Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 74)

“Я не Пиночет, моя фамилия Степашин” – так новый кандидат в премьер-министры успокаивал с думской трибуны депутатов. Депутаты тогда жили в постоянном ожидании внезапного роспуска, и Степашин демонстрировал, что не будет махать шашкой. Парламент утвердил его главой правительства неожиданно легко, на первом же голосовании и значительным большинством. Но то, что пришлось по душе депутатам – мирные намерения и податливость, – буквально сразу же стало восприниматься как серьезная проблема в Кремле.

В середине июня 1999 года Валентин Юмашев и Татьяна Дьяченко приехали на дачу к Игорю Малашенко, директору телеканала НТВ и человеку номер два в медиаимперии Владимира Гусинского – после самого Гусинского. Отношения Кремля с Гусинским уже портились: в отличие от выборов 1996 года теперь олигарх отказывался помогать. Но Малашенко в Кремле по-прежнему уважали и ценили его мнение, и теперь Дьяченко и Юмашев хотели убедить его в достоинствах Путина как преемника. Малашенко объяснял им, что Путин из КГБ. “Для человека моего поколения КГБ, – говорил Малашенко, – это уже не ГУЛАГ и не массовые расстрелы. Это контроль. Тотальный. Я считаю, что для страны это катастрофа” ²⁰. Не стоит судить по трудовой книжке, возражали Юмашев и Дьяченко и предложили Малашенко пообщаться с Путиным самому, чтобы составить верное впечатление.

Вскоре по просьбе Малашенко банкир Петр Авен устроил у себя на даче ужин и позвал Путина. Малашенко пришел с женой, Путин приехал с дочками. Шла обычная застольная беседа ни о чем. “Через три часа я не знаю о Путине ничего и прихожу к выводу, что бессмысленно искать глубину там, где ее нет”, – вспоминал потом Малашенко. В это время жене Малашенко позвонила дочь: она отправлялась на летние языковые курсы в Аскотт, под Лондоном, и, только что приземлившись в Хитроу, обнаружила, что администрация курсов не прислала за ней машину. Она спрашивала, что делать: ждать или брать такси. Родители посоветовали взять такси, вернулись за стол и рассказали, что произошло. Неправильный совет, не надо было брать такси, отреагировал Путин: “Вы никогда не можете быть уверены, что это действительно такси”. “На следующий день я сказал Тане и Вале – точно без меня”, – вспоминал Малашенко ²¹.

Но с Малашенко или без, в Кремле уже сделали ставку на Путина, а значит, судьба Степашина была решена. В потенциальных преемниках он проходил не более месяца. Еще в мае формирование правительства превратилось для него в сплошную муку и бег наперегонки: кто быстрее доберется со своим списком министров до сочинской резиденции Ельцина. Тот же Аксененко, приставленный к нему первым вице-премьером, демонстрировал, что он больше чем вице-премьер, – по сути, теневой глава кабинета. От Степашина в Кремле ждали решительного отмежевания от Лужкова, а он ничего не делал на этом направлении. От него ждали, что он поставит на место главу Газпрома Рэма Вяхирева, который склонялся к поддержке Лужкова и Примакова, а у него не получалось.

Преданный Ельцину Степашин воплощал стремление к компромиссу. “Он вообще достаточно мягкий человек, компромиссный и порядочный, – объяснял потом Немцов. – Мы [с Чубайсом] были уверены, что Степашин не наломает дров. Для России такой президент означал бы движение вперед” ²². Но для Кремля мягкость была синонимом бесхребетности, а компромиссы закончились на назначении Примакова – теперь война шла до победы, и победитель получал все.

С начала июля политическая борьба перешла в острую фазу. Объединились Лужков и Примаков. Разгоралась информационная война: ОРТ, телеканал Березовского, бомбил компроматом московского мэра и его жену, НТВ Гусинского разоблачал “кремлевскую камарилью” с Романом Абрамовичем во главе. Степашин должен был помочь убедить Гусинского играть на стороне Кремля, но и эти переговоры провалились. Было понятно, что положение Степашина крайне шаткое. Пресса обсуждала, усидит ли он в своем кресле или все-таки его сменит Аксененко. “Я не понимаю, почему в Кремле топят честного человека. Можно подумать, у них в резерве есть кто-то еще…” – недоумевал Немцов ²³. Представить себе, что Степашина сменит Путин, в начале июля было невозможно. В рейтинге ведущих политиков, который вела “Независимая газета”, он тогда занимал 18-е место – красноречивое свидетельство представлений о его влиятельности.

