Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 89)

Вскоре Хакамаде позвонил Дмитрий Лесневский, сын основательницы РЕН ТВ Ирены Лесневской, со словами, что в переданном заложниками списке есть и ее фамилия: “Просьба ехать в штаб и вести переговоры”. Затем ей подтвердил это официальный представитель штаба Сергей Ястржембский: надо ехать. Туда же, на Дубровку, поехал и Немцов. Около Театрального центра их встретили не только сотрудники штаба, но и Иосиф Кобзон, известный певец и депутат. К тому моменту Кобзон уже побывал в здании – приехал сам, по своей инициативе – и оказался вообще первым переговорщиком. Он говорил с Абу Бакаром. По согласованию со штабом Кобзон предложил ему деньги, самолет и вертолет – тот решительно отказался и потребовал остановить войну. “Это немыслимо”, – отвечал Кобзон, имея в виду, что непонятно, что это значит и как этого добиться. “Хотя бы прекратите зачистки”, – сказал Абу Бакар. “Это уже разговор”, – согласился Кобзон ¹⁸. В итоге Абу Бакар передал Кобзону трех детей с матерью и англичанина. Как пишет в своей книге “Москва Норд-Ост” польский журналист Анджей Зауха, это была домашняя заготовка террористов – жест доброй воли: отдать нескольких детей и англичанина первому, кто придет с переговорами. А женщину Кобзон у них просто выпросил: “Зачем вам мать без детей, а мне дети без матери?” ¹⁹ Вскоре Кобзон перезвонил Абу Бакару из оперативного штаба и сказал ему, что еще несколько человек хотят с ним пообщаться, в том числе Хакамада и Немцов. “[Абу Бакар] говорит, – вспоминал потом Кобзон, – «пусть Хакамада и Немцов придут». – «Хорошо». И спускаюсь во двор: «Ирина, Борис, вас приглашают». Ирина говорит: «Я готова». А Немцов: «Сейчас, мне нужно проконсультироваться». И исчез. Пропал” ²⁰.

Эта история будет преследовать Немцова всю его жизнь – с легкой руки Кобзона, который расскажет, уже после штурма, что он тогда просто струсил. Немцов будет объяснять, что остался снаружи и вел переговоры с Абу Бакаром по телефону, потому что таково “было жесткое требование президента Путина, прямое и недвусмысленное” ²¹, но ему не поверят. “Если бы он шел один – еще туда-сюда. Но шли еще Кобзон с Хакамадой. Что же это за план, которому они не мешали, а он бы – помешал?” – недоумевал журналист Александр Минкин, тот самый, который публиковал компромат на Немцова и других реформаторов летом 1997 года ²². На самом деле решение выставить Немцова трусом принимал Владислав Сурков, чиновник, курировавший в Кремле внутреннюю политику. Именно из-за него Немцову будут припоминать потом, что он отказался войти внутрь, да еще и “женщину вперед пропустил”.

Однако Немцов говорил правду. По словам Чубайса, запрет Немцову входить внутрь здания был сформулирован очень жестко и он сам ему об этом сказал: “Боря, запрет категорический, ты не пойдешь туда ни под каким видом ни при каких условиях. Пойдет Хакамада” ²³. И Немцов не пошел. (Точно так же, как он потом рассказывал, Путин не пустил внутрь и Лужкова.) Через много лет Немцов признается, что это была одна из самых серьезных ошибок в его жизни.

Вопрос журналиста Минкина, впрочем, был непраздным: почему Путин не пустил внутрь Немцова и Лужкова, а всех остальных пустил? Десять лет спустя Немцов рассказал почему: чтобы они не повысили свой политический капитал. “Волошин мне сказал: Путину не нравится, что у вас растет рейтинг, – говорил Немцов. – Логика была такая: пойдут Лужков или Немцов. Мэр Москвы и бывший губернатор. И, допустим, заложников отпустят. И тогда они герои. Правильно? Они не хотели нашего успеха. Мне так сказал Волошин” ²⁴.

Волошин это опровергает. По его словам, запрет Немцову идти внутрь был обусловлен, вероятно, опасениями за его жизнь: взвешивая ситуацию, Путин мог решить, что для Немцова, в отличие от Хакамады, террористы представляют серьезную угрозу. Но тогда почему Путин пустил внутрь Явлинского, когда тот прилетел из Томска? В чем принципиальная разница – в этом контексте – между Немцовым и Явлинским? Особенно если учесть, что Путина и в самом деле беспокоило, что политики могут использовать историю “Норд-Оста” в целях саморекламы. Об этом свидетельствуют его слова признательности Явлинскому через три дня после штурма: “Вы, в отличие от многих других, не делаете себе из этого личного пиара. За это вам особая благодарность” ²⁵.

