Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 83)

Чиновники и бизнес давно привыкли к агрессивному стилю Гусинского. Он нередко прибегал к угрозам. Так было и летом 1999 года, когда подошел срок выплаты по одному из кредитов, который Гусинскому под гарантии Минфина выдал американский Eximbank. Заплатить надо было 15 млн долларов. Гусинский пришел в правительство за деньгами: ведь канал ОРТ получил после дефолта государственную помощь в размере 100 млн долларов, а НТВ – нет. Но глава Минфина Михаил Касьянов Гусинскому отказал, даже вопреки заступничеству премьера Степашина. Пресса Гусинского сразу стала рассказывать, вспоминал потом Касьянов, какой он взяточник, и приклеила к нему прозвище “Миша два процента” (якобы столько Касьянов требовал с одобряемых им сделок) ⁵.

Касьянов – в мае 2000 года он станет премьер-министром – не дал тогда Гусинскому денег не просто так, а потому что был заодно с Кремлем. Глава президентской администрации Волошин формулировал позицию четко: “С какой стати государство должно финансировать тех, кто с ним воюет?” ⁶ На НТВ продолжали ставить в эфир компромат на самого Волошина, на членов семьи Ельцина, а телеканал ОРТ, которым управлял Березовский, тем временем разоблачал Гусинского. Волошин требовал от Гусинского поддержки Кремля, но безуспешно. В дело пошли силовые методы: с подачи Кремля в структурах “Медиа-Моста”, который объединял СМИ Гусинского, начались налоговые проверки. Однако сам Гусинский не унывал: конфликты между властными группировками были в 90-х обычным делом, естественной средой обитания для олигархов. Ничего из ряда вон выходящего. “Степашин друг. Касьянов враг. Волошин враг. Лужков друг. Примаков союзник. Ельцин над схваткой. Ситуация игровая” – так описывает положение дел летом 1999 года телеведущий и тогда главный рупор НТВ Евгений Киселев ⁷.

Осенью ситуация изменилась: у Кремля появился кандидат в президенты – Путин. Пока Доренко в эфире ОРТ издевался над Лужковым и Примаковым и пел дифирамбы Путину, журналисты НТВ жестко критиковали начавшуюся войну в Чечне, разоблачали окружение Ельцина и охотно давали слово Лужкову и Примакову, хотя открыто его медиа поддерживали выдвинувшегося в президенты Явлинского. При этом Гусинский был по-прежнему уверен в себе: как ни парадоксально, с самим Путиным у него сложились неплохие личные отношения. В конце осени он излучал оптимизм: все нормально, он же бывает в Кремле, заходит иногда к будущему преемнику ⁸. Впрочем, вскоре после выборов в Думу, в декабре, Гусинский чем-то разозлил Путина, и его опять отлучили от Кремля. Победа Путина уже была предопределена, соотношение сил изменилось.

Когда Владимир Путин начал обосновываться в Кремле, он, конечно, нервничал. Он не считал свое положение полностью надежным, а свою власть – гарантированной. Своим стремительным возвышением он был обязан конкретным людям в окружении Ельцина и, вероятно, исходил из того, что они еще могут передумать. Кроме того, на своем собственном примере он уяснил, какой невероятной силой обладает телевидение – из безвестного чиновника оно превратило его в главу государства. Путин понимал, что должен заставить всех, и прежде всего прессу, относиться к нему с почтением. По воспоминаниям очевидцев, Путин еще не стал президентом, а уже говорил своим соратникам, что не позволит прессе обращаться с собой так, как она обращалась с Ельциным. Поэтому, когда за два месяца до президентских выборов телеканал НТВ по указанию Гусинского перенаправил свою критику с ельцинского окружения на него лично, Путин вскипел.

Тридцатого января 2000 года, в разгар президентской кампании, в эфир вышел очередной выпуск популярного сатирического шоу “Куклы”. В этом шоу, сделанном по модели французской телепрограммы, НТВ много лет едко иронизировал над политиками с помощью изображающих их латексных кукол. В этот раз сюжет был построен на сказочной повести Гофмана “Крошка Цахес”, про подлого, злого и уродливого карлика, в котором благодаря действию волшебных чар люди видят прелестное, исполненное доброты существо. В роли карлика была, разумеется, кукла Путина, в роли заколдовавшей его волшебницы – Березовский, а под чарами понималось телевидение. Задеть Путина больнее было, наверное, трудно. Киселев вспоминает, что жене Гусинского Елене позвонила тогда ее подруга и передала слова жены Путина Людмилы, с которой была хорошо знакома: Путин вне себя, рвет и мечет.

