Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 53)

Но отказать Ельцину Немцов не мог. Во-первых, чисто по-человечески. “Это для политика, наверное, неправильно, а для человека, а тем более для друга, это замечательно”, – говорит Фридман ¹⁸. Во-вторых, политически. К 1997 году у демократов накопилась масса претензий к Ельцину, но сформировать альтернативную политическую силу они не смогли. И отказать президенту, вероятно, значило разойтись с ним и остаться за бортом могущественной коалиции. “Были сделаны предложения, от которых невозможно было отказаться, – объяснял потом Немцов. – Я просто не знаю ни одного примера, чтобы президент лично попросил и ему кто-нибудь отказал” ¹⁹.

Была и третья причина согласиться на переезд: Немцову наскучило быть губернатором. В 1990-х годах пять с лишним лет были почти что вечность. Как любой засидевшийся во власти лидер, Немцов бронзовел в Нижнем Новгороде, ему там стало тесно. “Я тогда сидел на хозяйстве, и, когда он приезжал из Москвы или из Америки, я ему рассказывал, сколько дорог построено, где коровник сгорел и так далее, – рассказывает Юрий Лебедев. – И я видел, что ему это было неинтересно. Он уже перерос себя как губернатор. Ему, конечно, надо было расти” ²⁰. На самом деле Немцов хотел в Москву, в центр, туда, где кипит жизнь, – даже ценой своих возможных перспектив, потому что был нетерпелив и потому что любил политику больше, чем делать политическую карьеру. И много раз впоследствии это свойство его характера давало о себе знать.

Жене Раисе Немцов пересказал свой разговор с Татьяной: ситуация очень сложная, у правительства, в отличие от него, очень низкий кредит доверия, и надо помочь Ельцину. Около девяти часов вечера он позвал Юрия Лебедева и попросил провести за него совещание в понедельник – ему надо в командировку в Москву. Лебедев отчетливо это помнит: “Я ему говорю: «Боря, я понял, что тебя заберут в Москву. Слушай, я тебе хочу дать совет: не ходи туда. Тебя там съедят, не ходи. Подожди еще немножко». Он мне: «Юра, так, спокойно, никуда я не пойду, я все понимаю, завтра тебе позвоню»” ²¹.

Утром в понедельник, 17 марта, Немцов улетел в Москву. Лебедев провел вместо него оперативное совещание и после обеда зашел в приемную губернатора. В приемной был включен телевизор. “Ну что, Борис Ефимович, очень интересный вариант, – говорил с экрана Борис Ельцин. Он сидел в своем кабинете. Было видно, что он доволен. По правую руку от него сидел Немцов. – Два молодых, вы и Чубайс, в правительстве. Создаете такую же свежую, молодую команду. С листа белого”.

Через две минуты журналисты уже поздравляли Немцова с новой должностью первого вице-премьера российского правительства. А еще через минуту в приемной зазвонил телефон. “Это вас”, – сказала Лебедеву секретарь. Лебедев взял трубку. Звонил Немцов:

– Так, спокойно, вернусь, увидимся, все расскажу. И не надо меня встречать.

– Нет уж, – отвечал Лебедев, – ты теперь вице-премьер, тебя теперь нельзя не встречать ²².

В Москву Немцов переехал сначала один, Раиса и Жанна остались в Нижнем. Сперва он жил у Альфреда Коха, который тоже получил пост вице-премьера в новом правительстве и с которым он успел подружиться за последние пару лет. Старшая дочь Коха переехала в комнату к младшей, и для Немцова образовалось место. “Жена стирает ему трусы с носками и рубашку, никаких проблем, – вспоминает Кох. – А по вечерам мы с ним без всякой охраны ходили в соседний ресторан” ²³.

Через месяц Немцов перебрался на служебную дачу в Архангельском. Пока не переехали сначала мама Дина Яковлевна, потом Жанна (ненадолго: не выдержав обстановки в элитной московской школе, она скоро вернется обратно в Нижний), потом Раиса. Дача, на которой жил Немцов, была совершенно необжитая, хозяйством никто не занимался. Со слов Фридмана, он однажды в те дни заехал к Немцову в Архангельское, и в доме не нашлось ничего, кроме подаренной какой-то делегацией бутылки текилы, которая, разумеется, была тут же выпита.

“Старый отраслевой подход закончился”, – объявил премьер-министр Черномырдин на первом же заседании кабинета ²⁴. По правую руку от него сидел Чубайс – как первый среди первых вице-премьеров, – а по левую Немцов.

Формирование нового кабинета министров с двумя первыми вице-премьерами Чубайсом и Немцовым стало, пожалуй, самым решительным кадровым маневром Ельцина с конца 1991 года, когда в правительство пришла команда Гайдара. В марте 1997-го Чубайсу еще не исполнилось 42-х, Немцову было всего 37, но дело было не в возрасте – дело было как раз в том, о чем сказал Черномырдин: закончился отраслевой подход.

