Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 59)
Это было в субботу. В понедельник ведущие банкиры страны и Чубайс собрались в офисе Гусинского, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. “Вот как по телевизору показывают бандитские сходки с авторитетами – это была такая олигархическая сходка”, – вспоминал присутствовавший на ней Авен. Пункт в повестке дня был единственный: чрезмерное усиление Потанина. Позицию банкиров изложил Фридман: к самому конкурсу претензий нет, но “нельзя позволять одному из банков так далеко уходить в отрыв”. Все высказались за то, чтобы отдать “Связьинвест” Гусинскому. “Кончилось это скандалом, – рассказывает Авен. – Потанин сказал, что ничего не отдаст. Чубайс его, в общем, поддержал” 26.
Вплоть до сентября Березовский пытался уладить дело, лоббируя новый конкурс по “Связьинвесту”. Совещался с Юмашевым и Дьяченко, те уговаривали Чубайса – безрезультатно. Одновременно оба телеканала – и ОРТ Березовского, и НТВ Гусинского – вместе с принадлежавшими олигархам газетами обрушились на правительство. Обличаемые в сговоре Кох и Потанин стали в эти дни главными героями на телевидении, их поносили в хвост и в гриву. Страна погрузилась в политический кризис.
Первым через неделю с лишним после аукциона свою порцию компромата получил Немцов. Близкий знакомый Гусинского журналист Александр Минкин опубликовал запись прослушки телефонного разговора Немцова с Сергеем Лисовским, издавшим в Германии его книгу “Провинциал” 27. Дело происходило в мае того же года. Немцов только что пробил у Ельцина указ об обязательном декларировании доходов чиновниками, но попал в глупую ситуацию. Он не может опубликовать собственную декларацию, потому что так и не получил причитающийся ему гонорар: он ее сейчас заполнит, а потом его обвинят в том, что он скрыл свой доход. Немцов кричал на Лисовского: “Будет международный скандал… Этот вопрос стал чисто политическим”, “Вы меня подставляете, бл… на ровном месте”. Гонорар Немцова и его помощницы, как в той же статье пишет Минкин, составил 100 тысяч долларов – за эту сумму Немцов уступил права на издание книги за границей.
К середине 90-х годов, когда у людей в России появились деньги, чиновники попали в абсурдное положение: стоимость принимаемых ими решений исчислялась миллионами, а то и десятками миллионов долларов, тогда как сами они получали копейки. Жить так, как по статусу должен жить министр, на официальную зарплату было невозможно. Например, Немцов от государства получил квартиру (в собственность), дачу, бесплатный проезд на транспорте и т. д. Но содержать ту же дачу на свой вице-премьерский оклад он не мог, и Раиса, его жена, переехав к нему из Нижнего Новгорода, вскоре отправилась в Кремль с коммунальными счетами в руках: как прикажете это все оплачивать с немцовской зарплаты? Не могли Немцовы себе позволить и покупку необходимой одежды: для приемов и официальных визитов Раиса одалживала гардероб у подруги.
Немцов, с его щепетильностью, не готов был получать довесок к зарплате от какого-нибудь крупного бизнесмена, что в целом для государственного аппарата уже стало обычной практикой. Контракт на книгу “Провинциал” с издательством “Вагриус” Немцов заключил в январе 1996-го, когда был еще губернатором, на прилавках она появилась в начале апреля – когда он уже был в Москве и его имя было у всех на устах. “Прекрасно помню, как 15 апреля на пятилетии «Вагриуса» в Центральном доме литераторов Боря был главной звездой вечера”, – вспоминает один из основателей издательства Владимир Григорьев 28. И конечно, Немцов воодушевился, когда узнал от Григорьева, что какая-то швейцарская компания предлагает перевести его книгу на разные языки, издать ее во всем мире и заплатить Немцову гонорар 100 тысяч долларов. “Какие-то странные ребята”, – добавил Григорьев.
Скоро выяснилось, что “странные ребята” – это швейцарская компания “Трансрейл”, фактически монополизировавшая расчеты за международные перевозки российских железных дорог. Схема была очень простая: с иностранных компаний “Трансрейл” получал за транзит валюту, а с железными дорогами расплачивался по внутренним ценам. “Так нам, уродам, и надо”, – обреченно развел руками Черномырдин, когда Немцов раскопал, куда уходит транзитная выручка железных дорог, и показал ему свои выкладки. И теперь “Трансрейл” предлагал Немцову 100 тысяч долларов в виде гонорара за книгу. Конечно, это было неприемлемое предложение. “Пусть они издают книгу, брать у них я ничего не буду, – сказал Немцов Григорьеву, – но деньги мне очень нужны”. Желая помочь Немцову, Григорьев обратился к Лисовскому, и вместе они собрали Немцову такой же гонорар – о нем-то и узнал Минкин. “Мы просто хотели поддержать молодого вице-премьера, – говорит Григорьев, – чтобы его не запутали олигархи” 29.
