Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 77)

К концу сентября Немцов окончательно решил избираться в Думу, и Чубайс его активно поддерживал. В тот момент идея широкого либерального движения еще не была четко сформулирована, хотя из Кремля подталкивали недавних чиновников идти в политику. “Ты хороший политик, – говорил Валентин Юмашев, тогда еще глава ельцинской администрации, Ирине Хакамаде, попавшей примерно в такое же положение, что и Немцов, и не знавшей, чем себя занять, – у тебя получится” ³. Как и Немцов, отправленный в отставку Сергей Кириенко тоже хотел строить партию. Естественно, о полноценных партиях речь не шла – Немцову и Кириенко нужны были политические структуры, чтобы использовать их потом в предвыборной торговле.

Немцов назвал свою партию “Россия Молодая”, а партактив собирал по знакомым. Партийным лозунгом стали свобода, порядок и справедливость. Устав написал Надеждин (почти такой же – можно сказать, под копирку – он написал и для Кириенко). “Принялись вспоминать, кто бы мог возглавить партийные ячейки в регионах”, – рассказывает Котюсов ⁴. Где-то создание такой ячейки превращалось в формальность, в фикцию; но там, где удавалось вовлечь в нее местного политического деятеля, она даже походила на настоящую. Базой стал, естественно, Нижний Новгород. Бренд и логотип разработали тамошние знакомые дизайнеры – за 50 тысяч рублей, – а для продвижения партии в дело шло все, чем удавалось воспользоваться, то есть в первую очередь связи и отношения. В Нижнем Новгороде, например, под брендом “России Молодой” прошли “Олимпийские игры” среди местной прессы, в разных видах спорта, от волейбола и плавания до дартса и перетягивания каната. Журналисты боролись за главный приз – “газель”, купленную на деньги местных бизнесменов, давних друзей Немцова. Так Немцов и его партия получали бесплатный пиар. Все это не очень помогало: к концу ноября рейтинг “России Молодой” колебался в районе процента. Впрочем, уже тогда было очевидно, что как отдельная политическая сила движение Немцова на выборы не пойдет.

Разговоры об объединении демократов, разумеется, шли и раньше, но без энтузиазма: в памяти еще был жив провал на парламентских выборах 1995 года, а дефолт, казалось, добил их. Поводом для того, чтобы собраться вместе, послужило страшное политическое убийство, потрясшее всю страну: в ночь на 21 ноября 1998 года в подъезде собственного дома в центре Петербурга киллеры застрелили Галину Старовойтову, депутата, демократа первой волны и одного из самых известных российских политиков. Россия уже привыкла к покушениям на известных людей, но Старовойтова, соратница Сахарова, воплощала демократические идеалы конца 80-х – начала 90-х. Наконец, она была женщиной.

Двадцать второго ноября встреча Немцова с активом партии Гайдара “Демократический выбор России” превратилась в вечер памяти Старовойтовой, в стихийный митинг под крышей и собрала в одном зале деятелей, которых уже давно не видели вместе – от Немцова и Чубайса до священника Глеба Якунина и сатирика Михаила Жванецкого. Вопрос об объединении висел в воздухе, звучали призывы запереть демократических лидеров в одной комнате и не выпускать, как католических кардиналов на выборах папы, пока не договорятся между собой идти единым фронтом на выборы в Думу. Уже было понятно, что договариваться в первую очередь должны Кириенко, Чубайс, Гайдар и Немцов. Через день все российские демократические политики собрались на похоронах Старовойтовой в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге. Там же и начались переговоры по существу. А еще через два дня в газете “Известия” был опубликован предвыборный манифест, под которым стояли подписи не только всей первой четверки, но еще и Хакамады, Сысуева (который уже перешел на работу в Кремль) и даже нескольких губернаторов: “В ответ на наглое вмешательство бандитов в политическую жизнь, в ответ на попытки повернуть страну вспять – к диктату и распределению, отвечая на звучащие по всей стране требования объединения демократических сил, мы, нижеподписавшиеся, начинаем работу по созданию нового общественно-политического объединения правоцентристской ориентации” ⁵.

В декабре появились новости про коалицию, которая под новым брендом “Правое дело” объединит Чубайса, Немцова, Гайдара и бывшего министра финансов Бориса Федорова. Правыми либералы тогда назвали себя впервые. Во времена перестройки правыми называли реакционеров в КПСС, а им противостояли левые, демократы. Однако с тех пор система политических координат развернулась в, казалось бы, более логичном с исторической точки зрения направлении: коммунисты, традиционно выступающие за высокую роль государства в регулировании экономики и социальных благ, стали называться левыми.

