Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 65)

С самого утра 17 июля петербуржцы потянулись на улицы. Это было вполне величественно – как будто весь город вышел проводить в последний путь императорскую семью. Везде по пути следования катафалков из аэропорта стояли люди и бросали цветы. Связанная узами родства с Романовыми королева Елизавета прислала волынщиков из Шотландского полка. Ельцин произнес проникновенную речь, и кое-кто из полусотни прилетевших в Петербург потомков императорской фамилии не мог слушать ее без слез. “Надо сказать правду, – говорил Ельцин, – расправа в Екатеринбурге стала одной из самых постыдных страниц нашей истории. Предавая земле останки невинно убиенных, мы хотим искупить грехи своих предков. Виновны и те, кто совершил это злодеяние, и те, кто его десятилетиями оправдывал. Виновны все” ¹⁶. (Этот фрагмент получился немного скомканным: в последний момент, уже в самолете, Немцов вычеркнул из текста выступления строчку, в которой Ельцин говорил о своей личной вине, – видимо, посчитал, что для главы государства это будет чересчур.) Самим фактом своего участия в похоронах Ельцин пошел на конфликт с церковью, но прислушался к патриарху и, склоняя голову перед “жертвами безжалостного смертоубийства”, не назвал их по именам. “Их же имена, Господи, ты сам веси” – такими словами отпевали царскую семью и священники: там, наверху, Господь сам разберется, кто есть кто.

Так, несмотря на все усилия, не удалось достигнуть общего покаяния и примирения, о которых мечтал Ельцин, – даже на символическом уровне. Спустя много лет, когда будет обнаружено захоронение царевича Алексея и княжны Марии, скандал вокруг царских останков вспыхнет снова. Несмотря на очевидные факты и доказательства, на момент выхода этой книги Церковь так и не признает их подлинность.

Глава 15

Точка невозврата. 1998

Утром в понедельник, 23 марта 1998 года, помощник президента по правовым вопросам Михаил Краснов пришел на работу и увидел только что опубликованный текст указа об отставке Черномырдина. Краснов не поверил своим глазам. Во-первых, на указе не было его визы, тогда как раньше любой важный документ, перед тем как отправиться на подпись к президенту, ложился сначала к нему на стол. Во-вторых, такого указа просто не могло быть. Краснов тут же позвонил Руслану Орехову, главе правового управления Кремля: “Что ж ты такие указы пропускаешь?” – “А я думал, это ты”, – недоумевая, ответил Орехов ¹.

Указом, который держал в руках Краснов, Ельцин отправлял в отставку правительство и возлагал временное исполнение обязанностей премьер-министра на себя, что прямо противоречило Конституции: президент не может руководить правительством, он – глава государства, а не исполнительной ветви власти. Краснов срочно сообщил об ошибке главе Администрации Юмашеву и подготовил новый проект указа. На самом деле указов понадобилось даже два: по закону о правительстве исполнять обязанности премьера может только вице-премьер. Поэтому первым указом Сергей Кириенко был назначен вице-премьером, а вторым – исполняющим обязанности главы правительства.

Вскоре Краснов подал в отставку. История, случившаяся 23 марта, стала для него еще одним подтверждением и без того очевидного ему факта: в Кремле окреп центр принятия решений во главе с Юмашевым и Татьяной Дьяченко, обладающими прямым выходом на Ельцина. “Ушел режим, когда от нашего мнения что-то зависело”, – объяснял Краснов ².

К началу 1998-го Татьяна Дьяченко давно перестала быть просто дочерью президента и даже просто его советником по имиджу. “Отставка [Черномырдина] сделала очевидным то обстоятельство, что Дьяченко занимается всеми ключевыми политическими вопросами, – писала газета «Коммерсантъ». – Более того, как утверждают в Кремле, теперь практически ни одно решение о назначении не принимается без обсуждения кандидатуры с Татьяной” ³. Параллельно росло влияние и Юмашева – он был столь близок к семье президента, что уже тогда, когда говорили “семья”, имели в виду и его (а также и Березовского). Как говорил Немцов, за проведенный в Кремле год Юмашев “стал хорошим аппаратчиком – жестким, властным, рациональным, без всякой сентиментальности” ⁴.

В прошлом в Кремле не было единоначалия: помощники функционировали автономно и не подчинялись главе Администрации. Первые попытки превратить Администрацию президента в цитадель власти предпринял еще Чубайс – после президентских выборов. Несмотря на свою нелюбовь к кабинетной работе, к лету 1998 года Юмашев довел дело Чубайса до логического конца и выстроил из администрации управляемую структуру. Так появился Кремль – в том виде, в каком он с тех пор известен.

Прошли времена, когда в Кремле мечтали о будущем – слишком осязаемым было суровое настоящее: денег в казне нет, губернаторы либо непослушны, либо открыто враждебны, левая оппозиция оправилась от поражения 1996 года и уже снова всерьез думает о том, как свалить Ельцина, а до президентских выборов остается всего два года. В Кремле с нарастающей тревогой думали об одном: как обеспечить победу преемнику Ельцина – и, главное, кто это? Точно не Черномырдин – так в конце концов решил Ельцин и отправил его в отставку.