Что публикация книги, во-первых, может быть источником серьезного дохода, а во-вторых, может служить интересам, не связанным с книгоизданием, было понятно с тех пор, как Березовский, стремясь проникнуть в ближний круг Ельцина, издал его мемуары. Но Ельцин мировая величина, а президентские мемуары – признанный жанр. Для многих чиновников публикация книги превратилась в удобную возможность конвертировать серые деньги в белый заработок – такой, который можно было потом указать в декларации о доходах и спокойно тратить. Например, Сергей Алексашенко рассказывал, что ему предлагали похожую процедуру – оформить выплату как гонорар за книгу, – когда он работал в Минфине еще в 1995 году.
Придраться к гонорару Немцова было трудно. В своей статье Минкин обвинил Немцова в использовании служебного положения в личных целях, зацепившись за другую немцовскую реплику из прослушки: “Я – автор указа и не могу заполнить [декларацию]. Я сейчас прошу Бориса Николаевича, чтобы он попридержал указ из-за вас”. Навредить Немцову это не могло. Но постскриптумом к той прослушке Минкин приписал буквально одну фразу – про то, что вице-премьер и глава Минкомимущества Альфред Кох тоже получил 100 тысяч долларов от какой-то швейцарской фирмы за какую-то книгу про приватизацию в России.
Кох попал в более сложное положение: не только сам он не был популярным на всю страну политиком, но и швейцарская – опять швейцарская! – фирма, которая взялась за издание его рукописи, окажется связана с “ОНЭКСИМ-банком” Владимира Потанина (это выяснится уже осенью).
Так Кох пал первой жертвой битвы за “Связьинвест”. В истории за ней закрепится название “война банкиров”[22]. Через три дня он ушел в отпуск, но перед этим оставил на столе у своего шефа, Чубайса, заявление об отставке. “Я написал заявление по собственному желанию, – вспоминает Кох, объясняя свой шаг тем, что разочаровался во власти и конкретно в президенте Ельцине, который стал игрушкой в руках своего окружения. – И, уезжая, оставил заявление Чубайсу: хочешь, дай ход, не хочешь, не давай” 30. Впрочем, шансов выстоять в этой борьбе у Коха, судя по всему, не было никаких. “Весь скандал со «Связьинвестом»… связан с тем, что некоторые банки, видимо, ближе душе того же Коха, – такими словами, солидаризуясь с Березовским и Гусинским, Ельцин провожал Коха в отставку. – Так не полагается. Надо, чтобы все было честно” 31.
Однако сдавать своих вице-премьеров-младореформаторов Ельцин не собирался – как и отменять итоги аукциона. “Я устал вас защищать”, – сердился он на Немцова на одной из встреч, но говорил ему при этом: “Они [олигархи] – никто, я их знать не знаю. Вы – правительство” 32. Поскольку компромата на Немцова не было, телеканал НТВ изображал его балбесом, мишенью стал его неформальный, слишком свободный стиль поведения. На глазах у телезрителей и читателей легкость превращалась в легковесность, бесшабашность – в дурость, неформальность – в пустозвонство. НТВ высмеивал его за указ о “волгах”, снова пошли в ход кадры, на которых Немцов, нарушив дипломатический протокол, встречал на летном поле президента Азербайджана Гейдара Алиева в белых штанах. Дело было еще в июле, стояла страшная жара, Черномырдин вдруг позвонил и поручил срочно встретить Алиева, а у Немцова не было с собой костюма, и он поехал в аэропорт в чем был. “Почему вы вообще на работу в таком виде являетесь?” – рычал потом на него Ельцин по телефону 33.
Доренко на телеканале ОРТ действовал еще проще. Поскольку Немцов всегда и везде появлялся как минимум с двумя девушками, на НТВ, вспоминал Малашенко, “давали указания операторам, чтобы обрезали кадр так, чтобы свести количество девушек хотя бы к одной” 34. Доренко поступал наоборот: какие-то девушки изображали в его эфире стриптизерш, которых якобы вызывали к себе Немцов и Потанин “не для просмотра эстетического, а для своего удовольствия”. “Стриптизерши обнажались перед Немцовым и Потаниным на специально построенном подиуме над бассейном. – В телеэфире Доренко, как он умел, смаковал каждое слово. – В распоряжении нашей коллеги Елены Эрикссен оказалась видеопленка, на которой Немцов резвится среди красавиц. При этом как красавицы, так и Немцов были без бикини” 35.
Ельцина спрашивали, не беспокоят ли его участившиеся нападки на Немцова. Беспокоят, отвечал Ельцин, это же его выдвиженец.
С сентября война между олигархами и правительством разгорелась с новой силой. Березовский потерял надежду договориться с Чубайсом и направил свои штыки – то есть своих журналистов – уже лично на него. В принадлежавшей Березовскому “Независимой газете” под псевдонимом Ульян Керзонов[23] появился текст под заголовком “Чубайс стремится к полному контролю над Россией”, ни много ни мало обвиняющий Чубайса в попытке переворота 36. Большевик Чубайс, писала газета, продвигает в президенты Потанина и держит Немцова на запасном пути, на тот случай, если что-то пойдет не так. Телеканал НТВ тут же подхватил тему.