Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 61)
В октябре на фоне набирающей обороты банковской войны Ельцин получил еще один полноценный кризис – в отношениях с парламентом. Дума во главе с коммунистами отвергла проект бюджета и решила выразить недоверие правительству. Спикер Думы Геннадий Селезнев так и объяснял: поскольку по Конституции отдельно проголосовать за недоверие Чубайсу и Немцову нельзя, приходится ставить вопрос о главе правительства, а эти двое “могут руки в брюки и улыбаться” 47.
Парламентский кризис растянулся на две недели, но главной мишенью для оппозиции на самом деле были не Чубайс и Немцов, а Ельцин. Коммунисты уже отошли от своего поражения в 1996 году. И именно в тот момент, в октябре-ноябре 1997 года, вспоминает Сергей Дубинин, тогда председатель Центрального банка, почувствовав слабость президента и погрязшего в скандалах правительства, парламент снова взял на вооружение принцип “чем хуже, тем лучше” и стал саботировать все исходящие от исполнительной власти инициативы 48. На глазах возрождался конфликт с Верховным советом пятилетней давности: коммунисты опять шли войной на Ельцина.
По новой ельцинской Конституции, после вынесения вотума недоверия правительству президент был вправе либо отправить в отставку правительство, либо распустить Думу и назначить новые выборы. Пока Немцов отговаривал от участия в вотуме фракцию Григория Явлинского – безуспешно, – Черномырдин и Чубайс выступали перед депутатами: если им так приспичило, правительство готово к отставке. Ельцин, подключившись к переговорам – а любые переговоры с Думой он воспринимал как унижение, – выразил готовность пойти ей навстречу в некоторых вопросах. Парламент отозвал вотум недоверия и пообещал принять бюджет в обмен на ряд серьезных уступок, но передышка между военными действиями оказалась недолгой: в ноябре Дума снова заблокировала бюджет. Переубедить депутатов было уже невозможно.
На другом фронте Немцов и Чубайс проиграли очередное сражение еще в начале октября, когда Немцов вместе с Ельциным торжественно открывали в Нижнем Новгороде Нижегородскую ярмарку. За несколько дней до этого в прессе появились сообщения, что президент планирует выступить с историческим заявлением. Эти слухи были близки к истине. Немцов убедил Чубайса, и они вдвоем написали Ельцину письмо. В письме они уговаривали его громко и публично объявить “Новый курс для Новой России, сравнимый разве что с «новым курсом» Рузвельта”. “Мы не можем допустить, – писали президенту Немцов и Чубайс, – чтобы российский капитализм, уже преодолевший свои первоначальные, «дикие» формы, успел переродиться в олигархический, антинародный. На смену «бандитскому» капитализму в России должен прийти демократический, поистине «народный капитализм», выгодный большинству россиян. На месте немногочисленных «новых русских» должен вырасти многомиллионный «средний класс». Мы понимаем «народный капитализм» для России как: общество равных возможностей, общество без «кричащих» богатства и нищеты; общество, в котором главным фактором стабильности является широкий «средний класс»; новый экономический и общественный порядок, который выгоден абсолютному большинству россиян; общество, в котором интересы крупного, среднего и мелкого капитала сбалансированы таким образом, чтобы обеспечить неуклонный экономический рост” 49.
Это был бы мощный символический жест: Ельцин декларирует платформу народного капитализма, и не где-нибудь, а на родине Немцова и вместе с ним. Он поддерживает младореформаторов в их борьбе с олигархами, а за Немцовым закрепляет статус преемника.
Однако новый курс так и не был объявлен – текст был похоронен в кремлевских кабинетах. Со слов Виктора Аксючица, который помогал Немцову его писать, Юмашев уговорил Ельцина отложить выступление под тем предлогом, что время и место выбраны неудачно: почему сейчас? Лучше под Новый год. Почему в провинции? Лучше в Москве 50. (Юмашев это опровергает: во-первых, такое выступление просто не готовилось, в планах его не было; во-вторых, у Немцова и Чубайса был прямой доступ к Ельцину, и при всем желании он не мог бы им помешать.) В Нижнем Новгороде Немцов оправдывался перед журналистами: нет, ничего такого не планировалось, это все домыслы. От написанной речи остались лишь общие размышления Ельцина о среднем классе, который должен стать основой экономического развития.