“По словам осведомленных сотрудников президентского аппарата, именно ей (Татьяне Дьяченко. – М. Ф.) удалось нанести решающий удар, убедив-таки Ельцина в том, что проверенный вроде бы премьер посмел посягнуть на кабинет в Кремле при живом президенте”, – писал “Коммерсантъ” ⁵. Черномырдин отошел в тень, когда в правительстве появились Чубайс и Немцов. Но война между младореформаторами и олигархами снова вынесла его на авансцену. О президентских амбициях Черномырдина стали говорить сразу после февральского Давоса, где он бросил фразу “Мой оптимизм основывается на глубоком знании моей России”, которую можно было счесть излишнее самонадеянной. Подозрения окрепли после его поездки в Америку и встречи с вице-президентом Альбертом Гором, а появление на телевидении новой программы “Разговор с премьер-министром” эти подозрения подтверждало. Впрочем, как утверждает Юмашев, снять Черномырдина Ельцин решил еще в январе ⁶.

Незадолго до развязки Ельцин после очередной встречи попросил остаться главу Центробанка Сергея Дубинина, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Разговор был долгий. Президента интересовало, кто сможет вывести страну из кризиса. Дубинин, который уже знал от Гусинского, что сам является кандидатом на смену Черномырдину и что ряд олигархов готовы помочь ему стать премьером, тем не менее предложил Ельцину оставить премьером Черномырдина: “Люди в нашей стране устали от неопределенности будущего. Нужна передышка. Нужен компромисс. Немцов, Чубайс и даже я – чужие для Думы”. Было видно, что эти ответы Ельцину неприятны. “Он не хотел договариваться с Зюгановым, – вспоминает Дубинин, – он хотел переломить ситуацию” ⁷.

Примерно в то же время Черномырдин позвонил Уринсону, с которым у него сложились теплые отношения, и позвал его к себе на дачу: “Приезжай срочно, у меня тысяча вопросов, я по телефону не могу”. Уринсон приехал и услышал от Черномырдина, что тот накануне был у Ельцина и пытался убедить его, что не стремится стать президентом ⁸. Трудно представить себе, что Черномырдин вовсе не думал об этом, но, как бы там ни было, сидя в премьерском кресле, он мешал Кремлю решать ключевую проблему поисков преемника. По выражению Глеба Павловского, “Черномырдин блокировал кремлевский проект” ⁹. Это подтверждает и сам Ельцин в своих мемуарах, описывая, как премьер, с которым он проработал бок о бок шесть труднейших лет, воспринял свою отставку: “Видно было, что [Черномырдин] морально не готов к отставке. Лицо отражало смесь гнева и подавленности. Верный, порядочный, честный, умный Виктор Степанович. Но – не президент 2000 года” ¹⁰.

По словам Юмашева, изначально в списке потенциальных премьеров, который он подготовил для Ельцина, было примерно десять человек. Были в нем и глава МВД Сергей Степашин, и глава железных дорог Аксененко (оба будут бороться за пост премьера в ближайшем будущем), и кто-то из губернаторов. Фамилия Немцова потом всплывала в прессе среди тех, кого в Кремле рассматривали на место Черномырдина, но шансов у него не было, и это все понимали, а Ельцин, описывая в мемуарах, как он методом исключения остановился на Кириенко, Немцова даже не вспомнил. Перед отставкой Черномырдина Юмашев собрал крупнейших бизнесменов посоветоваться: как они отнесутся к назначению Кириенко премьер-министром? Олигархи новую кандидатуру в целом одобрили, и ни один из них против отставки Черномырдина не возразил. Как сказал Березовский: “Наверное, мы остановились на Кириенко, потому что знаем его хуже, чем остальных”. Но в любом случае впервые в новой российской истории замена премьер-министра была проведена в духе политической спецоперации: внезапная, несмотря на все слухи, отставка, абсолютно неожиданная новая кандидатура.

Тридцатипятилетний банкир из Нижнего Новгорода, Кириенко появился в правительстве благодаря Немцову. 10 лет назад, в 1988-м, они оба выступали на знаменитом предвыборном митинге в Нижнем Новгороде: Немцов как физик и знаменитость, Кириенко как молодой прогрессивный комсомольский лидер. Пять лет спустя Кириенко – уже как нижегородский предприниматель – вошел в команду Немцова, возглавив учрежденный областью банк, куда были переведены все пенсионные счета и который стал агентом Пенсионного займа, одного из немцовских проектов. Затем Немцов назначил Кириенко директором расположенного на территории области государственного нефтеперерабатывающего завода “Норси-Ойл” (по словам Альфреда Коха, который тогда был главой Госкомимущества, он отказывался назначать Кириенко – из-за нехватки опыта, и Немцов два дня его уговаривал ¹¹). А в 1997-м Немцов забрал Кириенко вместе с собой в Москву. В правительстве Кириенко стал сначала заместителем Немцова в Министерстве топлива и энергетики, а затем получил и портфель министра, когда в декабре 1997-го у Немцова этот портфель отобрали (опять-таки Черномырдин сначала возражал против назначения Кириенко министром – слишком молод и неопытен).