Со времен Гайдара в ельцинском правительстве реформаторам всегда противостоял мощный вице-премьер еще советской закалки, державший в своих руках рычаги управления отраслями народного хозяйства. Эта схема работала безотказно: в предыдущем составе правительства, например, первому вице-премьеру Владимиру Потанину противостоял первый вице-премьер Владимир Каданников, глава АвтоВАЗа (тот самый, которого в числе других Минфин не мог заставить платить налоги). Теперь же все властные полномочия в правительстве – от макроэкономики до реального сектора – были у единомышленников. Чубайс отвечал за финансовую политику (одновременно он возглавил Минфин) и собственно экономику, Немцов – за естественные монополии, ЖКХ, весь социальный блок и антимонопольное регулирование. В дополнение к должности первого вице-премьера он вскоре получил в новом правительстве портфель министра топлива и энергетики. “Это был фантастический, беспрецедентный расклад, – говорит Чубайс, – он открывал потрясающие возможности для реформ” ²⁵.

Оба первых вице-премьера получили прямой доступ к президенту – ключевой властный рычаг в России. Оба привели с собой соратников: Чубайс – целую команду, от Алексея Кудрина, который стал его заместителем в Минфине, до Альфреда Коха, который возглавил Минкомимущества в статусе вице-премьера. (С переходом Кудрина в Минфин освободилась должность начальника Главного контрольного управления президента – и ее отдали Владимиру Путину, который перебрался в Москву, после того как его шеф Анатолий Собчак проиграл выборы мэра Санкт-Петербурга.) Вслед за Немцовым в столицу приехали мэр Самары Олег Сысуев, назначенный вице-премьером по социальным вопросам, и 34-летний нижегородский банкир Сергей Кириенко. Его Немцов сделал своим замом в Министерстве топлива и энергетики. Так в России появилось правительство молодых реформаторов, как говорит Юмашев, “самая мощная команда, которая когда бы то ни было была в правительстве” ²⁶.

Программа реформ на три года вперед, то есть окончательной победы капитализма в России, включала в себя все: от военной реформы до введения частной собственности на землю, от принятия нового Налогового кодекса до реструктуризации естественных монополий. Предполагалось, уже тогда, что Газпром потеряет свое право на монопольное владение газовой трубой, в электроэнергетике начнется приватизация, а на железных дорогах будут конкурировать между собой частные перевозчики. К 2000 году эта программа обещала пятипроцентный рост экономики. Манифестом же молодых реформаторов, опубликованным под заголовком “Семь главных дел”, стал набор самых неотложных мер – от перехода к адресной социальной помощи до обязательного декларирования доходов чиновниками и сокращения государственного аппарата.

Немцов, как он считал, получил мандат на воплощение в жизнь его собственной платформы по борьбе с бандитским капитализмом. Он так это и формулировал в одном из первых уже московских интервью: “Мы с президентом говорили в целом о том, что сейчас, на взгляд как раз президента, нужно в стране. И собственно, выбор-то небольшой: либо бандитский капитализм, либо народный капитализм, или капитализм с человеческим лицом” ²⁷.

Чубайс возражал против такого определения – бандитский капитализм, – считая его неточным и популистским (мафиозную стадию крупный бизнес преодолел еще в 1993–1994 годах, объяснял он), но по существу они с Немцовым были единомышленниками. “Я считал и считаю, – говорил тогда Чубайс в одном из интервью, – что суть либеральной концепции в том и состоит, что государство должно быть максимально жестким именно в тех сферах, где никто, кроме него, этих функций выполнить не может. Не может именно потому, что в отличие от бизнесменов, у которых свои, частные интересы, государство движимо интересами всего общества” ²⁸.

Немцову достался бывший кабинет Потанина на пятом этаже Белого дома. Чубайс занял кабинет напротив. Чиновники быстро обратили внимание: к Чубайсу каждый день едет тележка с горой бумаг, а стол Немцова стоит пустой, если не считать коммутатора с прямым выходом на президента, премьера и нескольких коллег из правительства. Став первым вице-премьером, Немцов так и не превратился в бюрократа. Он вообще резко выделялся на фоне московских чиновников. “Он не боялся и не боится действовать – редкое для чиновника качество, – говорил про него экономист и бывший министр финансов Борис Федоров, – особенно в России” ²⁹. Свою губернаторскую должность Немцов рассматривал как политическую. Точно так же он воспринимал свой пост в правительстве. Это политическая должность: он, Немцов, одновременно и идеолог реформ, и их проводник. “Вскоре после своего назначения Немцов как куратор экономического блока вел совещание с военными, посвященное финансированию Министерства обороны, – вспоминает Олег Вьюгин, в то время заместитель министра финансов, – и в ответ на выступление очередного генерала Немцов вдруг говорит: «Так, ну все понятно. Просто не надо воровать. Сколько можно воровать». Генералы сидели шокированные и притихшие: это же не просто вице-премьер, слухи ходят, что он преемник” ³⁰.