Однако внутри кремлевских стен эта картина виделась принципиально иначе. По словам Павловского, “изнутри аппарата выбор в пользу Путина выглядел естественно” ²⁴. Дьяченко, Юмашев и Волошин видели в нем близкого соратника и надежного партнера: лояльный, разумный, спокойный, четкий, жесткий, с опытом работы во власти, причем с опытом, с их точки зрения, достаточно разносторонним – и на руководящих ролях в огромном городе, и во главе ФСБ, и с недавних пор в Совете безопасности, – молодой, разговаривает с ними на одном языке. Им Путин уже доказал на деле, что он член команды, что у него нет другой повестки, кроме кремлевской – в последний раз в деле Скуратова, – что он готов к борьбе и что на него можно положиться. Да и, в конце концов, кто больше похож на Штирлица? Примаков тоже по профессии контрразведчик, а общество уже искупало его в любви и дало понять, что хочет такого, как Примаков, – ну что ж, вот его современная версия. И Ельцин с ними согласился: президентом должен стать не Степашин, не Аксененко и не кто-либо другой, а именно Путин.

Двадцать второго июля Степашин отправился в путешествие по России – с запада на восток, – а 26 июля вылетел из Владивостока в Сиэттл. Там начиналась его поездка по Америке. В Сиэттле его встречал заместитель госсекретаря Строуб Тэлботт: “Тэлботт сказал мне: у нас есть информация, что вас готовят в отставку. Я ответил ему: у нас все может быть. Я понимал, что может быть и так и этак” ²⁵. Степашин вернулся, и рано утром 5 августа Ельцин вызвал его к себе. Вызвали и Волошина – с уже готовым указом об отставке. Степашин был морально готов к разговору, но тем не менее сильно покраснел. “Начался разговор, – рассказывает Степашин. – Я предлагаю вам секретаря Совбеза. Я отвечаю: давайте поговорим. Что случилось? Какие замечания? Ельцин попросил Волошина выйти, и мы с ним вдвоем говорили около часа. Потом он вышел из кабинета и оставил меня одного. Интересная ситуация. Я сидел один, книжки рассматривал. Естественно, ничего не трогал, не дай бог. Потом он вернулся и сказал: работайте, я указ порву” ²⁶.

(Такое происходило не в первый раз. Например, Евгений Примаков в своих мемуарах приводит расшифровку телефонного разговора Ельцина с предшественником Волошина на посту главы Администрации президента Николаем Бордюжей, когда Ельцин сообщал ему, что отправляет его в отставку, но видит его секретарем Совета безопасности. Бордюжа отказывается, объясняя, что не хочет “участвовать в реализации [антигосударственных] решений, которые президенту навязывают Дьяченко, Юмашев, Абрамович, Березовский, Волошин…”. Ельцин на ходу передумывает и говорит Бордюже, что готов отменить свое решение, но в тот же вечер подписывает указ о его отставке ²⁷.)

В итоге недоуволенный Ельциным Степашин улетел на Волгу – проводить совещания, а в прессе уже появились утечки о том, что премьеру вот-вот укажут на дверь. Газета “Коммерсантъ” писала: “Кандидатами на место премьера в порядке убывания вероятности считаются Владимир Путин, Игорь Иванов (министр иностранных дел, который, как говорят, в последнее время находится в доброжелательных отношениях с Борисом Березовским) и Николай Аксененко (считающийся ставленником кремлевского фаворита Романа Абрамовича)” ²⁸. Газета была близка к истине, но на самом деле все уже было решено. За несколько дней до встречи со Степашиным Ельцин позвал на разговор одного из самых влиятельных региональных лидеров, главу Татарстана Минтимера Шаймиева, чтобы отговорить его от предвыборного союза с Лужковым. И, ничего от Шаймиева не добившись, так ему и сказал: “Через какое-то время я отправлю в отставку правительство Степашина, и премьер-министром России станет Владимир Владимирович Путин. А потом он станет президентом России. В общем, это все, что я хотел вам сказать” ²⁹. Шаймиев не мог поверить своим ушам.

Степашин вернулся в Москву в три часа ночи в воскресенье, 8 августа. У самолета его встречал Чубайс. Зная, что решение о Путине уже принято, Чубайс, боровшийся за Степашина до конца, договорился об аудиенции у Ельцина на понедельник. Это был их последний шанс. Чубайсу было назначено на 10–11 часов утра. В понедельник, 9 августа, примерно в 7.30 у Степашина зазвонил телефон: через 15 минут президент ждет его в своей резиденции в подмосковных Горках. Когда он вошел в кабинет, за столом сидели Ельцин, Путин, Аксененко и Волошин. Ельцин поблагодарил Степашина за работу и отправил в отставку. Ему дали подписать указ о назначении Путина первым вице-премьером – чтобы не повторилась история с Кириенко. Узнав потом повестку предстоящей встречи с Чубайсом, президент просто ее отменил – в ней уже не было смысла. Через несколько часов Ельцин объявил, что назначает Владимира Путина исполняющим обязанности главы правительства и видит его своим преемником на посту президента.