А в марте, за день до выборов, в эфир НТВ вышла передача о так называемом рязанском сахаре: сразу после ужасных взрывов домов в Москве в минувшем сентябре жители одного из домов в Рязани вдруг обнаружили у себя в подвале мешок с белым порошком и что-то похожее на детонатор. ФСБ заявила, что это были учения, а в мешках был сахар. Авторы шоу на НТВ ставили эту версию под сомнение. После того как на НТВ вышел анонс программы, Гусинскому позвонили из Кремля: если программа выйдет, он враг государства. Олигарх проигнорировал и эту угрозу: снять с эфира уже объявленное шоу? Да ни за что. Поздним вечером 26 марта телеканал НТВ подводил итоги выборов. “Я не знаю, что будет с НТВ, – говорил в эфире Немцов, – после того как один из авторов изложил свою версию взрывов в Москве и других городах. Я думаю, что над НТВ нависла реальная угроза…” ⁹

Киселев рассказывает, что после выборов Гусинскому были выдвинуты три условия: он уезжает за границу, кукла Путина отправляется на склад, редакторы НТВ ходят на еженедельные информационные летучки в Кремль, а за это телеканал даже получит стабилизационный кредит в размере 100 млн долларов ¹⁰. Но Гусинский опять отказался. Он привык к угрозам, и он не боялся Путина. У них было много общего. Ровесники – Гусинский старше Путина на пять дней, – оба выросли на улице, один на окраине Москвы, другой в Ленинграде, оба на улице учились драться и давать сдачи. Дэвид Хоффман рассказывает в книге “Олигархи”, как десяти– или одиннадцатилетний Гусинский шел по двору мимо нескольких мужиков, которые пили водку и играли в домино. Когда они обозвали его жиденком, разъяренный Гусинский набросился на них с металлической трубой и всерьез перепугал ¹¹.

Тогда, весной 2000 года, Гусинский все еще не верил, что власть способна разгромить его медийный бизнес и раздавить его самого. Но он знал, что в борьбе с ним у власти есть мощное оружие – его огромные долги. Вложив заемные средства в НТВ-ПЛЮС, Гусинский теперь зависел от благосклонности Кремля, правительства и государственных банков.

Сначала Гусинского решено было взять наскоком. 11 мая 2000 года, через четыре дня после инаугурации Путина, повторилась история шестилетней давности: в центре Москвы, в офисе компании “Медиа-Мост”, появились автоматчики в масках – на этот раз с обысками. Гусинского тогда в стране не было. Малашенко потом нашел у себя в кабинете в ящике стола пачку подброшенных патронов. Малашенко не испугался: он поехал в “Останкино” и заверил команду, что “все будет зашибись – выстоим и без Гусинского” ¹².

А через месяц, 13 июня, Гусинского вызвали в прокуратуру на допрос. Это было уголовное дело о махинациях с приватизацией одной из петербургских телекомпаний, которую Гусинский в свое время купил, чтобы организовать вещание в Петербурге. Дело было пустяковое, Гусинский по нему проходил свидетелем, обычно следователи сами приходили к нему в офис, но тут попросили зайти к ним, чтобы они могли исполнить простую формальность – снять с него последние свидетельские показания и закрыть дело. Ничего не подозревающий Гусинский явился к следователям без всякой опаски, а те предъявили ему обвинения в соучастии в преступлении, заковали в наручники и отправили в Бутырскую тюрьму.

Это был шок. Сомнений в том, что Гусинского схватили и арестовали по приказу из Кремля, не было ни у кого, несмотря на то что Путин, которого арест застал в Мадриде, оправдывался, что “обеспокоен происходящим… и пытался найти генерального прокурора, позвонил по телефону, [но] его в Москве не было”. Арест олигарха, да еще одного из самых влиятельных и известных, – такое невозможно было себе представить. “Арест Гусинского стал поворотным событием в российской истории, – писала по горячим следам газета «Коммерсантъ». – Ельцинского табу на перевод отношений с олигархами в уголовную плоскость больше не существует, Путин его отменил” ¹³. В тот же вечер вся элита российского бизнеса собралась в офисе “Альфа-Групп” Михаила Фридмана и Петра Авена – писать открытое письмо к генеральному прокурору с требованием выпустить Гусинского из тюрьмы. На следующий день Чубайс, Авен и другие уже давали пресс-конференцию. “Это беда”, – говорил Авен. “Мера пресечения, выбранная прокуратурой, вызывает наше глубокое возмущение, – говорил Чубайс. – Подрыв доверия к власти как внутри страны, так и за рубежом – это первый главный результат решения, принятого в отношении Гусинского” ¹⁴. Протестовали Союз правых сил, “Яблоко”, фракция Лужкова и Примакова. Кипел уже перешедший в оппозицию Березовский. Сергей Доренко, тот самый телекиллер, который уничтожал на ОРТ Лужкова и Примакова, теперь в эфире говорил так: “Когда президент [Путин] говорит о диктатуре закона, я вспоминаю о диктатуре сталинской конституции… Человека унижают и запугивают строго по закону – но совершенно противоправно” ¹⁵.