Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 62)

– Тебе что нужно? Подарить тебе пару типографий? – давил Березовский. – Ты понимаешь, что ты сейчас рушишь в принципе всю конструкцию?

– Это вы рушите. Я против этой конструкции, – стоял на своем Григорьев ⁵⁸.

Но скандал оказался чересчур громким. Кремль красноречиво молчал, телеканалы продолжали кромсать младореформаторов на куски. Чубайс публично признал, что гонорар чрезмерный, но это не помогло. Его команда не устояла. В течение нескольких дней потеряли свои посты все авторы будущей монографии (если не считать Коха, ушедшего еще в августе). Сам Чубайс лишился поста министра финансов. “Этот литературный труд одновременно является и крупной глупостью, и крупной ошибкой, – переживал Немцов за своих соратников. – И коль такой случай подвернулся, то им воспользовались по полной программе” ⁵⁹. У Немцова, не имевшего к скандалу никакого отношения, отобрали должность министра топлива и энергетики. Посты первых вице-премьеров Чубайс и Немцов сохранили, но это было слабое утешение: их отправили в нокаут.

Коммунисты торжествовали. Сначала отставка Березовского, затем разгром либералов в правительстве – на их глазах противники уничтожали друг друга. “Я был свидетелем потрясающего исторического зрелища, – будет потом вспоминать Джордж Сорос. – Я видел людей, которые устроили потасовку в лодке, когда саму лодку неудержимо несло к водопаду” ⁶⁰.

Действительно, пока олигархи и правительство воевали друг с другом, российская экономика столкнулась с бедствием, которое грозило разрушить все достижения за последний год. Так потерпевшим кораблекрушение удается собрать плот из разбитых досок и разглядеть наконец черты суши на горизонте, и в этот момент их накрывает большой волной. 23 октября рухнул рынок ценных бумаг в Гонконге, и уже через несколько дней мир был охвачен финансовым кризисом. Россию этот кризис не мог обойти: инвесторы стали уходить со всех развивающихся рынков. Уже в декабре, вспоминает Дубинин, Россия стояла на пороге дефолта, долларовыми вливаниями удерживая курс рубля и отпуская ставки по ГКО (то есть занимая на рынке рубли под все более высокий процент). Экономика снова попала в порочный круг: повышение ставок по краткосрочным займам требует финансовых ресурсов, а где их взять, когда налоги не собираются. Тем более на фоне противостояния с парламентом, который отказывается утверждать бюджет. Впрочем, к концу года никто в правительстве еще не осознавал всю серьезность положения, и младореформаторы верили, что кризис в итоге Россию не затронет. Ничто не могло поколебать их уверенность в том, что наступил перелом и Россия уже никогда не вернется в прошлое. “Вы надолго пришли?” – спрашивали у Чубайса коммунисты. “Навсегда”, – отвечал Чубайс.

Немцов не имел формального отношения к приватизации “Связьинвеста”, но тоже пострадал из-за всей этой истории. “Боре крепко и незаслуженно досталось, – вспоминал потом Малашенко, – но на войне как на войне” ⁶¹. Телевидение раскручивало антинемцовские сюжеты из газет, а в газетах, в свою очередь, появлялись статьи на основе телевизионных сюжетов. Рейтинг Немцова “угрожающе рухнул”, писала осенью “Независимая газета”, ссылаясь на воскресное итоговое новостное шоу на НТВ, которое вел Евгений Киселев, ведущий журналист и один из руководителей телеканала. “Я грешен, я виноват перед покойником, – сожалеет теперь Киселев. – Я начал фиксировать скрупулезно в каждом выпуске программы «Итоги», на сколько за неделю упал рейтинг Немцова. И наверное, в некотором смысле многомиллионную аудиторию передачи втянул в эту игру на понижение” ⁶².

Игрой на понижение занимались два главных телеканала в стране – ОРТ и НТВ. Телевидение дискредитировало Немцова, а затем, фиксируя падение его рейтинга, подводило итоги своей работы. “Мы имеем дело с первым публичным кризисом Немцова-политика”, – отмечала все та же принадлежавшая Березовскому “Независимая газета” ⁶³. Мы имеем дело с продажными журналистами, говорил Немцов в одном из интервью в 1998 году: “В Москве (в отличие от Нижнего Новгорода, имеет в виду Немцов. – М. Ф.) все журналисты раскуплены. Они будут делать так, как им прикажут. Они пожертвовали свободой ради денег. Что мне на них обижаться – им дают заказ, они его выполняют. Начиная с Доренко… Единственная возможность изменить ситуацию – сделать так, чтобы журналистов было раз так в двадцать больше. И изданий. Тогда голос магната потонет в хоре других голосов” ⁶⁴.