Однако на фоне разразившегося в ноябре книжного скандала эта история не значила ничего. 27 октября, возвращаясь из командировки в Лондон, Чубайс прямо на борту самолета рассказал журналистам, что он и его соратники в правительстве “как группа частных лиц подготовили фундаментальную монографию” о российской приватизации. Журналисты недоумевали: что за книжка? О чем речь? Хотели успеть к 1 октября, пятилетию приватизации, опоздали, объяснял Чубайс, но месяца через полтора-два книга будет готова, а 95 % гонорара поступят в специальный фонд защиты частной собственности, который как раз учреждается 51.
Чубайс играл на опережение, чтобы выбить козыри из рук противника. Он обращался к двум адресатам: общественному мнению и президенту Ельцину.
Вечером во вторник, 4 ноября, Чубайс и Немцов приехали в подмосковную резиденцию Ельцина в Горках. “Борис Николаевич, готовится мощный накат на правительство. Это будет большой политический кризис”, – начал Чубайс. С собой Немцов и Чубайс снова принесли проект указа об отставке Березовского с поста заместителя секретаря Совета безопасности. Березовский использует свою должность в собственных интересах – деловых и политических, – а также для борьбы с правительством. Информационную войну против правительства надо заканчивать. “Если вы уберете Березовского из Совета безопасности, он моментально потеряет свой вес, его мнение никого не будет интересовать, конфликт закончится” – так их аргументы потом описывал сам Ельцин 52. Ельцин сначала слушал, потом вызвал Юмашева и спросил его мнение. Тот возражал: наоборот, конфликт обострится. Немцов снова принялся убеждать Ельцина: “Я ему так и сказал: «Борис Николаевич, вы либо меня убираете, либо Березовского, я с ним работать не буду». Он мне говорит: «Вы мне только не ставьте ультиматумов. Где решение по Березовскому?» Я говорю: «Вот решение». Он берет эту бумагу, ручку, зачеркивает слово «указ», у меня прям волосы дыбом встают, я говорю: «Что вы делаете, можно узнать?» Он говорит: «А почему я должен Березовского снимать указом?» Я говорю: «Как почему?» – «Кто он такой, чтобы его указом снимать? Я его сниму распоряжением. Вы не против?» Пишет: «распоряжение»” 53.
Так была одержана победа над Березовским. Однако торжествовали младореформаторы недолго. Через несколько дней подробности книжной сделки изложил все тот же журналист Минкин: Чубайс, Кох (снова) и еще трое членов команды Чубайса в правительстве и в Кремле получили за книгу по 90 тысяч долларов каждый, в сумме 450 тысяч, и это, объявил Минкин, не что иное, как “скрытая форма взятки” 54.
Как рассказывал потом Гусинский, “дело писателей” случилось только потому, что кто-то ненароком услышал разговор действующих лиц в ресторане. Опровергнуть это невозможно, но тот факт, что олигархи обладали мощными частными спецслужбами (служба безопасности Гусинского, как уже говорилось, была самой многочисленной в Москве) и охотно практиковали слежку и прослушки, ни для кого не был секретом. Впрочем, в случае с гонорарами Чубайса и остальных фигурантов “книжного дела” к помощи частных армий можно было не прибегать: деньги, о которых шла речь, еще весной были переведены на их счета в Мост-банк, банк Гусинского.
“Если бы Чубайс просто хотел разбогатеть, он легко мог бы пойти привычным путем: наличные и кодированные счета в швейцарских банках”, – писала по горячим следам
Чубайс все это понимал. Права на издание книги были переданы тому самому фонду защиты частной собственности, о создании которого он объявил в конце октября. На помощь также призвали “Вагриус” и Григорьева. “Они попросили меня прикрыть их, – говорит Григорьев. – Я им говорю: мне эта книга интересна. История приватизации в России – я готов с этим работать. Есть синопсис, есть набор глав. Отлично! В принципе, такая книга может стоить таких денег: реприватизация, уникальный для мира случай” 57. И в ноябре, после разоблачений Минкина, “Вагриус” объявил, что будет издавать книгу в России. На следующий день Березовский уже ждал Григорьева в доме приемов “ЛогоВАЗа”. Там же был и Гусинский. Григорьев должен был под камеры рассказать, как он прикрыл Чубайса. Эмоциональный и разгоряченный, как всегда, Гусинский встретил его угрозами.
– Ребята, для меня эта книга бизнес. – Григорьев держался, как мог. – Мне очень интересно. Мы заработаем кучу денег.