Практически нет сомнений в том, что, принимая решение не пускать Немцова к террористам, Путин руководствовался не общими соображениями, а своим к нему отношением. Отношения к тому моменту между ними уже испортились. Немцов постоянно возражал Путину по самым разным поводам. Выступал против реформы местного самоуправления и продления полномочий для губернаторов. Осуждал расправу с НТВ. Критиковал политику Кремля в Чечне. Еще осенью 2001 года на этой почве у них случилась первая публичная перепалка: Немцов призвал к переговорам с Масхадовым, и Путин посоветовал ему “перестать суетиться на политической сцене страны и сдать мандат депутата Государственной думы”. – “Президент, видимо, перепутал меня со своими подчиненными, – жестко парировал Немцов, – не он меня избирал, и не ему меня снимать” ²⁶. Но для Путина это был пустой звук. В субъектность Немцова как политика он не верил и видел в нем не столько политического партнера или даже союзника, сколько помощника: ведь это благодаря ему Немцов и его товарищи прошли в Думу – въехали на нем в парламент в 1999 году как блоха на собаке. Для Путина Немцов всегда был чужим – слишком громким, слишком открытым, слишком независимым, слишком неформальным, а в последнее время все больше его раздражал. И позволить ему вмешаться в драму, в которой так высоки ставки, которая разворачивается на глазах у всей страны и которая касается лично его, Путина, – нет уж, этому не бывать.

Чубайс договорился с Путиным, что Немцов будет вести переговоры с Абу Бакаром по телефону. Это далось непросто: Путину были неинтересны переговоры – он готовил штурм. Чубайс понял это уже днем в четверг: “Я понимал, что идет подготовка к штурму. [Я аргументировал]: продолжайте делать [то, что вы делаете], а мы параллельно будем вести переговоры. Это же правильно – как минимум хотя бы для того, чтобы отвлечь внимание [террористов], а как максимум, чтобы людей вытащить. Это было очень драматично, но в итоге [Путин] согласился, и Борины переговоры с Абу Бакаром были санкционированы властью” ²⁷. (Понимал ситуацию и Явлинский. Побывав на Дубровке в четверг поздно вечером – как только прилетел из Томска, – Явлинский сразу отправился в Кремль к Волошину, чтобы передать требования террористов. Через много лет он вспоминал: “Но в Кремле был уже другой план. Я не знал какой, но было ясно, что совсем другой” ²⁸.)

Немцов разговаривал с Абу Бакаром несколько раз в четверг и как минимум один раз вечером в пятницу. В материалах уголовного дела есть расшифровка этого пятничного разговора. Немцов пытается убедить Абу Бакара отпустить детей – 15 учеников девятого класса частной школы, которые пришли на спектакль со своей учительницей. Немцов дает гарантию, что директор НТВ Борис Йордан все-таки покажет интервью с Бараевым, которое было записано еще в четверг и так и не было показано, что сильно рассердило террористов. Но интервью Абу Бакара уже не интересует: “Пусть он показывает, пусть не показывает, нам без разницы сейчас”. Тогда Немцов возвращается к варианту, который они обсуждали в четверг: террористы отпускают людей в обмен на прекращение боевых действий, убийств и зачисток в Чечне.

НЕМЦОВ: Послушай, я могу сказать тебе следующее… Мы с тобой договаривались на сегодня, что если сегодня будет мирный день, то вы постепенно станете детей и женщин отпускать, ты это говорил.

АБУ БАКАР: Не было мирного дня. Ни одного мирного дня не было до сих пор в Чечне.

НЕМЦОВ: Сегодня – мирный день.

АБУ БАКАР: Должны начаться… Процесс должен был начаться. Ничего не решили. Решение должно и в письменном виде быть, в устном виде мы должны услышать по телевизору. Весь народ должен слышать.

НЕМЦОВ: То есть сегодня президент выступал.

АБУ БАКАР: Когда такое начинается дело, это будет всем понятно. А сейчас вы так, как называется, это самое, вы что-то говорили там, полная темнота.

НЕМЦОВ: Президент говорил по телевидению, что он готов.

АБУ БАКАР: Полная темнота, Борис. Света не видно в этой темноте пока.

НЕМЦОВ: А знаешь, почему не видно света? Хочешь, я тебе скажу?

АБУ БАКАР: Да?

НЕМЦОВ: Потому что надо уметь идти навстречу друг другу. Понимаешь? Надо уметь, понимаешь?

АБУ БАКАР: Мы готовы идти навстречу. Мы готовы. Но когда со всех сторон… Когда приходят все освобождать. Вы только и говорите: освобождать заложников. Там четыре человека, десять человек, каждый человек…

НЕМЦОВ: Сегодня в Чечне мирный день.

АБУ БАКАР: Хорошо.

НЕМЦОВ: Сегодня не было зачисток в Чечне. Сегодня там никого не убили, в Чечне. Сегодня спокойно люди жили в Чечне. Ты мне сам об этом говорил, что это твоя главная задача. Сегодня день прошел спокойно. Детей освободите. Раз прошел один день. Вы сегодня сохранили жизнь людям в Чечне, как угодно ты можешь это говорить.

АБУ БАКАР: Нет, никого освобождать не собираемся. Детей нет, детей освободили.

НЕМЦОВ: Девятый класс у вас там сидит.