(Немцов даже попробует воплотить этот план в жизнь – добиться, чтобы в российском телеэфире было не три общенациональных канала, а пара десятков, – но быстро выяснит, что это невозможно. Во-первых, телевизионные частоты – как и телефонные – находятся под контролем силовиков, а они резко против. Во-вторых, это очень дорого. В-третьих, рассказывает тогдашний помощник Немцова Борис Надеждин, который занимался этим вопросом, в Кремле эту идею не поддержали.)

В марте 1997 года Немцов приехал в Москву как фаворит Ельцина, звезда и преемник. К началу 1998 года он был фактически уничтожен как политик. Он ехал в Москву, поддавшись на уговоры Кремля, а приехав, не получил из Кремля поддержки: Немцов мешает – он неуправляем, идет напролом, не прислушивается к советам. В апреле его рейтинг доверия составлял 45 процентов, в ноябре – 26. “Что касается Бориса Немцова, я не считаю, что он имеет хоть малейший шанс стать президентом России, – вынес приговор Немцову в день своей отставки 5 ноября Борис Березовский. – Издалека он казался значительно привлекательнее, а вблизи оказалось, что, по крайней мере сегодня, он не готов к решению тех задач, которые необходимо решать президенту огромной страны Россия” ⁶⁵.

Рейтинг Немцова продолжал падать. Союзников у него не осталось. Ельцин был не в форме. Чубайс залечивал раны после книжного скандала и думал о путях отхода. Их дуумвират распался, а в марте Чубайс и вовсе уйдет из правительства и возглавит РАО ЕЭС.

“К сожалению, приватизация власти – вот в чем проблема России”, – объяснял Немцов в интервью журналистке Евгении Альбац ровно через год после своего назначения первым вице-премьером ⁶⁶. Альбац хорошо помнит это интервью – она пришла к Немцову в Белый дом, и они долго разговаривали вдвоем. “У него обвалились рейтинги, – вспоминает Альбац, – и я его спрашивала: ну как же так, Борис? А Боря на это отвечал: вот я такой, какой я есть. Я свободный человек, мне не нужны никакие имиджмейкеры” ⁶⁷.

Оба собеседника понимают, что партия Немцова в правительстве проиграна, или почти проиграна, и что наступает новый этап. Надежды на президентство переходят в разряд фантазий.

– Как вы оцениваете ваши шансы? Где ваша опора? – спрашивает Альбац.

– За мной нет кланов, магнатов и группировок, – отвечает Немцов. – Опора может быть на что? Общественное мнение крайне важно – важно, чтобы я мог работать. А оценивать рейтинги с точки зрения 2000 года бесполезно.

– Но вы же в бизнесе себя вряд ли видите. Неужели нет никаких карьерных устремлений? Понятно, что надо двигаться куда-то дальше… – продолжает давить Альбац.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – отрезает Немцов ⁶⁸.

Немцову нечего ответить. У него нет плана Б. Когда Ельцин звал его в Москву, он обещал, что не снимет его в течение двух лет, – но что он будет делать дальше, растеряв популярность, без союзников, без команды, окруженный могущественными противниками? Он по-прежнему первый вице-премьер, но теперь – один в поле.

К этой же дате – год в правительстве – Немцов приурочил широкий жест: старт своей личной кампании по борьбе с олигархическим капитализмом. Он сам, открыто и громко, призовет к тому самому новому курсу, который, как они с Чубайсом надеялись, должен был объявить в октябре Ельцин. Программа не изменилась: опорой развития должен стать средний класс, а не олигархи, власть должна избираться, а не принадлежать узкой группе предпринимателей, связанной с бюрократией. Но на Ельцина Немцов уже не рассчитывал. “Почему-то именно мне он сказал: «Поехали, мы должны провести пресс-конференцию, которая будет посвящена борьбе против олигархов», – вспоминает Хакамада. – Я, честно говоря, остолбенела” ⁶⁹.

С начала 90-х сращивание власти с бизнесом в России происходило через эксклюзивный доступ к государственным ресурсам – от налоговых льгот и бюджетных средств до земли и собственности. Так называемые уполномоченные банки получали доступ к государственным деньгам, компании – к субсидиям из бюджета, спецэкспортеры нефти покупали нефть по фиксированной внутренней цене, а потом продавали по мировой, наконец, с помощью залоговых аукционов конкретные бизнесмены получили крупнейшие и потенциально очень дорогие активы. Слияние бизнеса и власти может происходить на любом уровне – на местном, на федеральном, – но фундамент у олигархического капитализма везде один, говорил Немцов.

Он приводил пример: “Я разговаривал недавно с хозяином одного из кафе на Арбате. Оказывается, очень многие площади на Арбате (в которых размещаются рестораны, кафе и т. д.) формально принадлежат мэрии, но распоряжается ими узкая группа бизнесменов, которые сдают эти площади за бешеные деньги, выплачивая мэрии лишь незначительную часть полученного от арендатора. Причем масштабы теневого оборота настолько велики, что любая попытка изменить ситуацию для тех, кто ее предпримет, по мнению моего собеседника, окончится трагически”.