Так устроен мировой идеологический компас: левые – демократы в Америке, лейбористы в Британии и пр. – выступают за высокие налоги, за активное участие государства в экономике и в обеспечении политических свобод; правые – республиканцы в США, консерваторы в Британии – голосуют за низкие налоги, то есть за экономическую свободу, и скорее привержены традиционным ценностям. Но в России политическая система больше походила на лист Мебиуса: коммунисты – левые силы – вооружились православными хоругвями и оказались яростными консерваторами, а за повышение налогов в экономике, живущей за счет нефтяных доходов, не выступал, естественно, вообще никто. И, как это повелось в российской истории, точкой отсчета служило отношение к Западу: раз тоскующие по советскому величию левые оказались славянофилами, то западники – Гайдар, Чубайс, Немцов и их соратники – стали правыми. С середины 90-х либерализм в России идеологически относился уже к правому спектру.

Пресса отнеслась к идее правого блока скептически. Действительно, поверить в успех правых на выборах в тот момент было трудно: фраза “Во всем виноват Чубайс” уже стала поговоркой, Гайдар был автором “антинародных реформ”, Немцов был дискредитирован телеканалами Березовского и Гусинского, а Кириенко, с которым они хотели объединяться и которого Чубайс называл возможным лидером коалиции, нес на себе груз дефолта. “Все было совершенно неочевидно, – вспоминает Чубайс. – Довольно серьезно звучала экспертная позиция: это братская могила, вы объединяете авторов дефолта, молодцы, ребята, вот вам крышку гроба и прибьют. И это было не лишено смысла” ⁶.

В начале весны 1999 года переговоры о создании правого – праволиберального – блока уже шли в Администрации президента, в кабинете у Сысуева, друга и товарища и Немцова и Чубайса. Сысуев убеждал Юмашева и Дьяченко, что отталкивать ни Немцова персонально, ни правых, всех вместе взятых, не стоит – других сторонников на грядущих выборах у Ельцина пока нет. Кроме Юмашева и Дьяченко в переговорах участвовали Чубайс, Гайдар, Немцов и Кириенко. Позвали и Хакамаду. Но коалиция не сложилась: Кириенко решил не торопиться, Хакамада тоже отказалась от предложенного ей пятого места в партийном списке. При этом было понятно, что избиратели у потенциального правого блока есть, надо только найти к ним подход.

Кириенко держался особняком, всем кивал, но не поддавался на уговоры. Еще в сентябре он отклонил несколько предложений – например, пост первого вице-премьера и должность директора государственного Внешэкономбанка. Кириенко рассчитывал либо на еще более высокую должность, либо на выгодный альянс. Хакамада тоже вела переговоры со всеми – от Чубайса до Лужкова – и в итоге сначала договорилась с Гусинским, что тот поддержит ее на выборах в одном из московских избирательных округов, и только потом Немцов и Чубайс все-таки уговорили ее примкнуть к правым. Хакамада торговалась – она хотела и одно из первых мест в списке, и голос в принятии решений: “Мне позвонил Борис Ефимович, говорит: «Ир, я тебя поздравляю. Ты довела всех до ручки. Значит, ты будешь третья в списке». Я говорю: «Мне этого мало». – «А что ты еще хочешь?» Я говорю: «Я хочу быть в руководстве будущей партии и будущей фракции»” ⁷.

В общем, весна и лето прошли в переговорах всех со всеми, толку от них было мало, энтузиазм начала зимы сошел на нет, и скептические прогнозы – либералы никогда не договорятся и все проиграют – звучали все громче. Ключевой вопрос звучал так: объединятся “Правое дело” с “Новой силой” Кириенко или они пойдут двумя колоннами и похоронят друг друга? Прошедший с большой помпой в конце мая съезд “Правого дела” – девять партий объединились в предвыборный блок – ответа на этот вопрос не дал. Не смог Немцов уговорить войти в “Правое дело” и своего друга Олега Сысуева, который только что ушел из Администрации президента. Причина опять-таки была простая: деньги. Само по себе занятие политикой не приносило дохода, а идти на содержание к олигархам не хотелось. Немцов зарабатывал лекциями на Западе. У Сысуева такой возможности не было. В недавнем прошлом мэр Самары, вице-премьер и топ-менеджер в Кремле, он устроился на работу в банк и навсегда ушел из политики.

К концу весны Лужков сформировал свою политическую структуру, собирались с силами и уже говорили о союзе с Лужковым губернаторы важнейших регионов. “Сегодня российские либералы на глазах упускают даже те мизерные шансы, которые они получили после отставки Примакова”, – писала в конце мая газета “Коммерсантъ” ⁸. “Наше дело мертвое” – под таким заголовком вышел репортаж про съезд правых ⁹. В Кремле на все эти хлопоты смотрели без большого интереса. Во-первых, понимали, что правые от них никуда не денутся. Во-вторых, было не до них: интрига вокруг преемника входила в решающую фазу. “В Кремле отношение было простое, – вспоминает Павловский, – кто не является кандидатом в президенты – тот не важен. А кто является – тот противник” ¹⁰.