона? Это наша боль”, – скажет потом Леонид Невзлин журналистке Наталье Геворкян 27. У Невзлина была информация, что Лебедева могут арестовать, его надо было вывезти из страны, но тот договорился, что ляжет на обследование в больницу, и Невзлина убедили, что обойдется. На следующий день за Лебедевым пришли.
Через полтора часа Лебедев уже был на допросе в Следственном комитете. Там следователь Салават Каримов – именно он будет руководить следствием по делу ЮКОСа – и сказал Лебедеву, что он подозревается в краже 20 % акций комбината “Апатит”, монополиста в производстве сырья для фосфорных удобрений. ЮКОС действительно купил этот пакет на инвестиционном конкурсе в 1994 году. (Директор “Апатита” – кстати, уволенный Ходорковским после покупки комбината – расскажет потом на суде, что инвесторы погасили все долги и “народ на «Апатите» ходит счастливый, довольный условиями жизни” 28.) Лебедев к этому конкурсу отношения не имел, зато в прокуратуре к тому моменту уже лежали 12 томов уголовного дела, которое возникло из-за многолетней корпоративной войны между “Апатитом” и одним из производителей фосфорных удобрений. Как напишет потом журнал